Газировка над городом

При открытии банки газировка зашипела. Под солнечными лучами заката я сидела на мягкой траве. Была поздняя весна, пятница. Спешить было некуда. Я открыла школьный журнал. Три двойки и два замечания мелькнули перед глазами. Так ещё и экзамен завалила… Я вздохнула, убрала телефон и сделала глоток жгучей газировки. Наверняка дома будут орать… Опять. Надо вернуться поздно, чтобы ещё и не побили за это… Пузырьки лопались на моих пересохших губах. Последние лучи солнца скрывались за домами. Я специально отошла подальше от своего дома, чтобы родители меня не увидели… Сейчас они наверняка в магазине за алкоголем… Полбанки уже было выпито. Прозрачная жидкость мягко плескалась о металлические края. Холодная земля, мягкая трава. Вот бы этот момент никогда не заканчивался… Вот бы я могла вечно сидеть здесь и пить газировку. Я встала и пошла через весь район к метро. Маленькие дети резвились на площадках, бегали, играли. Когда-то я тоже была такой. Подростки, собравшись в шумную компанию, смеялись и шутили. Озабоченные мамы то и дело бегали за малышами или катили перед собой коляски. У всех была своя жизнь. Своя энергия. Свой ритм. У меня его не было. Я неспешно шла к метро. Время близилось к девяти вечера. У меня его было в избытке. Я остановилась на платформе в ожидании поезда. Вскоре из тоннеля показался свет. Метро прибыло. В вагонах было уже не так много людей, как в час пик. Я села на свободное сиденье, надела наушники и включила песню. За окном мелькали станции. Музыка не умолкала. В итоге я всё равно ехала в неизвестном направлении. Я перевела взгляд на пассажиров напротив. Там сидела пожилая женщина, склонившись над потрёпанной книгой. За её овальными очками было не разобрать, читает ли она или дремлет. Рядом — мужчина в шляпе, что-то смотрел в ноутбуке. Наверное, работал, раз был в костюме. Через несколько сидений — подросток с пирсингом в носу. Волосы выкрашены в рыжий, кое-где выбриты. Он уткнулся в телефон. Наверняка просто листал соцсети. Двери вагона открылись. Я переступила порог и оказалась на платформе. Двери закрылись, и старушка, мужчина, подросток — все они исчезли в туннеле. Я подошла к эскалатору. Поднималась всё выше и выше. Было уже около десяти вечера. Пора возвращаться домой. К тому времени, как я приду, родители, наверное, уже уснут… Я вышла из метро, и на меня повеяло холодным воздухом. На улице было прохладно, но мне было всё равно. Проходя мимо булочной, я невольно взглянула на неё. В детстве, когда мы с мамой приезжали в город, она покупала мне здесь булочку с заварным кремом. Нежная начинка таяла во рту… Теперь прилавок был закрыт, и я двинулась дальше. Мимо проехала машина, и брызги из лужи оставили тёмные пятна на моей белой школьной блузке. Я снова вздохнула. Впереди загорелся зелёный свет светофора. Я шагнула на мокрый асфальт. Пока я ехала, видимо, прошёл небольшой дождь. Ничего страшного. Я подошла к знакомому дому. Хотя… знаком ли он мне? Не так, как школа, но всё же… С этим домом у меня не было никаких тёплых воспоминаний, но он казался до боли знакомым. Или, всë же было здесь что-то?... Будто я жила здесь очень-очень долго… Перед глазами пронеслась радостная старушка. Такая добрая и такая заботливая... Я остановилась у подъезда и стала ждать, пока кто-нибудь откроет дверь. Наконец подошёл незнакомец и впустил меня. Я вошла последней, дождавшись, пока он скроется. Мне не нравилось находиться рядом с чужими людьми. Медленно я начала подниматься по лестнице. Вверх. Хорошо, что больше не увижу одноклассников, которые довели меня. Они постоянно издеваются надо мной. Сегодня был последней каплей. Они набрали ведро воды и спорили, сколько я продержусь, когда меня будут держать лицом в воде. В последний раз я потеряла сознание и очнулась только на середине урока. А когда вернулась в класс, учительница наорала на меня и заставила писать объяснительную. Но когда я положила её на стол, кто-то подменил мои слова на какую-то ерунду. И когда она зачитала это вслух, все начали смеяться. Я прошла двадцатый этаж. Но хуже всего было то, что учительница даже не обратила на это внимания. Просто снова накричала на меня. Она, как и все вокруг, меня не понимала. Сначала, когда подкладывали кнопки на стул, я думала, что это закончится. Но потом вместо кнопок стали подсовывать гвозди или бить острыми ножницами мне сзади в спину. Меня травили за школой, ставили подножки на лестницах, орали, тайком снимали и выкладывали видео в соцсети. Тридцатый этаж. За что? Разве я сделала что-то плохое? Но они, видимо, так не считали. Решили, что можно вымещать на мне весь свой гнев. Мне не хватало её. Я замедлила шаг у двери под номером 3902. Вспомнила, как однажды потерялась в городе. Стояла у столба и плакала. Ко мне подошла старушка, успокоила, напоила чаем. А когда мама меня нашла, пожилая женщина дала мне свой адрес. Потом я приходила к ней, и она поддерживала меня. Помню запах её мясных пирожков… Я постучала. Тишина. Так и знала… Вспомнила, как в последний раз стояла здесь и стучала. Тогда вышла соседка и сказала… "—Её больше нет." Пришлось смириться. Возможно, именно тогда я и стала такой замкнутой. И, наверное, именно тогда перестала доверять людям… В конце лестницы была дверь. Я подошла к ней. Сороковой этаж… Толкнула. Она открылась. Передо мной оказалась смотровая площадка на крыше. Я вышла. Лёгкий майский ветерок… Выдернула наушники, подошла к краю и села. Потом достала из рюкзака зелёную железную банку газировки. Она, как и прошлая, зашипела. Взглянула на часы: 22:34. Идеально. На небе ярко светила луна. Банка опустела. Я поставила её рядом. Наклонив голову, посмотрела вниз. Люди внизу казались крошечными, как муравьи. Машины — размером со спичечные коробки. Фонари заменяли звёзды. Яркие вывески кафе, рёв моторов, смех подростков… Здесь было хорошо. Но пора домой. Я встала. Ветер развевал волосы. Промелькнули воспоминания: Одноклассники… Издевательства… Родители… Школа… Двойки… Проваленный экзамен… Холодная вода… Гвозди в стуле… Боль… Жёлтые листы тетрадей… Я подошла к самому краю. А стоит ли? Можно ли просто… закончить? Руки сами потянулись к наушникам. Нет. Не могу. Не хочу. Песня снова заглушила внешний мир. Я ничего не слышу. Не хочу ни о чём думать. Оставьте меня. Хватит издеваться. За что?.. Половина ботинка уже нависала над пропастью. Пропастью страха и неизвестности. Будет ли больно? Что скажут родители? Наверное, одноклассники будут смеяться… Порыв ветра. Заиграл любимый куплет. В последний раз я взглянула на луну, на фонари в окнах. Наверное, сейчас кто-то пьёт горячий шоколад и смотрит кино… Выдохнув, я шагнула. Ещё раз. Ветер бил так сильно, что трудно было дышать. Я падала, и в ушах, несмотря на заложенность, ещё играла музыка. Последний взмах руки. Мимо с бешеной скоростью пролетали этажи. В окнах горел свет, слепя глаза. Ветер унёс последнюю слезу. Земля приближалась. Остались секунды. А стоило ли? Поздно. Поздно что-то решать. Я широко раскрыла рот, судорожно вдохнула и в последний раз посмотрела на луну.

Удар в спину. Крик.

На мгновение всё тело охватила невыносимая боль. Казалось, я горю. Потом боль утихла. Музыка и крики стихли. А потом стало холодно.