Указ о браке

Эпилог.

      Драко держал на руках сына - крошечного Скорпиуса, чьё личико сморщилось от недовольства при первом вдохе холодного больничного воздуха. И вдруг он почувствовал, как по его щекам катятся горячие слёзы. Они падали на розовое личико новорождённого, смешиваясь с его первыми слезами в этом мире. - Я ... я не могу... - голос Драко прервался. Он попытался сдержаться, сжал зубы, но слёзы текли сами, неудержимо, как весенний поток. Его плечи содрогались, а губы дрожали, когда он прижал сына к груди.       Гермиона слабо протянула руку, касаясь его мокрого от слёз лица. - Посмотри на себя, - её голос был тихим, но тёплым, - Великий Драко Малфой плачет, как первокурсник.       Он рассмеялся сквозь слёзы, этот смех прозвучал хрипло и неловко. - Это... это ты виновата, - он наклонился, целуя её лоб, его слёзы падали на её лицо. - Ты сделала меня таким. Счастливым. До слёз счастливым.       Люциус, обычно такой сдержанный, отвернулся, давая сыну эту минуту слабости - или, может быть, скрывая собственные слёзы. Но когда Драко передал ему Скорпиуса, их взгляды встретились, и в глазах отца Драко увидел то же самое - безудержную, всепоглощающую радость, перед которой не устоять. - Папа... - Драко снова не смог сдержаться, его голос сорвался на детский шёпот, каким он не говорил с отцом лет двадцать. Люциус просто обнял его одной рукой, продолжая держать внука другой.       Нарцисса тихо плакала в уголке, прижимая к груди спящую Кассиопею. - Мои мальчики, - шептала она, глядя на мужа и сына. - Наконец-то по-настоящему счастливы.       А за окном падал первый снег, белый и чистый, как эти слёзы радости, омывающие старые раны. Снежинки таяли на тёплых стёклах, словно повторяя путь слёз по лицам собравшихся - слёз, которые больше не нужно было скрывать.

***

      За дверью палаты собралась шумная компания, нарушая больничную тишину. Гарри и Рон переминались с ноги на ногу, словно первокурсники перед экзаменом. Джинни и Пэнси сидели на подоконнике, украдкой вытирая слезы. Тео и Блейз стояли в стороне, но их обычно невозмутимые лица выдавали волнение. - Ну что, сколько еще будем ждать? - Рон нервно теребил обертку от шоколадной лягушки. - Может, постучим? - Не смей! - Джинни шлепнула брата по руке. - Им нужно время.       В этот момент дверь приоткрылась, и появилась Нарцисса с двумя крошечными свертками на руках. Все замерли. - Можно... можно нам? - Гарри сделал неуверенный шаг вперед.       Нарцисса улыбнулась - по-настоящему, без привычной холодности: - Только по одному. И тихо - Гермиона засыпает.       Первой вошла Джинни. Увидев Драко, сидящего у кровати с красными от слез глазами, она не сдержалась: - Боже, Малфой, ты похож на промокшего котенка!       Драко только фыркнул, вытирая лицо рукавом: - Заткнись, Уизли.       Но когда Джинни взяла на руки Кассиопею, его лицо снова расплылось в улыбке. А когда вошел Рон и неуклюже попытался подержать Скорпиуса, Драко вдруг рассмеялся - громко, искренне, так, что Гермиона проснулась и укоризненно посмотрела на всех. - Ну вот, разбудили, - она слабо улыбнулась. - Проходите все, раз уж пришли.       И тогда в палату ворвался шквал объятий, поздравлений и счастливых слез. Даже Люциус, обычно такой сдержанный, позволил Тео похлопать себя по плечу. А когда медсестра пригрозила всех выгнать, Драко просто сунул ей в руку горсть галеонов и сказал: - Еще час. Пожалуйста.       И в этот момент, глядя на друзей, теснящихся вокруг кровати, на отца, осторожно качающего внука, на жену, которая сквозь усталость сияла счастьем, Драко понял - это и есть та самая жизнь, о которой он всегда мечтал, но никогда не смел надеяться получить.       В палате царило тихое веселье. Друзья, стараясь не шуметь, собрались вокруг кровати Гермионы, передавая друг другу малышей, как самые драгоценные сокровища. - Значит, крестные уже определены? - спросила Пэнси, осторожно покачивая Кассиопею на руках.       Гермиона, усталая, но счастливая, кивнула: - Конечно. Кассиопею будут крестить Пэнси и Гарри, а Скорпиуса - Джинни и Тео. - Что?! - Рон чуть не поперхнулся глотком чая. - А я?! - Ты будешь их любимым дядей, - улыбнулась Гермиона. - Тем, кто будет тайком подкармливать их конфетами и учить всяким глупостям.       Рон задумался на секунду, затем кивнул: - Ладно, это даже лучше.       Джинни, держа Скорпиуса, склонилась над ним: - Ты слышал, малыш? Я твоя крестная. А это значит, что когда-нибудь я научу тебя всем запрещенным заклинаниям. - Джинни! - возмутилась Гермиона, но Драко только рассмеялся: - Ну что ж, тогда я научу его, как от них защищаться.       Тео, стоя рядом с Гарри, вдруг серьезно сказал: - Я обещаю, что буду лучшим крестным. Научу его всему, что знаю. - Только без твоих "особых" бизнес-схем, - предупредила Гермиона, но в глазах её светилось доверие.       Гарри, держа Кассиопею, улыбался так, словно в руках у него был весь мир: - А я научу её летать на метле лучше, чем кто-либо. - Только не слишком быстро, - пробормотал Драко, но без настоящего протеста.       Люциус, наблюдавший за этой сценой, вдруг произнёс: - Кажется, мои внуки будут самыми защищёнными детьми в магическом мире. - И самыми любимыми, - тихо добавила Нарцисса, поправляя крошечное одеяльце.       В этот момент Кассиопея слабо потянулась в сторону Гермионы, а Скорпиус, будто чувствуя сестру, тоже зашевелился. - Они уже командуют нами, - рассмеялся Драко, но в его голосе не было ни капли досады - только гордость и бесконечная нежность.       Гермиона взяла его за руку, их пальцы переплелись. - Ну что, папа, готов к приключениям? - С тобой и с ними - к чему угодно, - он поцеловал её в лоб, а затем обвел взглядом всех собравшихся.       И в этот момент, среди друзей, среди смеха и слёз, среди первых лучей утреннего солнца, пробивающихся сквозь шторы, они все поняли одну простую вещь:       Это - их семья. И это только начало.

Конец.