Вонючка

Дождь стучал по витражным окнам королевской библиотеки, словно пытаясь смыть саму память о недавней трагедии. Принцесса Аурелия, ее золотые волосы, обычно сиявшие как летнее солнце, были тускло заплетены в простую косу, прижалась к холодному каменному подоконнику. На ее прекрасное лице налегла тень скорби. В руках – потрепанный том стихов, но слова расплывались перед глазами. Всего месяц... Всего месяц как не стало матери. Королева Изабелла, чьи золотые локоны были легендой королевства, угасла от лихорадки, мучительно медленно, на глазах у сломленного горем мужа и потрясенной дочери. -Клянись... – хриплый шепот умирающей прорезал тишину опочивальни. Холодные пальцы сжимали руку Короля Фридриха с невероятной силой. -Клянись... женишься только... На той, кто не уступает мне в красоте. Король, глаза которого уже бвли лишенв всякого блеска, в бреду прошептал: -Клянусь, моя любовь. Навеки. Он произнес это с фанатичной убежденностью, словно клятва была спасительным якорем в море его горя. Аурелия, стоявшая в тени, сжала кулаки. Мать ушла, оставив их в холодном каменном мешке дворца, связанными этой странной, жутковатой клятвой. Она машинально провела рукой по своей косе. Прошли недели. Траур висел над замком тяжелым покрывалом. Король превратился в мрачную тень, бродящую по пустым залам или часами сидящую в кабинете, уставившись в портрет Изабеллы. Придворные шептались. Стране нужна королева. Наследник... точнее, наследница – только Аурелия. Канцлер Освальд, человек с лицом высохшей груши и вечно озабоченным видом, осмелился заговорить. -Ваше Величество... Простите за беспокойство в час скорби... Но долг перед королевством... Необходимо подумать о... продолжении династии. О браке... Фридрих поднял на него взгляд, в котором тлели угли безумия. -Брак? Я дал клятву, Освальд. Только на женщину такой же красоты, как моя Изабелла. Где вы видели такую?! Он с яростью швырнул на стол пачку миниатюр с принцессами соседних королевств. -Вот! Смотрите! У этой не такие яркие глаза. У Изабеллы они были ярче все звезд на небе. -А вот эта? Глаза так и сверкают! , -Посмотри на ее волосы! У Изабеллы они были как солнце, а тут они не похожи даже на луч. Канцлер попятился. -Поиски продолжаются, Ваше Величество... Может, в дальних землях... -Ищите! – рявкнул Король и отвернулся к окну. Аурелия наблюдала эту сцену, прячась за тяжелой портьерой. Ей было жаль отца, этого сломленного гиганта, но его одержимость пугала. Она старалась быть невидимкой, проводя дни в библиотеке или в саду с единственной подругой – молоденькой, остроумной горничной Гретой. -Повезло тебе, Грет, – вздохнула Аурелия однажды, расчесывая на ночь свои роскошные, золотые волосы, ниспадающие на ее спину изысканными волнами.–Тебя замуж за красавца садовника выдадут, а не за какого-нибудь лысого герцога из-за политики. Грета фыркнула, заправляя одеяло. -Садовник? Да он как тот дуб старый – корявый и немой! Нет уж, моя принцесса, выйду за конюха Петера. У него усы – загляденье, и смеется громко! А вы... вы выйдете за прекрасного принца, будете в замке с золотыми унитазами жить! -Золотые унитазы... – Аурелия усмехнулась. – Мечты... Роковой день настал неожиданно. Пасмурное утро вдруг сменилось ясным полднем. Аурелия вышла на солнечный балкон, чтобы высушить волосы после мытья. Она распустила их, и золотой водопад затопил ее плечи, заиграл тысячами искр в лучах внезапно выглянувшего солнца. Внизу, во внутреннем дворике, замер Король Фридрих. Он поднял голову... и застыл. Солнечный свет падал на дочь, превращая ее волосы в живое, дышащее золото. Она повернулась. На солнце ее глаза затмили бы все звезды, король готов был поспорить. «Она прекрасна... В красоте ничуть не уступает моей Изабелле.» Клятва, как раскаленный клинок, пронзила его помраченный разум. Это было не просто сходство – это было исполнение. Единственная женщина, чья красота была так же притягательна, как и его покойной жены... была его дочерью. На следующий день совет был созван в экстренном порядке. Аурелия, предчувствуя недоброе, притаилась у дверей тронного зала. -Вызваны все?– гулко прозвучал голос Короля. Он сидел на троне, прямой, как меч, но в глазах бушевал хаос.-Выслушайте волю вашего Короля! Трон не может пустовать! Королевству нужна твердая рука... и наследник! Я нашел ту, кого искал! Ту, чья красота – живое воплощение клятвы, данной моей усопшей королеве! В зале воцарилась гробовая тишина. Канцлер Освальд робко прочистил горло: -Это... чудесная весть, Ваше Величество! И кто же счастливица? Фридрих медленно поднял руку и указал пальцем прямо на щель в дверях, в которой он заметил, в отличии от остальных, стоящую Аурелию. -Она. Моя дочь. Аурелия. Моя будущая королева и невеста. Тишина взорвалась. Шепот, возгласы недоумения, сдавленные вскрики. Аурелии показалось, что пол уходит из-под ног. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Она втолкнула дверь, шагнув в зал, бледная как смерть. -Отец?! – ее голос, обычно мелодичный, сорвался на визгливый шепот. – Что вы говорите?! Это же... это безумие! Я – ваша дочь! Ваша кровь! Король встал. Его тень накрыла Аурелию, холодная и тяжелая. -Клятва священна, Аурелия, – произнес он с ледяной убежденностью. – Ты... Ты сияешь, как твоя мать. Точь-в-точь. Это ее воля. Такова судьба. Он говорил это так, будто зачитывал неопровержимый закон мироздания. -Нет! – закричала Аурелия, отчаяние придавало ей сил. – Никогда! Это грех! Мать не могла такого хотеть! Слезы хлынули градом. Она увидела смешки на лицах некоторых придворных, откровенный ужас на лицах других. -Посмотрите на него! Старик спятил.– донесся чей-то шипящий шепот. Ну да, красота мамина... Девке не повезло...– прошипел другой. Не в силах вынести больше, Аурелия развернулась и побежала. Прочь из тронного зала, прочь от безумного взгляда отца, прочь от шепота и смешков. Она мчалась по холодным коридорам, пока не ворвалась в свою опочивальню, захлопнула дверь и упала на кровать, разрываясь от рыданий и ужаса. -Невеста... отцу... – всхлипывала она, вцепившись в подушку. – Нет. Нет. Нет. Нет! Слезы постепенно иссякли, оставив после себя ледяную пустоту и жгучую ясность. Паниковать – смерти подобно. Нужен план. Нужно свадьбу сорвать. И тогда в ее измученной голове родилась мысль – жестокая, отчаянная, единственная. -Невозможные условия, – прошептала она, вытирая лицо. – Пусть сам задумается, во что ввязывается. Через час она стояла перед дверью отцовского кабинета. Взяла глубокий вдох, собрала всю волю в кулак и постучала. -Войди, – донесся глухой голос. Аурелия вошла. Король сидел в кресле, уставившись в потухший камин. Он даже не повернулся. -Отец... – начала она, голос дрожал, но она заставила его звучать покорно. -Я... я размышляла. Клятва священна. Я не могу противиться воле матери... и вашей. Она видела, как его плечи напряглись. -Но... я дочь короля. Мой брак должен быть достоин нашего дома. Я согласна... но только если вы исполните мои условия. Фридрих медленно повернул голову. В его глазах вспыхнула надежда, смешанная с настороженностью. -Говори. -Первое, – Аурелия подняла подбородок, стараясь смотреть ему в глаза. – Я хочу платье. Не простое. Платье, которое сверкало бы ярче самого солнца на небе. Из чистейшего золота и самоцветов, чтобы слепило глаза. Такое, чтобы ни у одной королевы в мире не было подобного. Король несколько секунд молчал, изучая ее лицо. Потом уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. -Солнце? Хорошо, дочь. Будет тебе солнце. Он позвонил в колокольчик. -Позвать главного ювелира и королевского портного! Немедленно! Аурелия вышла из кабинета, опираясь на стену. Первый шаг сделан. Но сердце сжалось от предчувствия. «Он выполнит. Он выполнит всё.» Остатки надежды таяли, как снег на солнце, которое она только что заказала. Но отступать было некуда. Впереди были Луна, Звезды... и нечто гораздо более ужасное.