Как медиум и бес вместе уживались

      Толику очень нравилась их нынешняя жизнь. После развода Череватого с его женой и переезда на новую квартиру все будто стало как раньше. Нет, не то, чтобы Толик был сильно против прошлой жизни Влада, он скорее с ней мирился – с женой, с чистым и светлым ребенком под боком 24/7, который порой выводил беса из себя своим светом. Именно поэтому он старался как можно меньше времени проводить с Владом в тот период, снуя по своим бесовским делам в Аду большую часть времени и являясь парню только по рабочим вопросам.       Сейчас же все будто встало на свои места. Вот они в новой, по людским меркам неуютной двушке. Влад вновь курит, питается готовой едой, контейнеры от которой еще долго могли не выкидываться, не заправляет кровать, складирует вещи прямо на кресле, в ворох из которых Толик так любил зарываться. По вечерам Толе нравится перетекать на свободную сторону кровати, подгибать свои худые, длинные, изломанные конечности под себя и смотреть с Владом что-нибудь по телевизору. Три раза в неделю Череватый виделся с сыном, даже приводил его сюда, в новое жилье, после чего Толик еще долго бурчал, снуя по углам от остатков энергетики мальчишки, но в целом он не был против подобного, на время таких встреч привычно отлучаясь по своим делам.       Так прошел год, а затем Влад встретил на Битве Олега Шепса, чувства с которым разгорелись быстро. Но и тут Толик не придал этому особого значения, хотя и порядком удивился, что голову его носителю вскружил молодой медиум, парень. Впрочем, Толя рассчитал, что это даже к лучшему, что это не какая-то девица, которая опять бы начала устанавливать свои правила в жизни Влада и вновь окольцевала бы его. Напрягало только то, что этот Олег медиум – очень уж бес таких не любил. По его мнению, медиумы – они, что говорится, хуже говночистов, тащат за собой весь мертветский смрад, а с мертвяками якшаться – хуже нечистого быть. Впрочем, пока отношения у этих двоих были в стадии конфетно-букетного периода Толя вообще не парился, искренне полагая, что Влад наиграется, да забудет.       Приближение пиздеца вселенского масштаба Толик своим демоническим задом почуял, когда в один из дней Влад заявился на порог их уютного гнездышка вместе с Шепсом-младшим и его вещами. Олег сразу окинул квартирку прямо с прихожей цепким взглядом, подбоченился и уже на следующий же день с утра, даже еще не разобрав свои чемоданы, объявил войну пыли, немытым полам и тем самым накопленным контейнерам из-под еды. Влад же ему даже не перечил, наоборот – охотно помогал выгребать грязь и натирать все до блеска. Толя же шипел, цыкал, шнырял от швабры, которой активно размахивал Олег, отмывая полы, а потом и вовсе забился под кровать, как кот, и сидел там до самой ночи.       Этой же ночью он пролез в голову чернокнижника и устроил ему кузькину мать, наградив жуткими сновидениями того, как тот вешался – мол, вот, я тебя спасал, а ты, падла, меня предал. Вечером же следующего дня, пока Олег отлучился за остатками вещей к своему брату, Толя ультразвуком верещал на Влада из зеркала, чтобы тот вернул чертового медиума туда, где его подобрал, однако, эффекта это не возымело – Череватый лишь сказал, как отрезал, что у них с Олегом все серьезно и что жить он теперь будет тут как ни крути, да пригрозил, что поить не будет больше, если бес не угомонится. В этот момент бесу впервые реально стало обидно. Променять его на этого… И что вообще Влад в нем нашел. Ну красивая тушка, ну мертвяков вызывать на раз-два умеет, но то ведь мертвяки – хуже грязи. В общем, бес объявил Шепсу-младшему холодную войну, о которой, правда, сам упомянутый пока не догадывался.       Толя рассчитал все филигранно! Пакостил только тогда, когда или Влада, или обоих парней не было дома. То Олеговы любимые толстовки изрежет, то кастрюлю со свежесваренным супом с плиты опрокинет, не успей та еще остыть, то все цацки шепсовские, какие не заговоренные, по углам попрячет, то занавески, которые на кой-то черт повесил Олег, сдерет с карниза – попрыгай, Олежа, повешай обратно. И все так бес хорошо рассчитал да выверил, что ни разу Череватому не попался. Что не мало Толю удивило, так это то, что сам Олег тоже не бежал скорее жаловаться на взбунтовавшуюся нечисть хозяину. Он беса хоть и не видел даже как видел Влад – очертаниями и еле различимым сгустком, если без зеркала, то уж явно его ощущал. Смотрел только так своими глазами цвета неба над Финским заливом, будто бы видел, задумчиво так смотрел в Толину сторону. И не понять было, что в этом взгляде кроется.       Как-то раз вечером Шепс Толю удивил, так удивил. Он тогда из мастерской своей с братцем вернулся рано, принося с собой удушающую волну противной энергетики старшего Шепса (который, к слову, наведался в новое жилье младшенького уже на второй день, окинул все оценивающим взглядом, кивнул сам себе, пожелал счастливой семейной жизни, оставил пару заговоренных амулетов и свою невозможную ауру, которая выветривалась еще сутки, и был таков). Влада еще дома не было, остались они вдвоем. Олег пакет тяжелый с продуктами на кухне сгрузил, разложил все в холодильник, а затем, видимо, обедать собрался. Тарелку с едой себе разогрел, да уже было уселся, как тут выудил из оставшегося пакета Толино любимое печенье (бес успел заметить, рядом с ним все это время крутясь) и бутылку водки, выставил все это на стол, взял из кухонного шкафчика мисочку и стопку, в мисочку печенья положил, а в стопку водки плеснул и в Толину сторону так отчетливо посмотрел, будто бы его прямо живьем видел, будто бы не эфемерный он сгусток, а как живой стоит. – Ну, чего ты там в углу сидишь? Садись со мной, знакомиться нормально будем. – проговорил молодой медиум, в приглашающем жесте отодвинул еще один стул и сам, как не бывало, сел за стол.       Толя глупо бы захлопал глазами, если бы они у него были. Его приглашают за стол, да еще просто так наливают? В чем-то тут явно подвох. Это, казалось бы, простое действие со стороны парня породило какое-то странное, до селя неизведанное чувство внутри у беса, которое он тут же окрестил противным и постарался запрятать его поглубже. Влад вот никогда ему просто так не наливал – только когда поработать надо было, да и то лил все либо в ненужную посудину, да ставил на пол, как зверушке, либо прямо на землю. А тут его, беса, приглашают за стол, как гостя. Толик выжидающе смотрел на Олега, пытаясь углядеть в холодных глазах, что тот задумал.       Ответа так и не находил, будто бы и не читаемый этот медиум. Конечно, побрякушек своих на себя навесил – даже в голову не залезешь! Олег ждал, а Толя все не решался, но интерес брал верх, поэтому, еще немного потоптавшись на месте, он все же уместился на предложенном стуле, поведя носом, улавливая запах свежей любимой выпечки. – Это тебе, не стесняйся. – спокойно продолжил Олег. – Понимаю, ворвался в вашу жизнь с Владом внезапно, тебе не нравится. Но пойми, я Чери люблю и у меня к нему самые серьезные намерения. А раз ты – его часть, важная и неотъемлемая, я и с тобой подружиться хочу. На сколько это возможно.       Толя неверяще смотрел на Шепса, хрюкнув от этого прозвища «Чери» - ну дают. Это он ему что, типа договор предлагает? Перспективка, конечно, так себе, но уж больно угощения манили, а речи звучали даже искренне. Печенье бес трогать не стал – вдруг каким отваром изгоняющим пропитано, а вот водку хряпнул с удовольствием – Олег только и видел, как стопка на столе пустеет. Водка же она что – чистый спирт, все обеззараживает, посчитал бес, в ней то уж всяко ничего не подмешаешь. И правда, на атомы вроде не расщепился. – Ну, буду считать это за согласие. – усмехнулся медиум.       Вечером вернулся Влад, привычно сгрузил сумку, с которой на погост ходил, в коридоре и первым дело спросил у Олега, кто в гости заходил и кому он тут наливал. Узнав, что Толе, он еще долго медиума отчитывал, мол очень это зря, нельзя бесовщину так баловать, а то на шею сядет, что бес – он и в Африке бес, сколько не приваживай да не умасливай, а подленькую натуру все равно никуда не денешь.       Толя обиделся снова, да так, что аж в Ад свой спустился на целую неделю (печенье только все же прихватил), скучая в своей комнате в общежитии, которую ему по долгу службы выделили, и на все призывы Череватого не отзывался, хотя чуял, что тот там уже чуть ли не с бубном пляшет, по горло в бинты мертвецкие замотавшись. Нет, доля правды, конечно, в той тираде Влада была, но уж так-то его костерить… Он хоть и нечисть, но не сволочь же последняя. Что он, хорошего слова не понимает, что ли? Вон он сколько Влада спасал, сколько раз рядом был, когда тому плохо было, просто так, безвозмездно, даже откупа не просил, за что над ним сородичи смеялись – мол что ты у человека как собачонка на побегушках, ради какого-то куска мяса стелешься. Только вот Владька не был просто сменным куском мяса, он за столько лет стал другом, ну или хотя бы приятелем, и Толя надеялся, что для чернокнижника он тоже нечто большее, чем просто средство получения информации, рабочий инструмент. А он такое про него сказал, да так легко, значит, и правда такого о Толе мнения. Обидно, очень обидно. Даже бесу, знаете ли.       Через неделю Толик, правда, сам вернулся, даже без призыва – соскучился по Владу своему, все равно соскучился. Юркнул привычно в квартиру через портал, который для него давно уже был оставлен, да обомлел от того, как энергетика в квартире поменялась – пространство будто теплом обволакивающим наполнилось, и не таким, что жгло, а даже бесу приятным. И запах поменялся, теперь тут человечьей едой пахло и чистотой. В квартире стояла темнота и только в спальне, откуда доносились копошения и какие-то звуки, слабо горел огонек от ночника. Туда-то Толя и пополз по углам да стенам, привлекаемый странными всполохами энергии, которой раньше не чуял еще.       Забравшись в комнату по потолку, Толю к нему же диким потоком чего-то необузданного, но такого сладкого и прибило – Толик и пискнуть не успел. Быстро оценив обстановку, он увидел на кровати парней. Олег жался грудью к простыням, опираясь на колени, выгибаясь в пояснице до хруста и открывая вид на поджарые ягодицы. Волосы его разметались, сам он сверкал глазами через плечо, руки его были стянуты за спиной шелковой веревкой. Влад же крепко держал его за бедра и буквально вбивал в кровать, периодически отвешивая удары по ягодицам. Шлепки голой кожи о кожу были отчетливо слышны, а вся комната пропиталась густой, будто патока, сладкой, но такой темной, порочной энергией. Вот Влад переместил руку на загривок Олега и запустил пальцы в волосы, сжимая и оттягивая, от чего Шепс издал, наконец, громкий, абсолютно бесстыдный просящий стон. – Черт, Влад… Еще… Сделай так еще. – прошептал Олег между стонами. – Ну какая же ты сучка, Олежа! – с рыком воскликнул Череватый, продолжая активно двигать бедрами.       Толя же, все еще прибитый к потолку, не мог оторвать взгляда от происходившего на кровати. Ему оставалось только ловить сгустки энергии пастью, которые сами летели к нему в лапы. Вот теперь бес, кажется, понял, ЧТО, помимо прочего, чернокнижник нашел в этом медиуме. В тот вечер Толик впервые наелся до отвала так, что в свой любимый угол буквально пришлось катиться колобком. После этого он проспал добрых двое суток, вообще ни на что не реагируя, а когда проснулся, то от Шепса уже не отходил – следовал за ним по пятам, с интересом того рассматривая и изучая, каждое его действие. Влад, к слову, его возвращение заметил и был очень рад, даже извинился. Был бы Толя более осязаемым, обниматься бы, наверное, полез. Даже, по указке Олега, снова ему водки в стопку налил и печенье на столе оставил насовсем – бери не хочу.       Въедливая идея засела в мозгах Толика с того вечера. К Олегу хотелось прикоснуться почти по-настоящему, попробовать эту сладость напрямую. Но как это сделать? Толя ведь не суккуб или инкуб – это те могут осязаемую форму принимать и резвиться со своими жертвами напрямую. Эх, Толик так им завидовал сейчас!       Парни же еще не раз баловали его таким пиршеством, будто бы перестав стесняться постороннего присутствия и окончательно зациклив беса на медиуме, раскрывая того новыми гранями. Он даже пытался осторожно Владу намекнуть, что хотел бы Шепса на откуп как-нибудь, на что встретил недоуменный взгляд Череватого с вопросом «Давно ли ты натурой то берешь», за которым последовало категорическое и очень серьезное «нет» - из тех, которым даже Толик не решался перечить.       Но плод был так сладок и так близко! Промучавшись еще какое-то время, оставаясь сторонним наблюдателем, Толя решил: сгорел сарай, гори и хата! План временно отобрать у чернокнижника контроль над телом был безумен, но действенен – Толик пару раз уже проворачивал, когда с петли его снимал. Влад его скорее всего сам на атомы расщепит после этого, но цель оправдывает средства, а там уж как-нибудь выкрутимся.       Толя засел в засаду, выжидая подходящего момента, четко отслеживая планы двух молодых людей и их привычные маршруты передвижения, и вот, наконец, удачный день подвернулся. Владу никуда не было нужно в этот день, а Олег в первой половине дня умотал вновь к своему братцу в магическую лавку. Вернулся он ближе к вечеру, Влад привычно встретит его в коридоре жарким поцелуем и нежностями, после чего медиум сразу предпочел пойти в душ, так как весь пропах травами.       Тут то Толя и совершил свое «нападение» на сознание чернокнижника – ловко скрутил ментальное тело Влада, посильнее опутал его своими путами, а сам перехватил контроль над тушкой, оставив чернокнижника безвольным наблюдателем. Тот трепыхался в черной паутине в своей же собственной голове, источая волны лютого негодования, которые, правда, до Толи долетали слабо.       Толя потянулся, размялся, хрустнул пальцами и широко улыбнулся, посмотрев в зеркало, и потопал в спальню, зажег свечи и уселся на край кровати в ожидании своей добычи. Добыча вскоре-таки закончила плескаться и как ни в чем не бывало вышла разгоряченная в одном полотенце на бедрах из душной ванной. С волос Олега каплями на грудь скатывалась вода, остывшими до приятной прохлады струйками убегая дальше вниз.       Шепс появился в спальне, не ожидая подвоха, но сразу уперся взглядом во Влада, неуверенно встав в дверях. То, что его Влад уже не совсем Влад он понял спустя всего пару мгновений. Взгляд. Такой у Череватого был только во время его колдовской работы, когда он впускал беса в себя – острый, дикий, абсолютно безумный. И эта улыбка – шальная, во весь рот, аж уголки трескались… – Что ты сделал с Владом? – настороженно спросил Олег, впиваясь цепким взглядом в родное лицо, однако, приблизиться он не решался. – Да так, ничего! – задорно проговорил бес, искажая знакомый голос. Он расслабленно сидел, положив ногу на ногу и мотыляя носком в воздухе, сцепив руки в замок на коленке. Однако, заметив напряжение во всей позе Олега, вмиг серьезно добавил: - Да правда ничего. Лежит вон, отдыхает. Он все видит и слышит, если что, только шевельнуть тушкой своей не может. И да, предвосхищая все вопросы: нет, ему не больно и да, мы уже такое проворачивали и не раз, так что расслабься, яхонтовый.       Толя поднялся с кровати и медленно двинулся к застывшему парню, соблазнительно, по его мнению, качая бедрами. У Олега чуть было не дернулась бровь в его любимой манере, но он быстро вернул своему лицу привычное выражение легкой холодности. – Ну что ты замер то, золотенький! Иди же сюда, знакомиться будем! Помнится мне, ты ж сам предлагал узнать друг друга поближе. – игриво зашипел бес, недвусмысленно потирая два указательных пальца друг об друга.       Олег крупно вздрогнул всем телом, когда к нему прижались вплотную и бесстыже притерлись, а ловкие пальцы поползли к узлу на полотенце. Мысли в голове заметались – от необходимости сбежать, он же не будет, черт, изменять Владу с нечистью (а измена ли это вообще?), до странных, но таких горячих образов больших, изломанных, костлявых, обугленных рук-лап на его бедрах. – Ты не сбежишь. – холодно отчеканил бес, склонившись к уху, будто прочитав чужие мысли.       Олег судорожно вздохнул, на секунду прикрывая глаза. В голове все еще бегали сомнения, а по бедрам уже скользили чужие руки, подбираясь к узлу на полотенце. Губы накрыл горячий рот, сразу вовлекая в развязный, мокрый поцелуй. Знакомый запах Влада – его одеколон и запах кожи, мигом вышиб все мысли, член под полотенцем начал наливаться кровью, неприятно потираясь приоткрывшейся головкой о махровую ткань. Впрочем, полотенце надолго на нем не задержалось, его спешно сорвали и кинули прямо на пол. Сухая, горячая ладонь по-хозяйски ощупала промежность, прошлась по внутренней стороне бедра и скользнула под яички, надавливая легонько под ними на участок мягкой кожи. Олег что-то промычал в поцелуй и вцепился в чужие плечи. Руки вновь заскользили по его телу, оглаживая каждую мышцу – рельеф живота, легкую посеченность на ребрах, грудь, скользнули к шее, обе ладони обхватили ее и чуть сжали пока губы продолжали терзать поцелуем. Олега будто прострелило разрядом тока по позвоночнику, поцелуй стал совсем уж мокрым от усиленно выделившейся слюны. Когда же воздуха стало не хватать, от губ отлипли, а руки переместились по бокам на ягодицы, притягивая и вжимая в другое тело. Олег натурально поплыл. Бес же смотрел в ответ с таким диким и неприкрытым желанием, что стало даже немного стыдно. – Давай-ка на кровать, красавец. – выдохнули в губы и чмокнули в скулу, шлепнув при этом по ягодице.       Олег как в трансе, на кривых ногах, пошагал к упомянутому предмету мебели. Он не успел даже толком перевернуться, как его прижали сверху тяжестью тела и жарко поцеловали в основание шеи, отодвинув волосы. Бес оседлал его бедра и вжал лицом в подушку, заскреб по спине, зарылся пятерней в волосы и оттянул голову, вгрызаясь голодным поцелуем в изгиб шеи и оставляя отметину. Олегу оставалось лишь пытаться немного приподняться на руках и шумно дышать. Тем временем бес переместился на спину, исцеловал и исцарапал всю поверхность, скользнул к пояснице. Шепс не сразу понял, к чему все идет, а потом уже было поздно, так как охренительно горячий язык прошелся прямо по ложбинке между ягодиц, и медиум лишь уронил голову на руки с протяжным стоном. Ласка повторилась еще пару раз, а затем в расслабленное отверстие вкрутился язык, непозволительно длинный, надо сказать, мало похожий на человеческий. Он распирал стенки, доставал дальше простаты, каждый раз проезжаясь кончиком совсем рядом с ней, но не касаясь напрямую, крутился внутри по кругу, восьмеркой, ходил взад-вперед. Олег стонал, пытаясь заглушить себя покусыванием собственного же пальца, старался вскинуть бедра повыше, но Влад-бес удерживал крепко на месте.       Шепс с одной стороны боялся, но с другой так хотел обернуться и увидеть его лицо, однако, сделать этого не дали, припечатав ладонь на спину повыше поясницы. Он не знал, сколько продлилось это вылизывание, в какой момент к демоническому языку добавилась пара пальцем он тоже благополучно упустил, совсем потерявшись в ощущениях.       Когда же сладкая пытка завершилась, а тяжесть чужого тела исчезла, на ягодицу приземлился увесистый шлепок ладонью, заставивший Олега буквально вскрикнуть от неожиданности, мигом собирая себя обратно в кучу. Парень слегка обернулся, украдкой все же смотря на своего потустороннего любовника, однако, его вид не изменился, это все еще внешне был Влад. Он, разместившись в разведенных Шепсовских ногах, смотрел безумно прямо на раскрытый, раскрасневшийся вход, раздвинув ягодицы всей пятерней обоих рук.       Заметив, что за ним наблюдают, Влад-бес обжег в ответ горячим взглядом, снова отвесил шлепок по заднице, а затем метнулся вверх, вновь накрывая собой. Рука снова зарылась в волосы, удерживая, а затем Олег почувствовал, как в него толкнулись, сразу проникая почти на всю длину члена и точно попадая по простате. Он вымученно застонал, заскреб руками по простыни, а Толик принялся активно двигаться, мастерски попадая прямо в цель и издавая непонятные, нечеловеческие звуки позади. Он повбивал так свою добычу пару минут в кровать, а затем резко вышел, дернул Олега в сторону, переворачивая того на спину, и стянул ниже, высоко задирая длинные светлые ноги. В припухшее кольцо мышц снова ткнулась влажная головка, проникая внутрь. Толик не давал опомниться и привыкнуть, сразу начинал двигаться, и это странным, мазохистическим образом приводило Олега в восторг. Он с жадностью смотрел в лицо Влада, хватая каждую, сейчас не свойственную ему, эмоцию.       Толик улыбался, старался показать себя, ему нравилось, что на него смотрят, нравилось чувствовать энергию парня под собой напрямую, он сам уже совсем увлекся, частично потеряв контроль. Это привело к тому, что в какой-то момент его истинный облик проявился, искажая лицо Влада. Бес не сразу заметил, как взгляд Шепса сменился на испуганно-благоговейный. Он видел, как в какой-то момент лицо Череватого поплыло, заместо глаз стали зиять черные провалы, на дне которых блестел маленький красный огонек, губы его искривились, будто порвались, обнажая острые клыки. Чужие руки будто увеличились в размере, пальцы ощущались узловатыми, а по бокам будто заскребли когти. Все это заставило сердце провалиться куда-то в пятки, и даже приятные ощущения от члена в заднице, настырно таранящего простату, не смогли унять страха, вмиг зародившегося в груди. Он никогда еще не видел бесов в действительности. Ощущал, но никогда не видел, как мертвых. – Толик… – выдавил из себя медиум, вцепляясь в лапы на своей талии. – Я-а-а з-с-с-с-дес-сь! – прошипел в ответ бес будто змея, изгибаясь неестественно и склоняясь к лицу Олега, дыша горячо и тяжело. – С-с-с-смотри-и-и!       Толик потянулся к тумбочке, прекращая на мгновение фрикции бедрами и просто вжавшись максимально глубоко в раскрытое тело, давая возможность передохнуть, схватил с нее красную свечу, которая оплавилась уже до того, что воск потек по толстым бокам. Он снова наклонился к лицу Олега, лизнул зажмурившегося медиума в щеку, выпрямился и наклонил свечу над грудью парня. Олега обожгло горячим воском, он резко распахнул глаза от боли и закричал, а Толик все продолжал капать воском, рисуя какой-то знак на его коже. Закончив, он задул свечу, отбросил ее в сторону и, выйдя из влажной дырки по самую головку, снова резко задвигался, держа чужие ноги широко раскрытыми. У Олега перед глазами взорвались звезды, по позвоночнику пробежала волна мурашек, боль смешалась с приятными, тянущими ощущениями, глаза заслезились, и он буквально завыл, не в силах уже ни стонать, ни как-либо по-другому реагировать. По вискам потекли неконтролируемые слезы.       Толя так увлекся, ему так нравился вид перед глазами, что он совсем забыл про Влада, который до этого все так и трепыхался в связывающей паутине. Однако, почувствовав ослабление, он собрал волю в кулак и рванулся, освобождаясь, и, эфемерно с одной левой, выбил наглую тварь из собственного разума. Голову обожгло резкой болью, Череватый на секунду потерялся в пространстве, его затошнило, пришлось крепко зажмурить глаза, пережидая приступ. Ощущения были такими, будто кто-то запустил пятерню прямо в его мозг и взболтал все содержимое на манер омлета. От своего состояния отвлекла возня рядом. Открыв глаза, Влад увидел расхристанного Олега под собой с красным восковым знаком на груди, кожа вокруг которого сильно раскраснелась. Влад в ужасе отпрянул от парня, перемещаясь в бок, оглаживая чужие скулы, судорожно зашептал: - Боже, Олех… Как же… Что он с тобой сделал! Прости, прости, милох…       Олег расфокусировано смотрел на него, слабо зашевелил руками, стараясь обнять, притянуть к себе. Склонившись к нему, Череватый почувствовал, как в губы выдохнули тихое, но будто спасительное «Влад». Ярость затопила чернокнижника с головой. Он допустил это, он расслабился, посчитав, что Толя успокоился, и все будет теперь нормально. Беса хотелось придушить, и был бы он чуть более осязаемым, Влад бы вмазал ему как следует. – Не смей его трогать, урод! – прорычал он, повернувшись в сторону края кровати, будто чуя, что Толик именно там. – Я предупреждал тебя! Я просил тебя по-хорошему! Шо это за знах? Шо за печать?       Толя, и правда, сидел там, на краю, очень раздосадованный, что его прервали. Он вообще-то не закончил! Слова Влада так вообще его возмутили, он вмиг взвился, скривив морду в оскале, метнулся за спину чернокнижника, хватая того за шею, что тот наверняка почуял, и с рыком выдохнул прямо в ухо, склонившись через плечо: – Это значит, что он мой! Чтобы другие, такие же как я, не трогали. Я з-с-с-са-щищаю! Демонской непрогляд, ес-с-сли хочеш-ш-шь! – шипел Толик, сильнее сжимая костлявую лапу на загривке у Череватого. – Шо ты мне лепишь, скотиняка! – ответно зло рычал Влад, трепетно поглаживая тем временем приходящего в себя Олега по кромке поврежденного участка кожи, воск на которой уже потрескался. – Совсем уже мозги все пропил! Решил в бдсм сыграть? Опять в инете по порнухе ползал? Где углядел? Свечи, шо ты взял, не того назначения. Чертяка ты эдакий, это ж ожох…       Тем временем Шепс-младший, наконец, смог сфокусировать взгляд более четко, с неприязнью обнаружив все еще не спавшее возбуждение. Влад, теперь точно он, сидел рядом с ним и с кем-то ругался, будто бы в комнате был кто-то помимо них двоих. Слушать эти шипение и ругательства в пустоту было странно и совсем не к месту, при учете все еще стоящего члена, пустоты в натертом анусе и дикого желания закончить начатое. Олег разлепил высохшие, склеившиеся губы и хрипло выдал, стрельнув во Влада хмурым взглядом из-под сведенных бровей: – Да хватит ругаться, нашли время… Лучше закончите начатое! Я все еще не кончил, спешу заметить!       Олег почувствовал на себе два пристальных взгляда. Брови Влада взметнулись вверх, он глупо захлопал глазами, приоткрыв рот. Толя же победно хмыкнул за его плечом, протянув одну из своих хваталок под локтем Чернокнижника и царапнув того по боку, в сторону Олегова бедра, погладил мягкую кожу. Олег, почувствовав это, опустил свою ладонь на то же место, будто пытаясь поймать чужую конечность, но увы – Толя вне тела носителя все так же был не осязаем. – А красавцу то твоему понравилос-с-с-сь… – заговорщицки промурлыкал он своему хозяину в шею. – Пус-с-с-ти меня обратно, и мы закончим начатое. Обещаю, с-с-с-вязывать тебя больше не буду. Влад с недоверием скосил глаза сначала к себе за плечо, а затем посмотрел на Олега. Тот притянул к себе, легко поцеловал в висок и лишь прошептал тихое «давай». Сказать, что Череватый охуел – это ничего не сказать. Спелись, два! Впрочем, чо сиськи мять, подумал Влад, когда все уже и так случилось. По-хорошему все обдумает он позже, а сейчас тоже очень хотелось кончить, даже с бесом в башке, особенно, когда Олежа лежит такой горячий и требовательный. Он кивнул сам себе и снова прильнул к медиуму, выцеловывая его грудь, легко, самым кончиком языка, обвел восковой символ, на что Олег зашипел, но прекратить не попросил. Когда же чернокнижник вновь скользнул членом в манящую узость, он тут же ощутил, будто по голове прилетело пыльным мешком, а в ту же секунду его тело вмиг стало будто не совсем его – правая рука ощущалась явно инородно и будто бы делала что хотела. – Я с-с-с-десь, яхонтовый. – против его воли мурлыкнуло горло, а самого Влада, будто магнитом, склонило к чужому лицу и впечатало в губы поцелуем.       Толя на этот раз сработал деликатнее, совсем Влада не отключил, лишь частично забрал контроль, оставляя своему носителю способность чувствовать, говорить и даже двигаться самому. Сам же он верховодил одной рукой, оглаживая и щипая Олега за сочные бедра, пока получал кайф от фрикций. Так-то оно даже лучше – ничего не делаешь, а кайф ловишь.       Олег был в благоговейном восторге. Он видел, как лицо Влада частично искажалось, то тут, то там, являя личину беса, чувствовал их двоих и натурально ловил вертолеты. Он даже не сразу понял, как кончил – просто в какой-то момент внутри будто лопнул большой теплый шар, его всего выгнуло, он вцепился в плечи своих мучителей и кончил так оглушающе, что на добрые тридцать секунд вообще потерял ориентацию в пространстве и времени. Когда пришел в себя, Влад, склонившись над ним, тяжело дышал и тоже приходил в себя. В заднице чувствовалась влага, а значит Череватый тоже кончил. Эх, жаль, что Олег все пропустил!       Когда разлепились, чернокнижник первым делом, шатаясь, поплелся в ванную за аптечкой – все же безобразие на груди Олега надо было чем-то обработать. Шепс же пытался унять приятную ломоту в теле, все еще ощущая на коже бедер и живота поглаживание больших, не человеческих ладоней. Ну хоть Толя остался рядом. Влад вернулся со всем необходимым и стаканом воды, который всучил парню, отпихнул невидимого беса ногой и принялся обрабатывать покраснения. – Прос-с-с-ти, хотел как лучше. – вдруг услышал Олег в своем левом ухе и метнул встревоженный взгляд на Влада. – Я… Я, кажется, твоего Толю слышу. – прошептал он, отхлебнув из стакана. – Ну поздравляю тебя. – тяжело вздохнул Влад, втирая в грудь Олега охлаждающий крем. – Он теперь пиздеть с тобой будет, не затыкаясь, готовься. Сразу предупреждаю, он любит пошлить, так что… Говорил же, не привечай, теперь не отделаешься.       В правом ухе бархатно, рокочуще посмеялись, по бедру невесомо царапнули когти, а по ягодице будто прошелся чей-то язык. Мда, во дела! Закончив с не очень первой помощью, Влад завалился на кровать и почти сразу отрубился, лишь смазано чмокнув Олега в плечо – оно и не удивительно, после двух то к ряду вселений. Медиума же вскоре тоже ощутимо потянуло в приятную дрему, он придвинулся к Череватому поближе, обнимая и освобождая место с краю для третьего теперь уже совсем не лишнего. Толя жест оценил, влажно лизнул Олега по холке, пригладил его волосы и подтянул на парней свалившееся в пылу страсти с кровати одеяло. Тоже хотелось завалиться дремать после такого плотного ужина, но надо было еще обползти квартиру по периметру и проверить все свои демонические защитные печати – все же Толя долго отсутствовал. Во второй комнате, за окном скреблась парочка мертвяков, противно завывая и стоная. Нашли все же медиума, падлы! Толя цыкнул на них, перечертил над окнами защиту, проверил все углы и со спокойной совестью вернулся на выделенное ему место. Олег в полудрёме почувствовал лишь как ощутимо прогнулась сзади кровать и как его прижали к костлявой груди, оплетая длинной конечностью поперек торса, укладывая кисть прямо на переставший гореть знак на груди. И так стало вмиг спокойно и легко на душе у Олега.       А на утро Олег проснулся бодрым и полным сил, будто с отдыха какого вернулся, от печати и следа не осталось. Целый день, правда, пришлось слушать ворчание и шипение Влада и Толи между собой, которые все выясняли отношения и кто тут право имеет, но вечером их удалось благополучно примирить – стоило Олегу лукаво стрельнуть глазами в сторону обоих и кинуть лёгкую фразу «Не хотите пошалить снова, мальчики?», как оба сразу же переключили все свое внимание на объект вожделения и вместе довели Олега до пика аж несколько раз за ночь, даже не пререкаясь.