Указ о браке

Глава 11.

      Дождь барабанил по витражным окнам спальни, заставляя стекла дрожать в своих свинцовых переплетах. Гермиона сидела на краю массивной кровати Малфоев, её пальцы сжимали официальный пергамент Министерства до побеления костяшек. Чернила расплывались перед глазами: "Уведомляем вас о расторжении брачного союза между Гермионой Джин Грейнджер и Драко Люциусом Малфоем, вступившем в силу сего дня..."       Внезапный грохот распахнутой двери заставил её вздрогнуть. Драко стоял на пороге, его обычно безупречно уложенные волосы были растрепаны, словно он не раз проводил по ним руками. В его длинных пальцах дрожал идентичный пергамент. - Ты... - его голос, обычно такой уверенный, предательски дрогнул. Он сделал шаг вперед, затем резко остановился. - Ты подала на развод?       Гермиона вскочила, смятый документ в её руках издал громкий хруст. - Я?! - её голос сорвался на высокой ноте. - Это на твоём экземпляре стоит первая подпись! Это ты...       Она резко оборвала себя, чувствуя, как предательская дрожь поднимается от колен к животу.       Драко медленно развернул свой пергамент, его глаза пробежали по строчкам. - Подпись... - он замер, затем резко поднял взгляд. - Это не моя рука. - И не моя! - Гермиона швырнула документ на кровать. - Но ты ведь так этого хотел, не так ли? С самого начала. С того самого дня, когда нас заставили... - Не смей! - Он сделал резкий шаг вперед, его глаза вспыхнули. - Не смей говорить, что я этого хотел. Ты знаешь, что это не правда.       Они замерли в напряженном молчании, разделенные всего тремя шагами, но пропастью невысказанных слов. За окном гром грохнул особенно сильно, осветив на мгновение их лица бледным светом. - Видимо... - Драко медленно сложил пергамент, его движения были неестественно точными. - Видимо, так и должно было быть. Раз уж даже Министерство решило за нас.       Гермиона почувствовала, как что-то острое и горячее сжимает ей горло. Она крепче скрестила руки на груди, словно пытаясь удержать себя от... чего? От крика? От слёз? От того, чтобы броситься к нему? - Да, - её голос прозвучал неестественно ровно. - Видимо.       Драко повернулся к двери, но замер на пороге, не оборачиваясь: - Я уезжаю. Во Францию. У отца там дела... На неопределённый срок. - А я ... - Гермиона быстро перебила, чувствуя, как слова вырываются сами, - я заключила контракт с болгарским Министерством. Виктор Крам предложил... - Крам? - Драко резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. - Как... удобно. - Не начинай, - Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. - Это уже не твоё дело. Согласно этому, - она кивнула на смятый пергамент, - мы больше ничего не значим друг для друга.       Губы Драко искривились в чём-то, что должно было быть улыбкой, но выглядело скорее как оскал: - Совершенно верно. Счастливого пути... Грейнджер.       Когда дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали хрустальные подвески люстры, Гермиона рухнула на кровать. Её руки сами потянулись к животу, к той едва заметной округлости, что скрывалась под свободной блузкой. - Простите меня... мои маленькие...       За дверью, прислонившись лбом к холодной дубовой панели, стоял Драко. Его пальцы сжимали пергамент так сильно, что бумага порвалась. - Прощай... моя любовь, - он прошептал в пустой коридор, прежде чем резко выпрямиться и уйти прочь, оставляя за собой лишь эхо собственных шагов. Болгария. София. Две недели спустя.       Тёплый вечерний свет заливал уютную кухню дома Крамов, где Гермиона сидела за столом, уставившись в тарелку с недоеденной баницей. Аромат свежей выпечки смешивался с запахом травяного чая, но её желудок предательски сжимался при одной мысли о еде.       Виктор Крам, сидевший напротив, нахмурился и подвинул к ней тарелку ближе. - Опять не ешь? - его низкий голос звучал мягко, но с оттенком упрёка. - Ребёнку нужны силы. - Детям, - машинально поправила она, затем резко замерла, осознав свою ошибку.       Виктор застыл с куском баницы на вилке. - Двойня? - спросил он, медленно опуская вилку.       Гермиона опустила глаза, её пальцы нервно переплелись на столе. - Мальчик и девочка, - прошептала она. - Но… он не знает.       В этот момент в кухню вошла мадам Крам, неся поднос с чашками дымящегося чая. - Глупость, - фыркнула она, ставя поднос на стол с лёгким стуком. - Мужчина должен знать о своих детях. Особенно если этот мужчина - отец. - Это… сложно, - Гермиона отвернулась к окну, за которым виднелись тёплые огни вечерней Софии. - Мы даже не говорили после… после того, как получили эти проклятые документы. - Документы, которые ни один из вас не подписывал, - добавил Виктор, наливая ей чай. - Ты уверена, что не стоит…       Он не успел закончить. Дверь в дом распахнулась с лёгким скрипом, и в проёме появилась Нарцисса Малфой. Её изысканный дорожный плащ был покрыт лёгким слоем пыли, а в руке она держала небольшую саквояжку. - Простите за вторжение, - сказала она, но её бледно-серые глаза уже были прикованы к Гермионе. - Я должна была убедиться сама.       Гермиона вскочила, опрокинув чашку. Чай разлился по скатерти тёмным пятном. - Как вы…? - Материнское сердце, - Нарцисса сделала шаг вперёд, её голос звучал мягче, чем обычно. - И следовое заклятье на фамильном медальоне. Ты носила его в день отъезда.       Гермиона машинально коснулась шеи, где когда-то висел подарок Люциуса. - Драко… он не… - Не знает, - Нарцисса села рядом с ней, отодвинув разлитый чай лёгким движением палочки. - И не узнает, если ты не захочешь.       Она осторожно положила руку на живот Гермионы. В её прикосновении не было ничего, кроме тёплой, почти нежной уверенности. - Но они… - Нарцисса чуть склонила голову, будто прислушиваясь. - Они будут удивительно сильными. Наследники двух древнейших родов.       Гермиона почувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы. - Я не знаю, что делать… - Знаешь, - Нарцисса вытерла её слёзы своим кружевным платком, пахнущим лавандой и чем-то неуловимо дорогим. - Ты всегда знала. Просто дай себе время.       Мадам Крам молча поставила перед ними свежие чашки чая. - А пока… - Нарцисса открыла саквояжку и достала небольшой свёрток. - Это для них. Гермиона развернула ткань. Внутри лежали два крошечных серебряных медальона - один с изображением совы, другой со змеёй. - Спасибо, - прошептала Гермиона, сжимая медальоны в ладонях.       Нарцисса улыбнулась - той редкой, тёплой улыбкой, которую видели немногие. - Они будут прекрасны. Как и их мать. Гермиона, думаю, пора возвращаться домой.       За окном запел сверчок, и в тёплом воздухе кухни повисло молчание, наполненное чем-то новым… чем-то, что, казалось, только начиналось. Франция. Париж. В тот же вечер.       Драко стоял у окна своей временной квартиры, глядя на огни города. В руке он держал фотографию со свадьбы - ту самую, где Гермиона смеялась, а он смотрел на нее так, как будто больше ничего в мире не существовало. В дверь постучали. На пороге стояла его мать, ее глаза блестели странным светом. -Сын, тебе нужно вернуться в Британию. -Нет, - он отхлебнул коньяку. - Там больше ничего нет.       Нарцисса улыбнулась той самой улыбкой, которая всегда предвещала нечто важное: - О, ты очень ошибаешься.