Волшебное слово

      Жара в квартире висела плотным одеялом. Джон, увязнув в рабочем звонке, щедро сыпал сарказмом в трубку, явно наслаждаясь процессом. Лололошка, измученный духотой и монотонным бормотанием, бесшумно поднялся с дивана в гостиной, потягиваясь. Он постоял секунду, глядя на спину Джона, погруженного в разговор, потом решительно направился к прихожей.       — Пойду за мороженым, — объявил Ло, уже натягивая кроссовки. — Может, еще чего захватить?       Тот лишь отмахнулся, не отрываясь от разговора, где уже язвительно комментировал чью-то "гениальную" идею.       — Да, да, красавчик! Только эскимо не бери, это полное разочарование! — крикнул Харрис вдогонку уже щелкающей двери, голос звенел привычной издёвкой.       Тишина, наступившая после его слов, казалась гулкой.

***

      Вернулся Ло с пакетом, из которого выглядывали, покрытые конденсатом, стаканчики пломбира. Он остановился в дверном проёме между прихожей и гостиной, переводя дух. Джон к тому времени уже закончил терзать коллегу по зуму. Он, развалившись на диване с видом сытого хищника, лениво листал ленту в телефоне.       — Ну, где же мое сокровище? — протянул он, поднимая взгляд. Но вместо пакета его внимание привлекла фигура Лололошки в проёме. Взгляд скользнул вниз, задержавшись ниже пояса. Игривая, опасная искра мелькнула в глазах. Харрис легко поднялся с дивана, как пружина, и быстрыми шагами подошёл к парню.       — Пожалуй, мороженое подождёт, — заявил он, внезапно выхватывая пакет и не глядя швыряя его на ближайший стул. — Сейчас у меня есть идея получше. Иди-ка сюда.       Он уверенно сжал чужое запястье и повел Лололошку в сторону спальни через короткий коридорчик. Ло, покладистый по натуре, лишь удивлённо поднял брови, но не сопротивлялся, позволив себя вести. Войдя в прохладную полутьму спальни, Джон лёгким, но недвусмысленным движением развернул его к себе и подтолкнул к кровати. Лололошка пошатнулся и сел на край матраса, а Харрис, не теряя темпа, мягко, но настойчиво толкнул его в грудь, заставляя откинуться на спину на прохладную простыню.       Джон действовал методично, почти по-деловому. Вскрыл стаканчик мороженого прямо над Лололошкой и достал ложку. Но вместо того чтобы есть, ловко стянул штаны вместе с боксерами с парня и начал распределять.       Холодная, сладкая масса пломбира легла на лобок Ло, заставив его резко вдохнуть и выругаться под нос.       — Джон! Что ты творишь?.. Аай! Холодно же, чёрт возьми!       Шатен лишь усмехнулся уголком рта, продолжая своё дело. Он наносил мороженое густо, смачно, размазывая его по нежной коже, опускаясь ниже, к основанию напрягшегося члена. Ложка скользнула по горячей плоти, и Лололошка закусил губу, подавив стон. Ледяной холод смешивался с нарастающим внутренним жаром, создавая безумный, сводящий с ума контраст. Тающие капли кремового цвета стекали по бокам, оставляя липкие, сладкие дорожки на простыне.       — Ну как, сладкий мальчик? Приятненько? — прошипел Джон, отбрасывая ложку. Его пальцы, тоже липкие от мороженого, скользнули по обработанной области, собирая холодную сладость и смешивая её с теплом кожи. — Сейчас, предвкушаю, будет ещё веселее.       Он не стал ждать ответа. Наклонился, и его горячий, влажный рот охватил возбуждённый член Ло, смывая и мгновенно согревая остатки мороженого. Мастерски. С напором. С неприличными, громкими, мокрыми звуками, от которых Лололошка почувствовал, как пылают его щёки. Джон работал губами и языком с циничным профессионализмом, то глубоко заглатывая, то играя только чувствительной головкой, демонстрируя всю свою наглую виртуозность.       — Да… вот так… — вырвалось у Лололошки, его пальцы впились в мятые простыни. Он уже забыл про холод, про липкость. Весь мир сузился до жгучих, невероятных ощущений между ног и до хищной усмешки в глазах Джона, который периодически поднимал взгляд.       — Чего мычим, красавчик? — Джон ненадолго оторвался, смачно чмокнув. Его губы блестели смесью слюны и подтаявшего пломбира. — Хочу услышать, как ты просишь. Громко и чётко.       Он тут же вернулся к делу, удвоив усилия. Его язык выписывал такие виражи, пальцы сжимали основание так умело, что Ло закатил глаза и выгнул спину дугой, чувствуя, как волна нарастает с пугающей, неудержимой скоростью. Он был на самом краю, вот-вот сорвётся…       И вдруг – резкая, оглушающая пустота. Джон отстранился, оставив его дрожащим, опустошённым на самом пике. На лице парня играла наглая, торжествующая ухмылка.       — Ну-у, не спеши, герой, — усмехнулся он, с наслаждением наблюдая, как его парень бессильно бьётся в конвульсиях неудовлетворённого желания, стонет. — Я сказал – проси. Красиво. Убедительно.       — Джон, ну давай же… пожалуйста… я… — простонал Лололошка, голос срывался на хрип.       — Не-а, — Харрис покачал головой, явно ловя удовольствие от его мучений. Он легонько, почти нежно провёл ногтем по самой чувствительной точке, заставив Ло вздрогнуть всем телом и выдохнуть громкий, сдавленный стон. — Не то. Я жду волшебное слово. То самое. Ты же знаешь, мой послушный мальчик? Чего от тебя хотят?       Отчаяние, смешанное с диким, неконтролируемым возбуждением, захлестнуло Ло. Он знал. Это было унизительно, глупо, стыдно, но волна неотпущенного наслаждения, яростно бьющая изнутри, была сильнее любого стыда. Он собрал последние силы, глядя в победные, не терпящие возражений глаза Джона.       — Па… папочка. — выдохнул он, почти неслышно, чувствуя, как горит всё лицо, шея, уши. — Папочка, пожалуйста… позволь.       — Громче, сладкий! Совсем не слышу! — усмехнулся Джон, но в его глазах уже плясали искры удовлетворения.       — Папочка, пожалуйста, позволь мне кончить! — выкрикнул Лололошка, теряя последние остатки контроля и стыда, содрогаясь.       — Вот теперь – хорошо, — Джон ухмыльнулся во всю ширь и тут же, без малейшего промедления, снова взял его в рот. На этот раз не было сдерживания, никакой игры. Только мощные, глубокие, доводящие до исступления движения, полный захват, абсолютный контроль. И Ло, сражённый "прозвищем", которое только что выкрикнул, рухнул в пучину долгожданного, сокрушительного оргазма с громким, срывающимся, почти рыдающим стоном.       Джон отстранился, смачно облизнув губы. Он смотрел на Лололошку, лежащего в липких пятнах растёкшегося мороженого, дрожащего, тяжело и прерывисто дышащего, с закрытыми глазами.       — Ну что, мороженка удалась? — спросил он с преувеличенной, язвительной невинностью, тыча пальцем в большое сладкое пятно на простыне. Его токсичный, довольный смех гулко заполнил душную комнату. Ло лишь бессильно закрыл глаза, чувствуя, как стыд и остаточные волны удовольствия смешиваются в странный коктейль, а где-то в глубине теплится глупая, покорная благодарность за то, что это, наконец, закончилось.