Разводиться нельзя любить

Они прибыли в Малфой-мэнор через камин. Пламя мгновенно исчезло, и прохладный воздух особняка ударил в лицо. В холле было тихо — слишком чисто, слишком неузнаваемо для места, которое она когда-то уже посещала. Гермиона вздрогнула, хотя не подала виду. Драко первым вышел из зелёных языков камина и спокойно протянул ей руку — галантно, как и полагается джентльмену. Она посмотрела на его ладонь с тем же выражением, с каким глядела бы на дохлую рыбину. Подняв подбородок, Гермиона высоко шагнула через решётку камина и прошла мимо, даже не моргнув в его сторону. Наручники звякнули в последний раз, прежде чем она гордо зашагала вперёд по мраморному полу, не имея ни малейшего представления, куда идёт. Он хмыкнул. Естественно. Она не знала дорогу. Но шла, будто сама здесь хозяйка. Он не стал её останавливать. Пусть идёт. Скоро она поймёт, что двери без его разрешения не открыть. Гермиона яростно дёргала дверь. Сначала — аккуратно. Потом — с усилием. А потом уже начала упираться ногой и хватать ручку так, будто собиралась вырвать её с мясом. Она не знала, что за этой дверью — возможно, чулан. Но это был единственный проход, который, казалось, хоть куда-то вёл. — Откройся, зараза, — пробормотала она, вцепившись обеими руками. — Или я разнесу тебя на атомы! Дверь, разумеется, даже не дрогнула. И в этот момент в тишине раздался лёгкий хлопок, и из воздуха материализовалась домашняя эльфийка с огромными глазами и фартуком до пола. — Миссис Малфой! — звонко пискнула она. — Добро пожаловать домой! Я Винки, и буду прислуживать вам! Она сделала такой низкий поклон, что уши чиркнули по мрамору. Гермиона застыла с рукой на ручке, всё ещё чуть запыхавшись, но смягчила голос: — Здравствуй, Винки. Мне очень приятно. (А ты единственная, кто так ко мне отнёсся с утра, к слову.) — Подскажи, пожалуйста, где я буду жить? Винки выпрямилась и радостно закивала: — О, конечно же! В комнате хозяина, — с гордостью сообщила она. — Я вас провожу! Гермиона моргнула. — Прости, в чьей? — В комнате Генерала Малфоя! — уточнила эльфийка с сияющим видом. — Это было указано в брачном распоряжении. Раздельное проживание не предусмотрено для генетически утверждённых пар! На лице Гермионы на секунду отразилась такая гамма эмоций, что Винки инстинктивно прикрылась ушами. — Отлично, — сказала Грейнджер с ядовитой любезностью. — Пошли. А то я вдруг почувствовала острую необходимость испортить ему день... своим наличием. Гермиона ворвалась в спальню так, будто Малфой в эту самую секунду занимался сексом с кем-то прямо на её законной части кровати — и ей срочно нужно было застукать его с поличным. Желательно — со скандалом и летающими предметами. Она распахнула дверь с таким напором, что та едва не слетела с петель, сделала шаг — и врезалась во что-то тёплое и мокрое. — Мерлин! — пискнула она, теряя равновесие. Она застыла. Перевела взгляд чуть ниже. На идеально очерченные кубики пресса. На капли воды, стекающие по светлой коже. На тонкую дорожку светлых волос, исчезающую в... Трусов не было. — Какого... О! Тело отреагировало с задержкой. Она резко отскочила к стене и вжалась в неё всем позвоночником, будто собиралась трансгрессировать сквозь камень. — Я... я... — пробормотала она, уставившись на его лицо, а потом снова — на всё остальное. — Я просто искала... Глаза снова скользнули по его телу. — Шкаф! — выпалила она. — Я искала шкаф! (Ну конечно, тупица. Отличная отговорка. Дала ему карт-бланш на унижение — теперь распишись и получи.) Она машинально хлопнула себя по лбу. Наручники звякнули в унисон её позору. Малфой медленно поднял бровь и ухмыльнулся, подходя ближе. — Шкаф? — переспросил он с деланным удивлением. Он опустил взгляд на своё тело, будто проверяя — всё ли на месте. — Ну, технически… да. Он тут есть. — Он снова посмотрел на неё, чуть склонив голову, с тем выражением, каким кошка смотрит на пойманную мышь. — Но ты явно пялишься не туда. Гермиона шумно выдохнула сквозь зубы: — Ты невыносим. Он подошёл почти вплотную и дёрнул наручники на себя, резко притянув её — почти впечатав в своё тело. Она подняла голову, быстро закрыв глаза и задержала дыхание. Её губы оказались всего в паре сантиметров от его. Она потянулась ближе — инстинктивно — но в тот же миг щёлкнули замки, и наручники оказались у него в руках. Она выдохнула, открывая глаза. А он, несомненно, веселился — в его взгляде плясали чертята. — Когда будешь готова — спускайся ужинать. Винки тебя проводит. Его дыхание коснулось её губ, Гермиона невольно облизала верхнюю. Он развернулся. И Гермиона, абсолютно машинально, опустила взгляд. На его ягодицы. Этот день, блядь, никогда не закончится. Она нашла гардеробную — огромную, как её бывшая квартирка на Роут-стрит. Конечно, у богатых ублюдков вроде него должны быть гардеробные. — Это ещё что такое?.. — пробормотала она. Быстро начала перебирать вешалки: слишком вычурные платья, накидки с драгоценными камнями и туфли без каблуков. Она фыркнула: — Ага. Что, мои каблуки тебя пугают, дорогой? С раздражением снова пошла вдоль ряда одежды. Вешалки звякали, ткань шуршала. Она зарылась пальцами в волосы и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы не закричать. Потом резко выпрямилась. А на её лице появилась улыбка — та самая, от которой у врагов обычно начинал дёргаться глаз. Эта улыбка точно не сулила ничего хорошего. Она спустилась вниз, опоздав ровно настолько, чтобы это выглядело не случайностью. Двери зала распахнулись — и она вошла. Медленно. На мгновение всё стихло. За столом сидело человек двадцать. Чистокровные. Элита Пожирателей Смерти. Их взгляды метнулись к двери — и замерли. А Малфой… Он поднял глаза и увидел её. Красное платье на запах, почти не скрывающее ничего — разве что формально. Воланы по краям, глубокий разрез, тонкие плечи, обнажённые ключицы и… никаких следов белья. Кудри распущены, мягко спадали на плечи, словно её только что вытащили из постели. Он опустил взгляд ниже — на длинные ноги и босые ступни. Малфой тяжело сглотнул. Она была похожа на огонь, который кто-то забыл приручить. Он даже не пытался скрыть реакцию. Где-то в этот момент кто-то за столом выронил столовый прибор — но он не обратил внимания. Жар под рубашкой вспыхнул мгновенно и опустился ниже, к паху. Блядь. Гермиона задержала шаг прямо посреди зала — и их взгляды встретились. Её подбородок был поднят, на губах — лёгкая полуулыбка. Беззастенчивая. Она видела его реакцию. Она знала, что делает. И ей это явно нравилось. Он медленно, очень медленно поднялся из-за стола. — Дорогая, присаживайся, — сказал он почти беззвучно, так, будто из его лёгких выкачали весь воздух. Прежде чем она успела сесть, он склонился к её уху: — Ты решила сорвать дипломатический ужин с представителями древнейших семей Британии... своими сосками? Она наклонилась ближе, не моргая: — Просто решила надеть что-то, что отражает моё отношение к нашему браку. Глубокое. Провокационное. И, очевидно, без поддержки. Малфой дёрнул уголком рта: — Сядь. И не смей наклоняться за хлебом. — Или что? — Или в комнате будет двадцать девять трупов. И один скандал.