Нежеланное заклинание

Эндрю Миньярд, маг-отшельник с репутацией угрюмого и опасного, не любил людей. Особенно назойливых. И особенно тех, кто ошивался возле его хижины в Зачарованном Лесу. Поэтому, когда он обнаружил Натаниэля Веснински, слоняющегося возле его изгороди с букетом полевых цветов, он был готов применить самое мощное отталкивающее заклинание, которое знал. — Уходи, — прорычал Эндрю, даже не потрудившись выйти из дома. Его голос, усиленный магией, прозвучал как раскат грома. Натаниэль вздрогнул, но не убежал. Наоборот, он улыбнулся, и эта улыбка, яркая и нелепая, заставила Эндрю поморщиться. — Я знаю кто ты и я тебя не боюсь, — крикнул Натаниэль в ответ. — Я принес тебе цветы. Говорят, ты лучший целитель в округе. — Я не целитель. Я просто знаю, как не умирать. — фыркнул Эндрю. — Ну, тогда ты лучший в этом, — парировал Натаниэль. — Пожалуйста, прими цветы. Я сам их собирал. Эндрю закатил глаза. Он ненавидел, когда люди пытались подкупить его доброту. У него не было доброты. Он как кактус, колючий и неприступный. — Убирайся, — повторил он, на этот раз вкладывая в голос больше магии. Он хотел, чтобы этот назойливый парень почувствовал холод его неприязни. И вот тут-то и произошла ошибка. Вместо отталкивающего заклинания, что-то пошло не так. Магия, обычно послушная, вырвалась из-под контроля, сплетаясь в невидимую нить, соединяющую Эндрю и Натаниэля. Маг почувствовал это мгновенно – легкое покалывание в кончиках пальцев, странное ощущение связи. Натаниэль, казалось, ничего не заметил. Он просто продолжал улыбаться, как идиот. — Я буду ждать здесь, пока ты не передумаешь, — сказал он. Эндрю проигнорировал его и захлопнул дверь. Он бросился к своим книгам, листая страницы в поисках противоядия. Он перепробовал все обратные заклинания, но ничто не помогало. Нить оставалась, тонкая, но прочная, как сталь. К вечеру Натаниэль все еще был там, сидя на поваленном бревне и напевая какую-то глупую песенку. Эндрю был в ярости. Он вышел из дома, готовый высказать все, что думает об этом назойливом идиоте. — Что ты здесь делаешь? — прорычал он. — Я жду тебя! — Натаниэль вскочил на ноги, его лицо расцвело от радости. — Я не просил тебя ждать меня, — огрызнулся Эндрю. — Но я хочу, — ответил Натаниэль, его глаза сияли. Эндрю почувствовал, как его терпение лопается. Он схватил Натаниэля за руку и потащил его в дом. — Я не знаю, что ты натворил, но я собираюсь это исправить, — прошипел он, толкая Натаниэля на стул. Он просто смотрел на него, как преданный щенок. Дни превратились в недели. Эндрю перепробовал все, что знал, чтобы разорвать связь. Он варил зелья, читал древние заклинания, даже пытался обратиться за помощью к другим магам (что было для него настоящим унижением). Ничего не помогало. Натаниэль оставался рядом, как приклеенный. Сначала Эндрю игнорировал его. Он делал вид, что Натаниэля не существует, продолжая свои исследования и эксперименты. Но Натаниэль не сдавался. Он готовил еду (которая, к удивлению Эндрю, была вполне съедобной), убирал в доме и просто был рядом, молча или болтая о всякой ерунде. Постепенно, Эндрю начал замечать детали. Как Натаниэль улыбается, когда видит его. Как он хмурится, когда Эндрю злится. Как он пытается помочь, даже когда Эндрю отталкивает его. Он начал привыкать к присутствию Натаниэля. К его запаху, к его голосу, к его неуклюжим попыткам угодить. Он даже начал ловить себя на том, что ждет его возвращения, когда Натаниэль уходил в лес за дровами или на рынок за продуктами. Однажды, когда Эндрю был особенно раздражен неудачным экспериментом, Натаниэль подошел к нему и положил руку ему на плечо. — Все будет хорошо, — сказал он тихо. Эндрю вздрогнул. Он не привык к прикосновениям. Он всегда избегал их, считая их вторжением в свое личное пространство. Но прикосновение Натаниэля не было вторжением. Оно было… успокаивающим. Он посмотрел в глаза Натаниэлю. В них не было ни страха, ни осуждения, только… забота. Впервые за долгое время Эндрю почувствовал что-то, кроме злости и раздражения. Что-то теплое и… приятное. Он отвернулся, пытаясь скрыть смущение. — Не трогай меня, — пробормотал он. Натаниэль убрал руку, но не отошел. — Я просто хотел помочь, — сказал он и Эндрю вздохнул. — Я не нуждаюсь в помощи, — ответил он, хотя это была ложь. Он нуждался в помощи. Он нуждался в ком-то, кто бы понимал его, кто бы не боялся его, кто бы просто был рядом. И, к его ужасу, он понял, что этот кто-то – Натаниэль Веснински, парень, которого он случайно приворожил. В ту ночь Эндрю не мог уснуть. Он ворочался в постели, пытаясь понять, что с ним происходит. Он всегда считал себя неспособным на какие-либо чувства, кроме ненависти и презрения. Но теперь… теперь он чувствовал что-то другое. Что-то, что пугало его до смерти. Он встал с постели и вышел на улицу. Натаниэль спал на диване в гостиной. Эндрю подошел к нему и долго смотрел на его спящее лицо. Натаниэль выглядел таким беззащитным, таким уязвимым. И Эндрю понял, что он не хочет причинять ему боль. Он не хочет отталкивать его. Он хочет… Он не знал, чего он хочет. Но он знал, что не может больше игнорировать свои чувства. Он наклонился и коснулся губами лба Натаниэля. Это был легкий, мимолетный поцелуй, но он заставил сердце Эндрю бешено заколотиться. Он отпрянул и убежал обратно в свою комнату. Он лег в постель и закрыл глаза. Он не знал, что будет дальше. Но он знал, что его жизнь изменилась навсегда. Утром Натаниэль проснулся с улыбкой на лице. Он не знал, почему, но чувствовал себя счастливым. Он приготовил завтрак для Эндрю, как обычно, и поставил тарелку перед ним. Эндрю не сказал ни слова. Он просто ел, избегая взгляда Натаниэля. После завтрака Эндрю ушел в свою комнату Натаниэль последовал за ним. — Эндрю, — сказал Натаниэль. — Я знаю, что ты пытаешься разорвать связь. Я понимаю. Я не хочу быть обузой. Эндрю остановился и повернулся к нему. — Тогда уходи, — сказал он. Натаниэль покачал головой. — Я не могу… Нет, я не хочу. Эндрю вздохнул. — Ты не понимаешь, —сказал он. — Я не могу любить. Я сломан. — Я не прошу тебя любить меня, — ответил Натаниэль. — Я просто хочу быть рядом. Я хочу помогать тебе. Я хочу быть хотя бы твоим другом. Эндрю посмотрел на него. В глазах Натаниэля не было ни жалости, ни осуждения, только… надежда. — Я не знаю, что делать, — сказал Эндрю. Натаниэль подошел к нему и взял его за руку. — Просто будь собой, — сказал он. — Позволь мне быть рядом. Позволь мне узнать тебя. — Эндрю сжал его руку. Он не знал, что будет дальше. Но он знал, что не хочет отпускать Натаниэля. Дни шли, и Эндрю постепенно начал открываться Натаниэлю. Он рассказывал ему о своем прошлом, о своих страхах, о своих мечтах. Он позволял Натаниэлю видеть его настоящего, со всеми его недостатками и странностями. Натаниэль слушал его внимательно, не перебивая и не осуждая. Он просто был рядом, поддерживая его и любя его таким, какой он есть. Эндрю начал замечать, что его чувства к Натаниэлю меняются. Он больше не видел в нем просто назойливого идиота. Он видел в нем друга, союзника, человека, который понимает его лучше, чем кто-либо другой. Он начал чувствовать к нему… что-то большее. Что-то, что пугало его, но в то же время притягивало. Однажды вечером, когда они сидели у камина, Натаниэль повернулся к Эндрю и сказал: — Я люблю тебя. Эндрю замер. Он не знал, что ответить. Он никогда не говорил этих слов никому. Он даже не был уверен, что знает, что они значат. — Я… — начал он, но не смог закончить фразу. Натаниэль улыбнулся. — Тебе не нужно ничего говорить, — сказал он. — Я просто хотел, чтобы ты знал. Эндрю посмотрел в его глаза. Он увидел в них любовь, нежность и принятие. И в этот момент он понял, что тоже любит Натаниэля. Он не сказал этого вслух. Но он обнял Натаниэля и прижал его к себе. И в этом объятии он выразил все, что не мог выразить словами. Связь между ними не исчезла. Но теперь она не была проклятием. Она была благословением. Она была тем, что связало их вместе, тем, что позволило им найти друг друга. Со временем Эндрю стал более открытым в выражении своих чувств, хотя и оставался верен себе, сохраняя свою фирменную саркастичность и немногословность. Он начал делать маленькие вещи, которые показывали его заботу: оставлял Натаниэлю горячий чай, когда тот работал в саду, читал ему вслух по вечерам, даже позволял ему иногда прикасаться к себе. Натаниэль, в свою очередь, продолжал любить Эндрю безусловно, принимая его со всеми его странностями и тараканами. Он научился понимать его молчание, расшифровывать его короткие ответы и ценить его редкие улыбки. Он знал, что под маской угрюмости скрывается ранимая и любящая душа, и он был готов посвятить свою жизнь тому, чтобы эту душу оберегать. Однажды, гуляя по лесу, они наткнулись на старую, заброшенную часовню. Крыша прогнила, стены заросли мхом, но в ней все еще чувствовалась какая-то особая атмосфера. — Знаешь, — сказал Натаниэль, останавливаясь и смотря на Эндрю, — я всегда мечтал о свадьбе. — Свадьбы – это глупо, — сказал Эндрю слегка хмурясь. — Бессмысленный ритуал. — Может быть, — ответил Натаниэль. — Но это был бы наш ритуал. Наш способ показать миру, что мы принадлежим друг другу. Эндрю молчал. Он не любил публичные проявления чувств, но он знал, как много это значит для Натаниэля. — Хорошо, — сказал он, наконец. — Мы можем это сделать. — Правда? — Натаниэль засиял. — Но никаких пышных церемоний, — предупредил он. — Только мы и несколько друзей. Натаниэль обнял его. Они восстановили часовню вместе, вкладывая в нее свою любовь и заботу. Они пригласили своих друзей, немногочисленных, но самых близких. Церемония была простой, но трогательной. Эндрю, как всегда, был немногословен, но его глаза говорили сами за себя. Когда они обменялись кольцами, Эндрю почувствовал, как магия, которая когда-то связала их случайно, теперь связывает их осознанно, добровольно, навсегда. Иногда, глядя на Натаниэля, Эндрю вспоминал тот день, когда он случайно приворожил его. Он думал о том, как все могло бы быть, если бы он не совершил эту ошибку. Но он не жалел ни о чем. Потому что эта ошибка привела его к Натаниэлю, к человеку, который научил его любить, к человеку, который сделал его счастливым. И он знал, что даже если бы у него была возможность все изменить, он бы не стал. Потому что без этой ошибки он бы никогда не узнал, что такое настоящая любовь.