Проклято

      Кейтлин припарковалась под стенами управления и, вздохнув, просмотрела свои записи, чтобы собраться с мыслями. И поморщилась: нет ничего удивительного, что эта девушка смотрела на неё с недоверием: даже блокнот для записей у неё был с гербовой бумагой, подарок матери, так кто знает, профессионализм это или подкуп.              Впрочем, в управлении в принципе относились к ней с недоверием, сначала боясь, что она закатит скандал, потому что ей слишком тяжело работать. Потом, когда немного с ней поработали — что недостаточно тяжело, не совсем по правилам, не совсем по процедуре. Кейтлин считала, что правила были придуманы не для того, чтобы крутиться вокруг них, как вокруг шеста, а для того, чтобы стоять так же прямо, как они, равняться на них целиком и полностью.       Дело было, без сомнения, интересное. Куда глубже и мрачнее, чем дела, которые ей давали обычно — поножовщина, семейные ссоры, кража. Здесь всё было куда сложнее. Кейтлин казалось, что она смотрит на дерево, которое уходит корнями вглубь земли, питаясь от ядовитой реки, и ей достался только маленький листочек с этого дерева, пропитанный ядом.       Дождь прекратился, но с крыши управления всё ещё срывались случайные капли ледяной воды. Кейтлин прошла мимо этой капели, чуть приподняв ворот плаща, погрузившись в свои мысли. Базилик и перец — обычное сочетание, но не для того района. И девушка казалась крайне состоятельной, не может быть, чтобы её никто не искал. Кейтлин очень нравилось управление. Его строгие залы из чёрного камня с узорами серебра и сапфира отражали, как ей казалось, саму суть их работы: тёмная и безэмоциональная строгость правил и следования закону с хаотичными вихрями спонтанных решений и выводов, приводящих к раскрытию дел. Они следовали за нитью, но не для того, чтобы выйти из лабиринта, а чтобы найти того, в чьих острых зубах был конец окровавленной нити.       Она пространно смотрела на то, как зал удаляется от неё, пока лифт поднимал её на третий этаж. Она уже мысленно нырнула глубоко в омут документов и ориентировок в облачном хранилище, размышляя, где и что она будет искать. Коллеги, как всегда, сидели за столом с завтраком, пончиками с яйцом и тайко, раскрошенными по всему тёмному столу. Кейтлин постаралась сохранить лицо безэмоциональным, но отвращение, видимо, проскользнуло, потому что коллеги замолчали и повернулись к ней. — Что, Кирамман? Познакомилась уже с Джинкс?       А, так вот в чём было дело. Вот почему её послали туда — они хотели поставить её в пару с судмедэкспертом, с которым никто, видимо, не хотел работать.       В то же время она не планировала делать выводы о Джинкс по первому впечатлению. Она слишком дерзко нарушает правила — иногда это было признаком того, что человек на самом деле хорошо работает и знает свою стоимость. В конце концов, и её часто недооценивали, ставя на ней клеймо богатой девочки, которая не знала настоящую жизнь. Может, они и не ошибались. Но Кейтлин готова была узнать и изучить что угодно, если это поможет ей в раскрытии дела. Если Джинкс такая же — что ж. Они сработаются. — Я познакомилась с доктором Вандер, — лаконично ответила Кейтлин. — Кофемашину починили? — Да, — ответила Кайла. По какой-то причине она очевидно считала Кейтлин угрозой и ощущала к ней какое-то подобие женской ревности в мужском коллективе. — И как тебе Джинкс?       Стало очень тихо. Все ждали её ответа, и почему-то Кейтлин разозлилась. Не за себя даже, а за то, что они сейчас планировали убить двух зайцев — издеваться и над ней, и над Джинкс, которой даже не было здесь! Просто из-за того, что она сложная и необычная. Или из-за того, что она женщина на обычно мужской работе — в управлении большинство женщин в результате уходили на менее опасные профессии, судмедэкспертом в Зауне не хотел быть никто. — Она показалась мне профессионалом, — холодно ответила Кейтлин. И под смешки отправилась к кофемашине. Та не работала.