За кадром

— Открывай глаза, — тише обычного, почти скрывающимся шепотом, произносит мужчина. Антон видит перед собой красную коробочку, рука Арса подрагивает от волнения, выдавая непривычную нервозность. — Открывай же, — в голосе появляется уверенность, но тень сомнения все еще прячется в глубине глаз. Антон придерживает бархатную коробку, ощущая ее бархатистую теплоту под пальцами, и открывает ее. На молочной сатиновой подушечке лежит металлический браслет, холодный и совершенный. — Тебе нравится? — уточняет Попов, всматриваясь в лицо Антона, не понимая его застывшего выражения. — Да, — Антон наконец улыбается и осторожно, будто этот браслет стоит немыслимых богатств, а может, и дороже, достает его из коробки. Металл холодит тонкую кожу запястья, вызывая мурашки, Арсений бережно, с трепетной сосредоточенностью, помогает застегнуть украшение. Серебряный браслет с квадратными вставками черной эмали и фианитами по контуру каждой рамки мягко обвивает запястье мужчины, становясь частью его, обещанием чего-то большего. — Я долго выбирал, не до конца был уверен, что подойдет. — Арсений поджимает губы, смущенно отводя взгляд. — Там гравировка еще есть. — Правда? — Антон расстёгивает браслет, пальцы чуть дрожат, и читает внутри браслета тонкие буквы «Любовь победит». Антон смущается, теплый румянец заливает щеки, мужчина так потратился на подарок для него, а ведь они знакомы совсем недолго, и вокруг столько неопределенности. — Спасибо, Арс. Мне очень приятно, правда это стоит наверное… — Перестань. — Арсений мягко кладет руку ему на предплечье. — Я хотел увидеть твою улыбку — я ее увидел. Арсений старше, но признавшись в таком, чувствует себя совсем парнишкой с бешено колотящимся сердцем внутри. Ему очень нравится Антон. Нравится до бабочек в животе, до красных ушей, сладких снов и трепета в голосе. У Арсения давно такого не было, эта чистота чувств ошеломляет. Он смотрит на Шастуна, на этого робкого юношу, у которого многое происходит впервые, и хочет окутать своей любовью. Странной, слегка безумной, но очень сильной любовью. Ему хочется кричать от этих чувств, выплеснуть накопившееся, хочется писать под окном признания, дарить сладости, приглашать в кино, театр, парки, куда угодно, лишь бы держать этого парня за руку, чувствовать его близость. Антон улыбается, завороженно рассматривая браслет, ощущая его вес и прохладу как физическое доказательство чувств. Антон знает, что после ухода Арсения с театра денег у того совсем немного. Проект «Импровизация» переживает свой очередной пилотный выпуск, многие рискуют, никто не знает, как все повернется. Будут ли деньги завтра — неизвестно, выпустят ли пилот через неделю — неизвестно, будут ли они через месяц так же сидеть в гримерке с Арсением — неизвестно. Никто ничего не знает, вокруг хаос и нервы, давление висит в воздухе, но в этой суматохе пару месяцев назад они с Арсением сходили посидеть в бар вдвоем и внезапно весь хаос жизни и проекта отошел на второй план, растворился в их смехе. Антон хорошо помнит, как осторожно, боясь спугнуть, брал Арсения за руку в каком-то парке, как смущенно в шутке спрашивал его про личную жизнь, как они впервые поцеловались у него дома, как мир сузился до точки их соприкосновения. И про разговор с Арсением о том, как он не готов афишировать свои отношения. Антон прекрасно помнит и поэтому сейчас решительно закрывает гримерку на ключ, отрезая внешний мир. Он подходит к мужчине еще ближе. — С днем рожд, — Арсений не успевает договорить, как его вовлекают в поцелуй, губы Антона находят его с робкой, но жадной нежностью. Они и раньше целовались, вспоминает Арсений — целых пять раз! Но ноги вновь становятся ватными пружинками, а уши и щеки слегка краснеют, словно в первый раз. Антон целует осторожно, очень мягко и робко, будто боится сломать хрупкость момента. Попов встает на носочки, тянется навстречу, и притягивает Антона за затылок к себе, обнимает и увереннее, смелее отвечает на поцелуй. Голову слегка кружит, опьяняет, теплый и терпкий запах одеколона Антона окутывает обоих, создавая их личную ауру. Арсений позволяет себе слегка смять пряди волос, утопая в их мягкости, углубляя поцелуй, теряя счет времени. Рука Антона скользит вниз, по спине, к пояснице, ниже… — Антош, — на выдохе, прерывисто, с остатком желания, произносит брюнет. — Где-где, но не в гримерке. Здесь слишком опасно, слишком открыто. Антон тихо мычит, целуя висок и не убирая руки. — Антох, Арс, — громко и настойчиво стучится Зохан. — Вы там че закрылись? — Арсений плавно, с усилием воли, отстраняется и целует его в щеку, быстро, сжато, как обещание. — Да, сейчас, — чуть громче, чем нужно, стараясь скрыть хрипоту, произносит Арс, завязывая на бедрах свою толстовку, маскируя возбуждение. Антон поджимает губы, разочарование острым холодком пробегает по коже. Он крутит в руках браслет, ощущая его прохладу. Он вновь смотрит на гравировку, впитывая смысл, а потом на Арса, что открывает дверь, впуская шум и реальность. Браслет на запястье внезапно кажется тяжелее.