Сумеречная космоопера

      Порядки на базе «Посейдон» особо не отличались от порядков на других кораблях скопления. Все было просто. Люди делились на важных и не очень. К важным относились хранители знаний: пилоты, архивариусы, ученые, доктора. Важных было достаточно много, ведь без их знаний корабли бы начали тонуть. К неважным относились те, кому не повезло. В общем то все те, чья семья не смогла оказаться достаточно нужной, но при этом смогла улететь с Земли. В почете была красота и сила. Последнее было обязательным качеством для мальчиков, чтобы остаться в живых. Но, если они обладали красотой, то могли стать мужьями для редких важных дам, но, чаще всего, конечно, они грели постели господам. Жизнь некрасивых слабых мальчиков была короткой. А что до девочек… Правила еще короче. Если ты родилась не той, то твоя спальня всегда открыта.       Ты стоишь в зале ожидания, за стеклом, словно кукла в упаковке, которых показывали в детских фильмах о Земле. На тебе полупрозрачная туника, едва прикрывающая промежность. Ты стесняешься и прячешь левую руку за спину, неловко, но выпрямляешься, чтобы все внимание было на грудь. Так сказали, скорее друзья, чем враги, на кухне, где ты протирала грязь. Что нужно отвлечь внимание, будто у тебя нет недостатков. Серебристый протез тяжелый, но он делает тебя чуть более нормальной. Ты не видишь тех, кто стоит в таких же коробочках, но их видят те, кто проходит мимо. Постаменты, небольшие, вы все, словно музейные экспонаты, только нет таблички «не трогать». Трогать как раз и надо.       Они проходят, почти не задерживаясь у тебя. Не поднимают окошко, чтобы услышать голос. Голос — это важно, вдруг он не хочет, чтобы ты была писклявой. То есть, пока ты не проходишь даже первый этап. Чем раньше тебя выберут, тем лучше. От этого зависят условия, в которых ты будешь жить. Если не выберут, но отдадут кому-то из таких же, как ты. Вроде главного повара, всяко лучше, чем быть общей. Девочки, которые взрослеют через год слишком многочисленные. Там точно будет конкурс.       Формы мужчин становятся все темнее, незаметно, белоснежные сменяют легким оттенком бежевого и голубоватого. И вдруг перед тобой останавливаются. Ты не думала, что так скоро. Цвет говорит о высоком звании. Важный представитель скопления… Ты даже пугаешься, это происходит неожиданно. Он открывает окно и спрашивает имя. И первая половина выходит хриплой, ты давно не говорила. — Покажи себя, — послушно дергаешь плечами, туника падает. А он подходит к постаменту, оказываясь близко, пальцы ложатся на плечо вслепую, его голова у твоей шеи, он делает глубокий вдох и отстегивает протез. Сглатывает. Его пальцы поглаживают культю, а губы находят твое ухо и шепчут, — Ты прекрасна.       На твоих глазах выступают слезы. Все происходит слишком быстро, будто еще секунду назад ты скучала и думала, что тебя не выберут. Не так скоро. Не понимаешь, отчего так. Ты счастлива, а может тебе страшно и противно, что трогают. Возможно, он решил тебя подбодрить, чтобы ты не так сильно боялось. А возможно, он говорит это всем, кого трахает.