«твой верный и вечно любящий Данзас.»

«Ванюш, пишу тебе это письмо прямиком из госпиталя. Спешу тебя предупредить, со мной все хорошо! Чувствую себя, словно заново родился, чудом вылез из под пуль, но рану таки получил.. Лекари, прекрасные люди, так переживают за солдат, точно за родных.. Со мной в комнатушке лежат еще двое, ты бы видел их, улыбка так и сияет! Вот он, русский дух, Ванечка. Уж точно с ними не пропаду. Прошу тебя, не беспокойся обо мне, отпишу письмо, как легче станет.

Твой верный и вечно любящий Данзас.»

Легкая улыбка невольно играет на уголках поджатых губ, на голубых, едва раскрытых глазах только-только навернулись слезы. Ваня сильно переживал, уже с неделю его горячо любимый друг не отправлял повторного, столь желанного Ваней письма. Сердцем чувствовал, знал, что что-то не так, но даже думать не хотел о подобном исходе. Не пережил бы, случись что-то с Костей, никогда бы не простил себе его смерти. — Быть может случилось что.. Или забылся вовсе.. Боже, когда он вернется?— шептал он, вновь и вновь перечитывая Костино письмо. Тихий всхлип, Иван, трясущимися руками, прижал конверт к груди, нервно, но со всей осторожностью, легкой, какую только он мог излучить, нежностью сминая тонкие углы. Слишком тяжело на душе, безызвестность так и губила сердце молодого мемуариста. Казалось, бесконечный поток мыслей так и норовил вновь прыснуть ядом, отравить всякий здравый, коль он остался, смысл. И даже некому помочь. Как на зло разъехались все товарищи, кто куда, Ваня остался совершенно один в Богом забытом, пустом и абсолютно ледяном доме на столь отдаленной улице, почти на краю Петербурга. *** — Отправьте это письмо другу моему, Ване Пущину.. — на последнем издыхании, хрипло шептал Костя. Рана от пули, грубо задевшая и чуть-ли не разорвавшая в клочья печень вояки, пульсировала, болью отдавалась в виски, Костя невольно зажмурился, но в ответ получил повторную боль от глупого, необдуманного действия. Измученный взгляд едва ли мог выразить хоть что-то, кроме глубокого отчаяния, невыносимой тягости от нескончаемой боли и сожаления, что оставляет своего любимого, своего Ваню, совершенно одного. Маленькие, прозрачные, соленые капли бесшумно катились по щеке, оставляя за собой мокрую, блестящую на свету дорожку. Разум помутнился, перед глазами вдруг встала пелена, плавно перетекающая во мрак. Костя слышал, как соратники подняли шум, как прибежали лекари на крики, чувствовал, как измеряли пульс, давление, но сделать ничего более не могли. Сильное, закаленное военной службой сердце Константина не выдержало столь адской боли. Теперь бездыханное, бледное тело вояки распласталось на кровати, точно кленовый лист, осевший на землю, карие, уже не живые глаза сверлили пустым взглядом потолок. Один из лекарей ласково, с подкатившими к глазам слезами, почти невесомо коснулся век Данзаса, медленно закрыл их, и будто нехотя отпрянул назад. Константин Карлович Данзас погиб от тяжкого ранения в брюшную полость, разрыв печени, обильное внутреннее кровотечение. Точная дата - 3 февраля 1829 года. *** — Как умер? Костя Данзас? Умер? Вы ошибаетесь, молодой человек! — звонкий смех, больше похожий на смех сумасшедшего, раздался в просторной, пустой квартире. Ваня облокотился на дверной проем, незаметно для посыльного грубо хватаясь за деревянный косяк, дабы устоять на ватных ногах. — Константин не мог погибнуть! Он же мне письмо отправил, писал, что с ним все хорошо, что лекари хорошие попались.. Не мог он помереть.. Не мог.. — голос медленно сошел на нет. Пущин вновь и вновь шептал себе слова, словно в пьяном бреду, пытаясь убедить, в первую очередь себя, что все это не правда, что не с ним все это происходит. Военный посыльный лишь похлопал Ивана по плечу, оказывая мимолетную, такую жалкую попытку успокоить, развернулся и зашагал в обратную сторону, будто минуту назад не объявил о смерти дорогого ваниному сердцу Константина Данзаса. Его счастливый, такой наивный, полный любви и надежды мир вдруг растворился, словно его и не было никогда. Рухнул из под ног бедного Вани, выставляя юного писаку в бездонную пропасть, бесконечно долго падать в поглощающую его душу, израненное горем сердце тьму. И Ване остается лишь покорно принять свою судьбу, тяжкую судьбу мемуариста без своего вояки. Без Кости, чьи глаза сияли ярче любой звезды. Без его Кости, чей стальной, выгравированный военной службой и пылким от свободы нравом характер было невозможно терпеть, но Ваня терпел, потому что любил. Без его дорогого Кости, который всегда выслушивал и поддерживал, защищал с малых лет, не давал в обиду свою рыжую, неуклюжую бестию. Гладил так, по-доброму, теплой рукой нежно слезы вытирал, когда еще совсем юный Ваня плакал, ласково по голове гладил, к себе прижимая. Первый извинялся за глупые проступки или вдруг высказанные на эмоциях слова. И Пущин прощал, всегда, потому что любит любил. Когда-то. Сейчас его Костя мирно, совсем не шевелясь, лежит на палатной койке в военном госпитале, пока с ним прощаются его сослуживцы. Тело доставили домой лишь через 3 дня. Взглянув на отмученный вид спящего, как хотелось думать Ване, Данзаса, горькие слезы утраты вновь потекли из опухших от вновь и вновь повторяющихся истерик серых глаз. Больше не было в них той искорки жизни, что день и ночь сияла благодаря его Косте. Пущин тихо, прерывисто дышал, не в силах издать и звука. Молча глядел на бледное, умиротворенное лицо любимого товарища, что лежал в деревянном, черном, лакированном гробу, облаченный в темный военный мундир с погонами и нескончаемыми золотыми медальками. В последний раз Иван взглянул на полюбившееся ему лицо дорогого друга. Он вдруг отпрянул от гроба, спиной прижимаясь к стоящему позади товарищу. Взгляд покрыла пелена подступивших вновь слез, плечи содрогались каждый раз, стоило Ване перевести печальный взгляд на гроб, на то, как осторожно заколачивали крышку, как бережно, со всей возможной нежностью укладывали лакированное дерево в глубокую яму, как каждый из присутствующих кинул в след ледяной, от зимней стужи, землицы. Ваня даже не заметил, как ноги сами поднесли его к краю, как он набрал в ладонь земли, как последним кинул на черную, блестящую крышку. Не заметил, как его оттащили назад, ведь рабочие начали закапывать гроб. Его уставший, полный горечи утраты взгляд был направлен лишь в одну точку - на место, где минуты назад он видел Костю в последний раз. «15 апреля 1829 года скончался лицейский друг известного поэта Александра Пушкина - Иван Пущин. Боль утраты от смерти их общего товарища - Константина Данзаса - завладела чистым разумом юного таланта. Молодой человек скончался в собственной квартире, тело было найдено в пулевым ранением в самое сердце».