Благородный глупец

Нож со стуком оказывается между Ин Хо и Ги-Хуном на столике, будто не предлагая помощь, а подписывая приговор для игрока четыреста пятьдесят шесть. Ги-Хун смотрит на нож, а затем поднимает растерянный взгляд на Ведущего, который смотрит на него, будто искушая, как когда-то давно искушали его самого…        — Возьмите нож с собой и убейте этих тварей, которые хотят убить Вас и младенца, — искажённый маской голос Ведущего звучит особенно угрожающе на этой фразе, — они обожрались, напились и крепко спят. Если Вы тихо перережете им горло, никто не заметит.        — Почему Вы вдруг мне такое предлагаете? Ин Хо и сам толком не знает, как ответить на этот вопрос Ги-Хуна. Одна его часть и правда искренне хочет помочь ему и невинному младенцу, которого твари в золотых масках заставили ввести в Игру. Ин Хо искренне считает, что это будет правильным решением, щедрым шансом на жизнь обоим: и ребёнку, и Ги-Хуну. Он твёрдо уверен в этом, даже, если в ответ на вопрос приходится снять маску, даже, если этот самый нож оказывается направленным против него. Маленький уголёк чего-то человеческого всё же ещё где-то тлеет в глубинах его тёмной души. Эти пару дней среди игроков сильно повлияли на него, даже больше, чем хотелось бы самому Ин Хо. Он искренне надеется, что Ги-Хун не упустит этот шанс. Но с другой стороны… С другой стороны его желание одержать превосходство в их противостоянии тоже не хочет замолкать, и поэтому в душе Ин Хо разливается тёмное удовлетворение, когда Ги-Хун после нескольких его аргументов крепче сжимает рукоять ножа и направляется к выходу. Правильно, игрок четыреста пятьдесят шесть, пора уже начать прозревать и увидеть, что здесь герой не нужен, принять и подчиниться тому, что человечность в этом месте гибнет, ведь здесь невозможно остаться человеком и при этом выйти живым… Именно сейчас сыграть в героя уже не получится: не после того, как Ги-Хун в своей первой игре хотел убить спящего друга детства ради рандомной девчонки, не после того, как уже здесь убил молодого лже-морпеха и игрока девяносто шесть, который безжалостно сбрасывал других игроков ради денег на игре в скакалку. И тёмная сторона Ин Хо откровенно не удерживается от того, чтобы хотя бы слегка не поддеть Ги-Хуна.        — Игрок четыреста пятьдесят шесть, Вы всё ещё верите в людей? — спрашивает он, внимательно глядя в спину уходящему игроку. Ощутимый тон превосходства в голосе Ведущего заставляет Ги-Хуна на секунду замереть в напряжении, но затем он молча сжимает оружие в своей руке и уходит без ответа. На этом моменте неприятное чувство дежавю обжигает душу Ин Хо… Позже взгляд Ин Хо буквально прикован к экрану, где транслируется общежитие с игроками, которые безмятежно спят, даже не подозревая о опасности, что уже подкрадывалась к ним во тьме. Он с затаённым дыханием наблюдает за тем, как тень Ги-Хуна тихо пересекает зал и останавливается напротив кровати игрока сто: самого мерзкого и двуличного из всех этих гадов, ведь всё это отребье, кроме Ги-Хуна и малышки, язык не повернётся назвать как-то по-другому. «Давай, сделай это, Сон Ги-Хун, — мелькает мысль в голове Ведущего, — ради себя и младенца, я и так сделал всё, что в моих силах...». Ин Хо напрягается и подаётся вперёд, когда нож сверкает в темноте от синей подсветки стороны кружков, и кончик ножа касается к уязвимо открытой шее сотого игрока. Рука сжимается в кулак, и Ин Хо будто сам снова чувствует тяжесть этого ножа в своей ладони. «Докажи, что у меня тогда тоже не было иного пути…» *** Ин Хо в испуге распахивает глаза, когда сквозь полудремоту слышит чужие шаги, которые направляются к нему. Он резко вскакивает на ноги, уже готовый к драке с тем, кто настолько подло подкрадывается к нему в ночной тьме, чтобы застать врасплох, но незваным гостем оказывается солдат в маске квадрата, который даже не вздрогнул, когда игрок резко вскочил со своей кровати.        — Игрок сто тридцать два, Господин О хочет Вас видеть. «Кто такой Господин О?» — этот вопрос крутиться на языке Ин Хо, но задать его вслух он всё же не решается, поэтому просто молча следует за квадратом, пока остальные финалисты продолжают крепко и безмятежно спать. Весь путь игрок сто тридцать два отчаянно пытается сдерживать свою дрожь. Шесть дней в этой мясорубке успели очень сильно расшатать его нервы, а теперь его ещё и ведут прямо в неизвестность. Пускай Ин Хо ещё и не знает, кто такой Господин О, но его уже всё не покидает ощущение того, что его, словно кролика, ведут прямо в пасть к удаву. Ин Хо более всего желает лишь одного: выбраться отсюда живым и спасти свою жену и ребёнка. Ради этого он попал сюда, ради этого ввязался во всё это, невзирая на то, что его чуйка полицейского прям вопила о подвохе, ведь лёгких денег не бывает, а бесплатный сыр лежит лишь в мышеловке. Вот они все и стали мышами, которые по своей глупости попали в мышеловку на радость неизвестным организаторам этого безумия. Поэтому первое убийство здесь пускай и ужаснуло, но точно не стало неожиданностью для Ин Хо. Все чувства и эмоции отключились, осталось лишь два желания: выжить и победить. Любым путём… Ин Хо даже подумать не мог, что за несколько дней можно настолько измениться, настолько ожесточиться, но отчаяние всё толкает и толкает его на всё более мерзкие поступки, возможно даже по прихоти того самого Господина О, с которым ему сейчас предстоит встретиться… Двери перед ним открываются, и взгляд Ин Хо сразу зацепляется за богатый интерьер кабинета, выполненный в чёрно-золотистых тонах, даже не сразу замечая таинственного человека в маске совы, который сидит за столом и внимательно смотрит на него. Когда их взгляды наконец-то пересекаются, Ин Хо сразу вздрагивает, становясь в боевую стойку, пока незнакомец остаётся абсолютно спокойным.        — Садись, игрок сто тридцать два, — мягкий, надтреснутый старческий голос сильно диссонирует с грозным видом говорящего, от чего Ин Хо напрягается ещё больше, — разговор будет долгим, а в ногах правды нет. Ин Хо аккуратно садится на стул, настороженно оглядывая своего собеседника.        — Что Вам от меня нужно? — отбросив растерянность, Ин Хо сразу напрямую спрашивает о том, что его интересует, нервы уже и так на пределе, скрывать нервную дрожь становится всё сложнее. Хочется уже побыстрее закончить с этой странной встречей.        — Какой ты торопливый, — с мягким смешком говорит человек в маске совы, — но… Твоя деловитость и целеустремлённость мне по вкусу, не зря ты стал финалистом… Господин О на мгновение замолкает, а затем спокойно отпивает виски из стакана, что был у него в руке, будто специально играя на нервах Ин Хо.        — Ты здесь, потому что у меня к тебе предложение, — наконец-то продолжает он, спустя минуту молчания, — предложение, которое гарантировано сделает тебя победителем. Ин Хо вздрагивает, в его глазах видно удивление.        — Ты уже доказал, что готов на многое ради победы, — продолжает Господин О, — я впервые вижу настолько отчаянного игрока, который настолько сильно переступил через свои моральные принципы… Ин Хо сжимает губы в тонкую линию.        — И к чему Вы ведёте? — спрашивает он, прямо смотря в две прорези на золотой маске.        — К тому, что сделать последний шаг к победе для тебя не должно стать затруднительным… Господин О кладёт на столик между ними нож. Ин Хо опускает на него взгляд, а затем снова смотрит на своего собеседника.        — Всё, что нужно, это перерезать горло этим тварям, которые объелись, напились и крепко спят, — тоном искусителя вещает человек в маске совы, — по-моему, невелика цена за продолжение жизни твоей любимой жены… Глаза Ин Хо вспыхивают яростью, его ладони сжимаются в кулаки.        — Не смейте даже упоминать её в Ваших грязных речах, — злобно шипит он сквозь зубы. Господин О реагирует на эту вспышку ярости лишь коротким смешком.        — Неужели пытаешься сохранить мораль после всего, что увидел и пережил? Ин Хо выдыхает через нос.        — Вас убить мало за то, что Вы делаете… — его уже откровенно колотит что внутри, что внешне, от этой явной манипуляции его чувствами и эмоциями.        — Ярость это хорошо, — Господин О лениво покачивает стакан с виски в своей руке, — но, на твоём месте я бы использовал её туда, где она будет эффективнее. Ин Хо снова опускает глаза на нож, что так и лежит между ними.        — Они лишь мусор, помеха на твоём пути, — небрежно, словно обсуждая что-то незначительное, говорит Господин О, — незнакомцы, которых ты знаешь всего несколько дней. Их жизни — ничто. Лишь пару ударов ножом, и уже завтра ты будешь свободен, сможешь спасти свою жену и ребёнка. Ин Хо застывает, перед глазами вновь всплывает лицо любимой жены, вспоминается её лучезарная улыбка и звонкий смех, а затем картинка изменилась на то, как она страдает от боли, но всё также пытается ему улыбаться, того, как она медленно угасает на его глазах от болезни… Затем вспоминаются соперники, которые готовы были предать, подставить, толкнуть в спину, а главное — полностью ему безразличных. Ин Хо понимает, что в выборе между их жизнями и жизнью жены, его выбор будет очевидным… Голос прежнего, честного Ин Хо до игр, до болезни жены вопит, что это неправильно и ужасно, но нынешний Ин Хо твёрдо знает: потерять её страшнее в стократ сильнее. Страшнее, чем умереть самому, страшнее, чем потерять своё честное имя, страшнее, чем потерять человечность… Господин О отпивает виски из стакана и ставит его на стол.        — Почему ты сомневаешься? — недоумевает он, — завтра эти люди будут пытаться убить тебя. Убей всех тварей этим ножом. На данный момент это для тебя лучший вариант. «Лучший вариант», — эхом отзывается в сознании Ин Хо. Его глаза в очередной раз опускаются на нож, и Ин Хо будто со стороны наблюдает за тем, как его рука тянется за ножом и крепко сжимает рукоять в ладони, аж до скрипа, до хруста костяшек. Будто этот нож — его последний шанс, единственный способ спасения…        — Почему Вы предложили это именно мне? — лишь спрашивает он.        — В тебе есть огромный потенциал! — с почти мальчишеским озорством восклицает Господин О, — в таких вещах я никогда не ошибаюсь! Я всегда знаю, на кого стоит поставить ставку. Эта фраза неприятным осадком оседает в глубине души Ин Хо, но уже не важно, ничего не важно. Главнее всего — спасти её. Любой ценой… Ин Хо без слов встаёт из-за стола и направляется к выходу.        — Игрок сто тридцать два, — оклик Господина О заставляет Ин Хо затормозить на секунду, — надеюсь, Вы не будете благородным глупцом и не упустите свой щедрый шанс. Ин Хо лишь крепче сжимает рукоять ножа, хотя, казалось бы, куда уже крепче, и окончательно выходит из кабинета… В общем зале его встречает тишина. Пальцы всё ещё крепко сжаты на ноже, когда Ин Хо медленной, тихой тенью подходит к своему первому сопернику. Он на секунду замирает, всё ещё колеблясь. Ин Хо смотрит на лицо спящего человека. Человека ли уже? «Они лишь мусор, помеха на твоём пути…» Голос Господина О всё ещё продолжает крутиться в голове Ин Хо. Дрожащая рука прикладывает лезвие ножа к беззащитной шее. «Их жизни — ничто. Лишь пару ударов ножом, и уже завтра ты будешь свободен, сможешь спасти свою жену и ребёнка…» Ин Хо тихо выдыхает, да, это самое важное, и плевать, как он этого достигнет… Нож вжимается чуть крепче в кожу. «Неужели пытаешься сохранить мораль после всего, что увидел и пережил?» Он уже давно пожертвовал своей моралью. Глаза Ин Хо застилает тьма, решимость и холод, рука, держащая нож, постепенно перестаёт дрожать… «Убей всех тварей этим ножом. На данный момент это для тебя лучший вариант» Спустя секунду сознание Ин Хо полностью опустеет. Адреналин захлёстывает, разливается по венам. В голове осталась лишь одна мысль: убей их, спаси себя, спаси жену с ребёнком, а на остальное наплевать… «Убейихубейихубейихубейихубейих» Сомнения исчезают, правая рука резко накрывает рот жертвы, а левая тут же проводить лезвием по шее, перерезая горло одним точным движением. Жертва вздрагивает, не ожидая подлого убийства во сне. Тело тут же начинает биться в предсмертных конвульсиях в руках убийцы, пока из горла и рта фонтаном бьёт кровь. Второй удар в сердце заставляет жертву окончательно затихнуть… Вторая и третья жертва тоже не успевают даже толком проснуться и осознать свою смерть. Ин Хо уже не разбирает, куда и во что втыкает нож, буквально превращая тела своих соперников в кровавую кашу. Медный запах крови заполняет обоняние и сознание, разум будто отключается с каждым ударом ножа, которые становятся всё более яростными и ожесточёнными… Кровавый путь Ин Хо к победе и деньгам продолжается методично и безжалостно. Перед последней жертвой: молодым, пугливым парнем, который каким-то чудом дошёл вместе с ним до финала, Ин Хо опять на секунду замирает. Но в этот раз колеблется он недолго, нож медленно протыкает шею, будто растопленное масло. Глаза парня распахиваются, успевая в испуге посмотреть в глаза убийце, но Ин Хо это уже не останавливает. Грань уже пройдена, и пути назад нет, отступать поздно… «Я всегда знаю, на кого стоит поставить ставку» Ин Хо яростно, с криком втыкает нож в плоть, снова и снова, снова и снова, будто мстя этому бедному пареньку за своё падение. Когда жертва испускает последний дух, Ин Хо отступает от тела, тяжело дыша. Адреналин идёт на спад, и дрожь возвращается, особенно после окончательного осознания содеянного. Он убил их, убил их всех… Тошнота подкатывает к горлу и Ин Хо прикрывает рот рукой, глубоко вдыхая, пока сердце продолжает бешено колотиться внутри грудной клетки. Он прислоняется к холодной стене, пытаясь прийти в себя и оттереть руками пот перемешанный с чужой кровью. — Я сделал это… — надломленным голосом говорит Ин Хо в пустоту то ли себе, то ли Господину О, — я победил… Мерзкий комок всё продолжает стоять в горле, а чувство гадливости и омерзения накрепко к нему прилипли наравне со свежей кровью. И Ин Хо знал: отныне ему уже не отмыться и никогда не стать прежним. Внутри будто что-то надламывается и оглушительно трескается от этого осознания, будто давно иссохшая ветка под ногой… О-Иль-Нам и остальные Вип-гости наблюдают за кровавым победителем двадцать восьмых Игр в кальмара. Один из Випов в маске тигра с восторгом хлопает в ладоши и говорит: — Ух, вот это получился финал! Такого ещё не было! — Да уж, кровавая ночь удалась на славу, — Вип-гостья в маске лисы приподняла губы в полуулыбке, — конечно, не эффектные игры, но, наблюдать за моральной дилеммой и падением игрока сто тридцать два оказалось весьма интересно. — Честно говоря, я до последнего момента думал, что полицейский, хоть и бывший, не опустится до такого, но, сто тридцать второй не подвёл, — третий Вип в маске оленя довольно ухмыльнулся. — Я тебя умоляю, — хмыкнула женщина, — где в нашем мире ты видел хотя бы одного честного полицейского. На этой фразе все Вип-гости разразились весёлым, громким смехом, попивая шампанское. Они явно были в приподнятом настроении, пока на фоне у выжившего игрока окончательно разрушалась в прах психика и прежний внутренний мир. — Надо признать, что Господин О и правда знает, как устроить шоу и на какого игрока стоит поставить ставку, — веселились Випы. О-Иль-Нам лишь улыбается на похвалу в свою сторону. — Как всегда, мои дорогие гости, как всегда, — отвечает лишь он, всё ещё пристально наблюдая за сто тридцать вторым игроком. Надо сказать, что говоря о его потенциале, О-Иль-Нам даже не слукавил… *** Ин Хо наблюдает за тем, как Ги-Хун убирает нож и отходит от сотого игрока. Его глаза сужаются, а челюсть сжимается. — Какой же ты благородный глупец, Сон Ги-Хун, — шепчет он, чуть сдавил стакан с виски в порыве раздражения, — ты же завтра сам об этом пожалеешь! Они тебя не пощадят! Они навредят тебе и малышке! Он должен был это сделать, должен был пойти по тому же пути, ведь другого выхода не было! Или всё же был? Своим уходом Ги-Хун будто кричит: «Я сильнее чем ты! Я не потерял себя! Я остался собой!». Этот игрок сплошной вызов всей его идеологии и мировоззрению… А его ли на самом деле? Или навязанная ему на фоне боли утраты и травмы выжившего идеология О-Иль-Нама? Могло ли бы всё быть по-другому, если бы он, также как Ги-Хун, не послушался искушающего голоса? Смог бы он остаться собой, если бы никогда не взглянул в прорези на маске совы и не принял нож? Смог бы не стать марионеткой в руках Вип-персон? К сожалению, Ин Хо об этом уже никогда не узнать. К прежнему себе ему уже не вернуться. И от этой мысли глаза Ин Хо почему-то становятся влажными… Ги-Хун берёт на руки малышку и прижимает её к себе, будто пытаясь спрятаться и исцелиться в её детской невинности, а по другую сторону экрана Хван Ин Хо, обычно бесстрастный Ведущий детских смертельных игр, впервые за много лет не может сдержать нахлынувших от внезапной печали слёз…