За кадром

Деревянный дом, гулкий от смеха и предпраздничной суеты, украшен для новогодней ночи. Повсюду гирлянда и мишура, мерцающие радугой, в углу стоит большая ель, еще полуголая, но уже сияющая огоньками надежды. Все вокруг суетятся и готовятся к торжеству. Катя с Димой оживленно спорят, выбирая игрушки для ели, Сережа яростно борется с распутыванием огоньков, Дрон крадется в коридоре, пряча подарки по пакетам, Арсений со Стасом слаженно собирают приборы и тарелки по персонам, Антон заканчивает с мишурой вокруг дверей и окон. — Еще четыре вилки нужны, — кричит Арс Шеминову на кухню. — И салатник! Антон отклеивает от пальцев лишние кусочки скотча, комкает и прячет в карман. Отойдя назад, он смотрит на повешенные дождик и мишуру, чувствуя легкую усталость и удовлетворение. Его плеча мягко касаются. Прикосновение легкое, как падающая снежинка. — Мне кажется, левый угол кривой. — Катя убирает руку с плеча. — У нас остались игрушки. Для елки они слишком мелкие, может, ты знаешь, что можно ими украсить? — девушка передает ему коробку, на дне которой лежат маленькие фигурки животных, шишек и конфет. — Конечно, — Антон забирает коробку и ставит на комод. — Игрушки может на перила? В комнатах уже нет места для украшений. — Он отрезает кусочек скотча и ловко подклеивает угол с мишурой, выравнивая линию. — Куда захочешь, — улыбается Позова и закрепляет на ветке медведя с леденцовой тростью. Стас приносит приборы, Дарина — хлеб и салфетки. — Арс, скоро доставка будет? — девушка деловито раскладывает хлеб и отодвигает пару тарелок чтобы поставить салфетницу. — Обещали через 20 минут, — Попов приносит салат, ароматный и свежий. — Я просил позвонить и оставить у двери. — Майонез закончился, остальное не могу подать. — Она помогает Арсению разместить блюда. — Я понимаю, но у них загруженность в новогоднюю ночь огромная — бегло проверяет телефон. — Вино наверху? Я принесу. Его взгляд скользит по лестнице. На лестнице Арс мягко треплет Антона по голове, когда проходит мимо. Антон смотрит вслед, тепло от прикосновения остается на коже. — Лучше б помог, — улыбается Шаст. — Ты видел крепления? Они такие малюсенькие. — Чего у тебя? — Арсений спускается на пару ступеней, интерес побеждает практичность. Антон передает фигурку Арсению и немного отходит, давая пространство. — Просто в узелок, — слегка наклоняется, сосредоточившись. Шастун плавно обнимает мужчину сбоку, это движение неожиданное и естественное. Он сцепляет пальцы рук и зарывается носом в волосы брюнета. — Антон… — его шепот теплый. — Я аккуратненько, — шепчет Шаст, обнимая крепче и погружаясь в этот миг покоя. — Все свои, а я соскучился чуть-чуть. — Закрывает глаза и зарывается носом глубже, ища убежища в его близости. Арсений завязывает узелок и выпрямляется, его лицо мгновенно становится серьезнее. — Мне все равно неловко, — тихо, с тенью вины, шепчет он. — Пойдем наверх? Антон расцепляет пальцы, высвобождая мужчину. Они вместе поднимаются на второй этаж, в спасительную тишину. На втором всего пара комнат — спальня и душевая. Стоит мужчинам оказаться в комнате, Антон сразу крепко, как тонущий за соломинку, обнимает Арсения и легко валит на кровать. Брюнет улыбается, счастливым, беззаботным смешком, обнимая парня в ответ, руки его сразу находят спину Антона. — Я соскучился, — все еще тихо, но теперь с дрожью искренности, говорит Антон, стараясь всем телом прижаться к нему, слиться воедино. — Мы ведь рядом тут всегда, — улыбается Попов, мягко поглаживая бедро, его прикосновения успокаивают. — Там Дарина со Стасом ждут вино. — Да, но я давно не обнимал тебя, — Антон закрывает глаза, полностью расслабляясь под его тяжестью и теплом. — Чуть-чуть полежим. — Это просьба о передышке, о моменте только для них. Арсений двигается ближе, прижимаясь плотнее, вдыхая полной грудью. Он снова чувствует запах одеколона на красной толстовке, такой приятный и манящий. Он слышит, как успокаивается дыхание Антона, становится ровным и глубоким. Слышит тихий хрип от сигарет, знакомый, почти родной звук. Прикрывая глаза, Попов трется переносицей о легкую щетину на подбородке Антона. «Когда ты успеваешь обрастать», — в сотый раз уже думает мужчина, тут же вспоминая, как они вдвоем брились с утра в ванной. Арсений мягко трется щекой о его щетину, будто ластящийся кот, ощущая ее колючую нежность. Он продолжает гладить бедро, движения гипнотически спокойные. — Я тебя люблю, — тихо, естественно, как дыхание, произносит Шастун. Слова выходят сами собой, наполненные абсолютной правдой. — Я уже почувствовал, Антош, — лукаво улыбается Арс, двигая слегка коленом, упираясь в пах мужчины, игриво намекая. — Это само, я просто расслабился, — Антон смущенно зарывает нос глубже и слегка отодвигает таз, пытаясь скрыть реакцию. — Не отодвигайся, мне нравится. — Попов переводит руку с бедра к паху. Он улыбается, наблюдая как пальцы очерчивают член через мягкую ткань спортивных штанов. — Красиво, — искренне, без тени стыда, признает Арсений. Антона всегда смущает, как открыто Арсений говорит о том, что ему нравится во время ласк. Арсений всегда отметит красивым изгиб спины Антона, когда тот будет прогибаться в оргазме, скажет, как красиво кудряшка прилипла к лбу во время минета, зацелует ребра Антона и скажет о их хрупкой красоте, пока сам спускается ниже. Антону это очень нравилось, вызывая сладкое смущение, но быстро доводило до краснеющих кончиков ушей. — Я бы даже оседлал… — Арс надавливает большим пальцем и проводит к головке, ощущая под тканью ответную пульсацию. Он улыбается, наблюдая за реакцией Антона, за тем, как его тело отзывается. — Правда смазку не взял. В голосе — игривое сожаление. — У меня в рюкзаке… — мурлычет, наслаждаясь прикосновением, Антон, когда Попов начинает ласки через ткань боксеров, движения становятся настойчивее. — Только презервативы, — откидывает слегка голову, обнажая шею. Арсений улыбается, глаза загораются азартом. Он переворачивает их, ловко седлая берда Антона, наклоняется и целует. Слегка прикусывает нижнюю губу и тянет на себя. Антон знает этот поцелуй. Это приглашение. Знакомое и всегда волнующее. Попов плавно углубляет поцелуй, прикрывая глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Антон поддается вперед, прижимает мужчину к себе, отвечая с такой же жадной страстью, гладит спину и сминает ткань новогоднего свитера, жадно ощупывая тело под ним. Арсений задирает толстовку на мужчине и царапает живот кончиками ногтей, вызывая мурашки, кончиками пальцев гладит живот и опускается к яичкам, осторожно сжимает, пробуждая. Смыкает пальцы кольцом на основании члена и туго проводит вверх, вытягивая стон. Шастун размыкает поцелуй и торопливо стягивает с Арса свитер. Он приподнимается чтобы раздеться самому, Попов поднимает глаза на него и прикусывает нижнюю губу, с явным желанием, немного ерзает и опускает взгляд на член. — Я оседлать хочу, — жалобно, как капризный ребенок, шепчет он и двигается бедрами, медленно гладит член Антона. — Я ж не против, — Антон поспешно расстёгивает джинсы Арсения. Попов сам быстро высвобождается из одежды и приподнимает таз, двигаясь ближе, тело его напряжено в ожидании. — Стой, — Антон придерживает бедра. — Смазки ведь нет. Арсений глотает слюни, взгляд полон фрустрации, он медленно проводит пальцами вниз и вверх, наблюдая за членом Антона, как он отзывается на прикосновение. — Ну пожалуйста, — упрямо бодается в щеку. — Очень хочу оседлать. Немедленно. — Нет, дорогой, — Антон усаживает его на бедра. — Будет очень больно. — Я стерплю, — говорит в шею Арс, кусая, оставляя легкий след. — Хочу почувствовать тебя внутри… — вновь ерзает, его нетерпение физически ощутимо. Антон целует мужчину в висок, нежно, накрывает одной ладонью два члена сразу, сжимая их вместе в горячем объятии. Вторую заводит за спину Арсения и осторожно обводит подушечкой пальца анальное отверстие, легко, как перышко. — Могу только пальцы предложить, — шепчет Антон, дыхание сбивчиво. — Остальное больно. Арс кусает плечо Шаста и двигается бедрами, стараясь насадится на палец. Антон лишь слегка надавливает на колечко мышц, боясь причинить дискомфорт. — Шаст, — тихо, хрипло, с рычащей ноткой нетерпения, рычит Арсений. — Войди в меня уже. Или я сам сейчас… Антон мягко погружает две фаланги пальца и Арсений в его руках мякнет, раскрываясь. Он тихо простанывает, звук глубокого облегчения и удовольствия, двигаясь бедрами навстречу, ища больше. Антону неудобно держать два члена, и он откидывается на подушки, освобождая руку. Теперь может только смотреть. Наблюдать как Попов кусает губу и тихо скулит, насаживаясь на палец Антона, каждое движение бедер — волна наслаждения. — Антон, — тихо, умоляюще, просит Арс, вращая тазом, ускоряя темп. Шастун вводит второй палец и видит, как замирает Арс, тело на миг напрягается от нового ощущения. — Много? — тревожно, обеспокоен Антон. — Нет, — сдерживаясь, Арсений осторожно начинает двигаться. — Нормально, — выдыхает, расслабляясь, и ускоряет темп бедер, находя свой ритм. Антон медленно гладит свой член, не в силах оторвать взгляд, стараясь запомнить картинку перед собой. Как на лбу Арсения появляется пот, мелкие капельки, как ко лбу прилипает прядь волос, как Арс выгибается под нужный угол, пластично, как танцор, — Антон ускоряет плавно темп своих пальцев внутри него, — как он насаживается и ускоряет руку на своем члене, движения становятся резче, отчаяннее, как смотрит сквозь ресницы из приоткрытых глаз на Антона и сжимает свой сосок, — Антон еще ускоряется, синхронизируя движения, — как Арсений откидывает голову назад и размашисто садится на пальцы до конца, простанывая на каждом толчке. Глубокий, хриплый звук, вырывается из груди. — Ан-н-нт… — Арсений сильно кусает губу, подавляя стон, случайно слишком сильно впивается пальцами в его плечо. Антон прикрывает глаза и финально проводит рукой по своему члену. Попов сглатывает слюну и ложится сверху на грудь Антона. — Липко же… — брезгливо, но беззлобно, бормочет Антон, автоматически гладя его по мокрой спине. — Да похерам, — хрипло, довольным выдохом, восстанавливает дыхание Арс. Его тело тяжелое и расслабленное. Шастун обнимает мужчину крепко, защищающе, и закрывает глаза. — Я тебя тоже люблю, — внезапно вспоминает Попов, его губы касаются ключицы Антона. Слова звучат насмешливо, но в них — бездна нежности. Мужчина обнимает крепче и тихо смеется, смешок счастливый и немного усталый. — Дурак.