Defeat

Человеческая психика довольно непредсказуемая вещь – никогда не знаешь какой ответ она выдаст на ту или иную вещь. Но есть определённые паттерны. И сейчас она выдаёт Эрику совсем не то, что он хотел бы получить от неё. Не то чтоб он ожидал от себя полного спокойствия, в конце концов что-то ему о себе да и известно, и всё же он не может привыкнуть к этому. Состояние на грани истерики: глаза сканируют знакомые фотографии, будто бы стараясь выцепить нечто новое, чего он доселе не замечал, руки трясутся, да и ноги тоже, хоть и не так заметно, так как плотно прижаты к полу плотным и потным телом, рот всё время поддёргивается то вверх, то вниз. Его мысли не могут собраться ни во что хотя бы немного внятное, лишь выдавая нечто между «как же я тебя ненавижу, мерзкое ты отродье!» и «что я упустил?!», а сердце вообще так и норовит выскочить из груди, если оно у него конечно есть, а не нечто склизкое и чернушное, лишённое любых привычных человеческих чувств. По крайне мере он бы хотел верить, что у него нет сердца. В комнате нет никаких источников света, кроме прикроватной лампы в виде акулы, с которой он так и не расстался, хотя начальная школа уже давно закончилась. Одеяло смято и сброшено на пол, подушка лежит где-то там же, а вокруг валяются тетради и ручки, которые всё равно не находят себе активного применения в учебном процессе. Но в остальном порядок и чистота, потому что бардак Эрика Картмана находится внутри его сознания.

***

– Не понимаю почему это так важно для тебя. Знаешь ли, мы уже давно живём в прогрессивном обществе- – Конечно ты ничего не понимаешь, нищук ты сранный! – Картман почти что шипит сквозь зубы, не отрывая своего взгляда от шкафчика. Его день испорчен, испорчен безвозвратно и настолько, что теперь любая мелочь будет сродни красной тряпки перед быком. Однако Кенни этим нисколько не задет. Его глаза флегматично уставлены на друга, хотя слово мудак подошло бы куда лучше, сам он дёргает за верёвки на своей парке, лишь этим выдавая своё волнение. – В самом деле, что такого! Что такого, что именно жидяра и именно сейчас, вдруг, осознал, что он оказывается тот ещё пидор, хотя ещё пару дней назад крутился вокруг этой Ребекки! Ну и бред! – А ты разве не должен был начать первым хороводы водить по этому поводу? Это же ты настаивал уже сколько лет, что у него со Стэном роман? Да и Ребекку ты так-то, кхм, недолюбливаешь. – Я уже понял, что у них с хиппорезом ничего нет! – «Ещё немного, и пар из ушей пойдёт» – невесело отметил про себя Кенни, уже смотря через плечо жиртреста. Кайл и Стэн стояли в стороне, нервно о чём-то переговариваясь, и, как казалось, не обращали никакого внимания на них с Картманом.

***

Ранее, ещё возле остановки, они с Кайлом подошли самыми первыми, и с первого взгляда можно было понять, что с Кайлом что-то не так: односложные слова будто бы на автомате вылетали из него, его взгляд был прикован куда-то вдаль, лишь изредка опускаясь вниз, а ноги он переминал с одного места на другое. Было бесполезно пытаться выудить из него информацию пока он в таком закрытом состоянии, поэтому Кенни ничего не оставалось кроме как обречённо вздохнуть куда-то в сторону и напомнить себе разузнать всё у Стэна. Поездка прошла в полном молчании, никто из них не был настроен на разговоры по тем или иным причинам. Картман ещё пытался разговорить Кайла в начале, вкинув пару вроде как привычных оскорблений, но как-то очень легко сдался, оставляя Кайла в покое. А потом сообщение от Кайла в групповом чате. «Пацаны, мне нужно кое-что вам сообщить. Не уходите никуда после обеда, встречаемся за школой» «Это срочно.» И Кенни стало не по себе. Видимо и Стэн был не в курсе, потому что сразу после этого он повернулся к Кайлу с обеспокоенным выражением на лице. – Чувак, что это значит? Кайл пробормотал что-то неопределённое, раскручивая ручку в своей руке подобно Картману, который обучил этому трюку всех только недавно. – Тебе наконец-то пересадили вагину? По тебе и не скажешь, – весело произнёс Картман, за что получил удар под дых и озлобленное выражение лица от Брофловски. – Заткнись, жирная скотина! Это действительно важно. – Не нужно срывать на мне свои истерики от ПМС, жидовская ты морда! – А это надолго? – наконец вмешался Стэн, успевая параллельно написывать что-то в свой телефон. Очевидно, Венди. – Я не знаю. Надеюсь, что нет, но всё зависит от вас. Вся группа удивлённо уставилась на Кайла, который уже успел отвести взгляд к доске, будто бы специально игнорируя своих друзей. В воздухе повисло ощущение недосказанности, которое не могло сулить ничего хорошего. Когда все добрались до заднего двора, то повисло неловкое молчание, поскольку виновника сего происшествия всё ещё не было. Было тихо, будто бы всё живое умерло – снег медленно падал с серого неба, и было так тихо и безветренно. Почти никого, кроме трёх подростков и ещё пары тройки случайных школьников. Кайл подошёл с опущенной головой, нервно перебирая свои руки пару секунд, а после сложил их за спину, вставая по струнке, будто бы перед казнью. Он поднял свой взгляд, переводя его с одного лица на другое. – И? – Картман нетерпеливо спросил. – Я… – Кайл глубоко вздохнул, перед этим закрыв глаза и опустив голову вниз. – Господи Иисусе… – Чувак, не нагоняй трагедию. Никто ведь не умер, – попытался поддержать Стэн, уже было приближаясь к другу. – Стой, погоди, – Кайл выставил руку вперёд, а после снова поднял глаза. – Это не так просто… Но я должен вам кое-что сказать. Мне очень нужно выговориться. – У тебя ровно тридцать секунд. Я не намерен тратить своё время на твои ванильные разборки, – раздражённо выдал жиртрест. Если бы Кенни плохо знал его, то подумал бы, что тот всерьёз бестактничает, однако Картман просто был напряжён, как и все. – Ты можешь съебаться куда тебе угодно! От тебя я уж точно ничего не жду! И всё же Кайл продолжил. – Я… Я понял кое-что о себе. Совсем недавно, хотя возможно я просто отгонял эту мысль от себя. Ну, я этому к тому, что… Я понял, что я, наверное, гей...? В воздухе повисло молчание. Никто ещё не успел осознать вес тех слов, что были проговорены Кайлом. – Я думал, что это невозможно… Ну, вы знаете, из-за Ребекки, Николь и других девочек. Я думал, что они мне правда нравились, но в какой-то момент я понял, что, ну… Это всё было лишь ответом на чужую симпатию? Мне нравилась идея, что я могу нравиться людям, и тогда было не важно кому. – Чувак… – Стэну никогда не удавалось скрывать свои эмоции достойно, и нынешняя ситуация не исключение. Он явно был обескуражен, и как казалось больше других двух парней. – Я знаю, вы мне не верите, но это правда! Прошу, только не проболтайтесь- – Ты что, издеваешься? – перебил его Картман, схватив еврея за отворот куртки. – Ты думаешь, что кто-то реально поверит в эту хуету? Что Кайл Брофловски любит долбиться в задницу? – Ты идиот?! Полоумная скотина, выпусти меня! – он тут же оттолкнул Картмана, ошарашенно глядя то на него, то на остальных друзей. – Кайл, знаешь, это действительно звучит, ну, нереально. Ты буквально позавчера хотел позвать Ребекку на свидание, кому можно было за это время проиграть спор? – вмешался Кенни. – Явно не жиртресту, взгляни на него, – добавил он уже потише Стэну, который как будто даже и не услышал его слова. – Вы что, не понимаете? Разве у вас никогда не было такого, что вы убеждаете себя так долго, что вы хотите одну вещь, а после понимаете, что всё это время выстраивали вокруг себя стены из лжи?! – Кайл начинал терять терпение, было ощущение, что весь мир резко обратился против него. Может он и не ждал понимания со стороны родителей, знакомых, Ребекки, которую он действительно хотел позвать на свидание, но его друзья, те, кто были с ним при любых обстоятельствах, не могут поверить ему, не хотят. – О да, именно, что стены из лжи. Кого ты хочешь наебать, жидяра? Ты нас поэтому собрал, чтобы поржать с нас? – Картман ткнул пальцем в грудь Кайла, не сводя с его лица глаз. Кайл тут же понял, что недооценил его мудацкое поведение, хотя казалось бы знал его лучше всех на свете – в глазах было неподдельное раздражение, слова сочились ядом, а лицо будто бы побледнело. Этот гандон измывался над ним? Неужели ему нечего было больше поделать? Даже насмешка была бы лучше, чем это: насмешка бы значила, что тот ему хотя бы верит, но эта злость и отрицание очевидного – он ему противен. – Сука, падла! – Кайл тут же ударил его по щеке, и сам схватил за куртку, пока Картман пытался прийти в себя. Тут же последовал новый удар, а сам Брофловски со всей силы вжал парня в землю, нависая над ним. – Ты реально нихера не понимаешь! Ты, амёба сранная, никак не можешь понять, какого мне! Думаешь мне весело, да?! – Ты ебучий гандон, отцепись, пока я не переломал тебе позвонок! За все эти годы Картман уже научился давать отпор в физических столкновениях с кем-либо, всё же занятия футболом в школе, а также желание перестать огребать единственным на всём белом свете сделали своё дело. Несколько раз даже доводя ситуация до того, что другим людям приходилось обращаться к школьному врачу. И в этот раз он мог бы дать отпор, действительно бы мог, но не смог. Или не стал. Поэтому сейчас он чувствовал металлический привкус крови в своём рту, чувствовал, как холодный снег попадает за шиворот куртки, а тело нагревается настолько, что он вот-вот сгорит, хоть сейчас и мороз. И всё же он смог схватить Кайла за шиворот, сжимая ткань в своих руках так сильно, что пальцы начинали болеть. – Пацаны, вы совсем! – Стэн тут же подбежал к Кайлу, хватая его за локоть в попытках оттащить от Картмана, в то время как Кенни взял его за другой. – Прекратите этот цирк, кретины! – Знаешь, что, меня раздражает в тебе Кайл? То, что ты, никогда не можешь быть честным хотя бы с самим собой! – Картман буквально выплюнул эти слова, всё ещё сжимая воротник куртки Брофловски. Его лицо тут же изменилось, как будто бы он потерпел поражение. Смотреть в глаза сразу же стало больно, захотелось убежать туда, где его никто не увидит, но Кайл продолжил смотреть в глаза Картману, не в силах отвести взгляд. – И даже сейчас ты несёшь какую-то чушь, только смысла верить тебе нет! – Жиртрест, захлопнись! – прошипел Стэн, оттаскивая своего ватное тело друга за локти. Кенни сделал то же самое, но с Эриком, крепко хватая его плечи, в опасении, что тот может вот-вот соскочить с места и нанести удар Кайлу. Однако никто из них двоих не оказал никакого сопротивления на то, что их оттащили друг от друга. Их взгляды были всё ещё прикованы друг к другу, а сердца бешено колотились, пусть и совсем по разным причинам. – Ты ничего обо мне не знаешь, – прошептал Кайл, а после нескольких секунд сбросил с себя руки Стэна и попятился назад, оглядывая всех троих парней, – Вы, вы все! Вы нихуя обо мне не знаете! – Кайл… – Заткнись, Стэн! Закройте свои рты! Я не ожидал от вас понимания, но хотя бы принятия! Вам так тяжело поверить в то, что тот, кого вы знаете может быть не таким, каким вы его представляли до этого?! – глаза парня начали предательски слезиться, а руки мелко подрагивать от нахлынувших эмоций. Он должен был держать себя в руках, как и всегда, но именно после откровения от Картмана, а также реакции всех остальных он почувствовал, что больше не сможет. И всё же он не позволит себе заплакать – хотя бы не тут. – Кайл, стой! – Стэн уже пошёл вслед за своим другом, пытаясь прокричать ему что-то ещё вслед. Вскоре на заднем дворе остались только Картман и Кенни, смотрящие на школу в полном молчании, а с грязного серого неба пошёл медленный снегопад. Кенни, тяжело вздохнув, поправил капюшон своей парки, слегка опуская ворот вниз, так, чтобы был виден его рот. – Надо покурить.

***

Сквозь окошко пробивается холодный свет, ярко контрастируя с тёплым светом от лампы. Но Картман не замечает ничего из этого, продолжая бессмысленно смотреть в потолок своей комнаты. Должно быть он случайно сорвал занавески, пока в ярости ругал Кайла, весь мир и прежде всего себя за всё то, что он сегодня узнал. У него не осталось сил кричать и злиться, их было и недостаточно для того, чтоб заставить себя испортить вещи связанные с Кайлом: его фото, его подарки, немногочисленные, но подарки, даже ручки и карандаши, что он когда-то забрал у него, так и не вернув. Всю свою жизнь он был помешан на нём, и только год назад ему хватило смелости признаться хотя бы самому себе в этом. Тогда он был в бешенстве, ненавидел всех и всё, но себя ещё больше за эти жалкие и несбыточные мысли и желания. Он хотел, он жаждал внимания, хотел растянуть ощущение того, что Кайл Брофловски принадлежит ему и только ему. Для этого оно всё и затевалось: козни, ругань, споры, подставы, оскорбления – всё ради того, чтоб привлечь внимание, в особенности внимание Кайла. Он смог себе признаться, но легче от этого не стало. Зияющая дыра в груди стала как будто бы даже больше, поскольку осознание данного факта повлекло за собой ещё один вывод: ему ничего не светит. Да, он мог шутить сколько угодно, что у Кайла и его дружка Стэна тайный роман, и что они чуть ли не в дёсны долбятся друг с другом, но это всё было очевидно неправдой, в особенности учитывая то, что Стэн и Венди встречаются уже несколько месяцев даже без попыток сорвать эти отношения, пребывая в каком-то конфетно-букетном периоде, от которого тошнит как будто бы всех кроме Кайла. И вот, сегодня он узнал, что Кайл гей. И сорвался, потому что просто не мог поверить в то, что услышал, не мог принять эту новость до сих пор. Он знал, что он сделал ему больно, что он всё испортил – и всё же он злился на Кайла. Ведь было проще злиться и ругаться на Кайла, чем признаваться себе в том, что даже так ему никогда не добиться взаимности от него. Но сейчас у него не осталось на это сил, он больше не мог отгонять эту мысль от себя. Эрик Картман позволил себе признаться: у него нет ни единого шанса получить то, чего он хочет.