Поговори со мной

Будто хищник перед атакой, тело под ним напряжено и трепещет, дрожит мелкой дрожью, вот-вот кинется... Фейд-Раута гладит его по волосам, приглаживает вверх пышные кудри, касается губами впалой щеки своего пленника. Монотонные движения и лёгкие ласки должны успокаивать, но нет же... Атрейдес дёргает скованными руками, натягивает цепи, елозит, будто ему очень неудобно, хотя кровать под его спиной настолько мягкая, что это неудобно самому барону, колени будто проваливаются в постель - предельно неудобная опора. Неудобно под Фейд-Раутой? Никто ещё не посмел пожаловаться, что Фейд-Раута Харконнен - плохой любовник, и не потому, что его боятся, а потому что это была бы гнусная клевета. Молодой барон Харконнен объективно хорош, даже гессеритка ушла от него довольной. Он умеет делать губами и языком такое, что Атрейдесу даже и не снилось... вот только, к демонстрации навыков его не подпускают. Треть часа он гладит своего пленника, прижимается телом, целует... Ведьме хватило вдвое меньше, чтобы отдать в руки Фейд-Рауты власть. Возможно, Атрейдесу мало одних физических стимулов? Попытаться общаться? Нащупать нить, за которую можно ухватить и потянуть, чтобы пленник немного успокоился? Никого прежде Фейд-Раута Харконнен не желал столь сильно... - Размышляешь, а не применить ли Голос? - это работает. Атрейдес замер, перестав метаться, поэтому Фейд-Раута продолжает говорить: - Уверен, ты бы сопротивлялся, будь ложе немного менее мягким. Будь здесь более существенная угроза: угроза жизни, а не чести. Вот оно! Попадание в цель. Вероятно, Атрейдес думал об этом. Фейд-Раута тоже думал, заранее позаботился о таком развитии событий: вставил в уши импланты, что блокируют воздействие ведьмовского тембра. Хватит в его биографии одной гессеритки, что посмела им помыкать. Лаская и забалтывая, Фейд-Раута подмечает, как начинает расслабляться под ним партнёр. Стратегия рабочая, имеет смысл продолжать. - Что бы ты приказал? Освободить твои руки? А что потом?... - Я бы тебя убил. - судя по тону, нет, не убил бы, просто решил подыграть. Тон... запыхавшийся? Возбуждённый? Непонятно. Фейд-Раута решается прижаться вплотную и ощущает: да, вербальный контакт возымел эффект. Атрейдес не только расслабился, но и возбудился. Его возбуждение упирается Харконнену в живот. - Как думаешь, что я с тобой сделаю, кузен? Должно быть, перегнул. Вопрос слишком неоднозначный. Атрейдес упрямо поджимает свои тонкие губы и дёргает оковы. - А что бы ты со мной сделал, если бы победил? Заставил бы меня опуститься на колени? Поцеловать твой фамильный перстень? А, может быть, ты бы заставил опуститься на колени в твоих покоях? Приказал бы тебя ублажить? Применил свой проклятый дар? Что Пол бы сделал? Убил бы, едва не поцеловав на прощание. Ощутил бы на губах его последний, предсмертный вдох. Его последние слова помнил бы до конца своих недолгих дней. И умирая от рук собственных фанатиков, помнил бы его, неузнанного, ненормально родного. Того, кто будучи кровным врагом, не спешил его убивать в поединке на смерть. Любовался им. Разговаривал. Жаждал... Пол отчётливо видел это в одном из вариантов ненаступившего будущего. Он не ошибся в оценке. Хотя бы здесь не ошибся. Теперь лежит под Харконненом. Ласковые пальцы и мягкие губы вчерашнего врага исследуют его тело, отвлекают от ужаса видений, от тех картин, чем Пол Атрейдес мог бы стать и от его кровавого наследия... Пол всхлипывает вовсе не от пальцев, проникших в его тело, а от видения о смерти человечества в следствии его правления. Золотой путь, золотая диктатура, золотая обманка... всё бессмысленно. Его империя обращается пылью. Харконнен прикусывает за бедро и резко, без предупреждения насаживается тёплым влажным ртом на член Пола до основания. Это возвращает в реальность из зыбкого марева несбывшихся кошмаров. Пол дёргается, пытается отстраниться, чтобы не причинить боли, не навредить. Губы Харконнена уверенно проходятся по члену Пола, чужие пальцы толкаются внутрь, распирают тесную, сопротивляющуюся вторжению плоть. Что-то не так. Атрейдес будто с ним, и не с ним одновременно. То реагирует на ласку, то под Фейд-Раутой лежит будто пустая оболочка, а разум где-то далеко, блуждает по неизведанным простому человеку мирам несбыточных возможностей... Стоит освободить ему руки, как они впиваются Фейд-Рауте в скулы, притягивают ближе, лицом к лицу. Их лбы соприкасаются. - Мне... нездоровится. - признаётся Атрейдес. - Такое бывает... мучают видения... мне нужен твой голос. Поговори со мной. И Фейд-Раута говорит. Говорит о своих снах, где видел всякое, и что если Пол Атрейдес - сон, то из него не хочется просыпаться. Говорит о том, что был потрясён, едва впервые увидел. Сразу понял, что не желает убивать. Говорит, как сильно жаждет, толкаясь в партнёра, оглаживая его бёдра, хаотично целуя везде... * * * * К утру видения проходят. Проснувшись, Пол полностью в настоящем, только здесь и сейчас . Реальность не дробится, не размывается образами неясными и чёткими, как явь. Пол утопает в мягкой постели (а ведь вчера и не осознавал, насколько тут мягко). Харконнен, заметив его пробуждение, прижимается к Полу вплотную, начинает ластиться с намёком на продолжение. - Понравилось вчера, Атрейдес? Достаточно я для тебя хорош? "В триллион раз лучше всех альтернатив." - думает Пол.