Надо поговорить

Он натянул капюшон пониже и шумно вздохнул. Бесполезная конспирация, которая всё равно ничего не даст – дверь служебного входа приоткрылась, и в проёме показалось круглое лицо Искандера. Илья неловко махнул ему рукой, чувствуя, как внутренности скручивает от напряжения.  — Даров, — бросил Искан и распахнул дверь шире, пропуская Корякова внутрь. За спиной мужчины тянулись длинные, вязкие коридоры и уходили куда-то в темноту. Илья увлечённо разглядывал её, лишь бы не встречаться взглядом с улыбающимся Исканом. Звуки концерта доносились сквозь стены, чужие голоса окутывали его, навевая воспоминания. Илья сглотнул комок вязкой слюны и замер, когда коридор раздвоился. — На сцену в эту сторону, — Искан прошёл мимо, сворачивая направо. — А туда… — Гримёрка. Коряков медленно кивнул и сделал шаг влево.  — Я там подожду. Хорошо, что Искандер не стал задавать лишних вопросов. Впрочем, у Ильи всё равно не было ответов – ни на один из тех, что крутились в голове как назойливые мухи. Что он вообще делает? Зачем он здесь? Утром заскочил к семье, днём скатался в банк, отписался Ксюхе, что процесс с разблокировкой счетов запущен. Больше причин оставаться в Москве даже на час у него не было. Или были? Гримёрка оказалась пустой, но при этом полной жизни: разбросанная одежда на диване и полу, раскрытые сумки в углу, на столе – закуски, еда, вода и алкоголь. Взгляд Ильи сразу же зацепился за початую бутылку виски. Пальцы дрогнули, но он сдержался. А сможет ли, когда Даня переступит через порог? Мысли путались, сбивали с толку. Он не должен был сюда приезжать. Не должен был писать Кашину, слушать его голосовые, перечитывать их старую переписку. Он должен был сейчас сидеть в поезде, который вёз бы его обратно в Питер, к Ксюше, к их общей и реальной жизни. Но вместо этого он сидел здесь, на краю дивана в чужой гримерке, закрыв лицо руками. Звуки музыки за стенами казались всё громче, будто напоминая, что Даня где-то рядом. А он сидел здесь, в этой гримерке, и ждал. Ждал, чтобы снова увидеть его, чтобы снова понять, что ничего не изменилось. Ни тогда, ни сейчас. Дверь распахнулась, вынуждая Корякова вздрогнуть и подпрыгнуть на месте. В комнату зашёл какой-то парень, вероятно, сотрудник концертной площадки. Лицо знакомое, но не шибко уж. Впрочем, Илья всё равно кривовато улыбнулся и кивнул в знак приветствия. — Привет, — поздоровался парень в ответ. Взял что-то со стола и направился обратно к выходу. — А ты чего тут? Всем там тусуют. — Долго ещё? — спросил Илья, невольно сжимая пальцы. — Чего? — Концерт до скольки? — пояснил он, нервным взглядом бегая между парнем и часами на стене. — А, ну, два трека вроде осталось. Вон, треклист на зеркале. Илья встал, чтобы подойти поближе к зеркальной поверхности, и заметил в строчках корявого почерка знакомое название – FLUV. Сердце ухнуло куда-то вниз, а затем забилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется из груди. — Спаси… — хотел он поблагодарить незнакомца, но того уже и след простыл. Может, и Корякову стоило уйти, пока не стало поздно? Он поднял глаза, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Человек, который смотрел на него в ответ, выглядел очень потерянным. Искусанные губы, уставший взгляд, некрасиво сгорбленные плечи. Очень сексуально. Усмехнувшись своим мыслям, Илья нервно повёл плечом и всё же отвернулся. Таким он собирался показываться Кашину? Это была ошибка. Всё, начиная с идиотской новости, которой поделился с ним Макс на Мальдивах, с попыток не выглядеть жалким и подавленным – хотя бы в своих мечтах. С нелепого оправдания перед Ксюшей, почему он задерживается в Москве, чтобы утром прыгнуть на первый «Сапсан» и не мучиться от бессонницы, которая иногда накрывала его в поездках. С кнопки «разблокировать» под именем контакта «Даня Кашин». Шумно втянув воздух носом, Илья развернулся на носках и бросился к двери. Коридоры, по которым он шёл всего несколько минут назад, теперь казались настоящим лабиринтом. Басы, доносящиеся откуда-то извне, настойчиво били в виски, будто подгоняя его и загоняя в ловушку. А инстинкты пытались подсказать, что делать дальше, пока всё нутро кричало только одно: «беги!». Скользнув вдоль стены, он свернул за угол и, не дойдя до финала каких-то пару жалких шагов, услышал за спиной резкий женский голос. — Уже уходишь? — спросили вместо приветствия, и Илья замер, не зная, что ответить. Он развернулся и увидел Аню. В полумраке её взгляд казался зловещим, почти жутким. Она смотрела так, будто что-то знала. Или осуждала его за что-то. — Да я… — промямлил Коряков, пытаясь судорожно собраться с мыслями. Нервно хохотнув, он замотал головой и натянул на лицо притворную, но очень широкую улыбку. – Покурить хочу. — А, ну окей, — спокойно ответила девушка, и странное напряжение в её голосе будто растворилось. Или ему только показалась? — Рада тебя видеть. — И я, — машинально ответил он. — Даня очень тебя ждёт. В животе мерзко потянуло, и захотелось блевать. Илья вздохнул и, угукнув что-то невнятное в ответ, продолжил свой путь на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но не принёс никакого облегчения. Коряков опёрся спиной о стену, упираясь затылком в холодный камень, и поднял глаза на тусклый свет фонарей, размывающийся в ночной дымке. Сердце всё ещё колотилось как бешенное, а дыхание были сбитым и прерывистым, словно он только что пробежал марафон. Он постоял так какое-то время, потом достал из кармана сигареты и закурил, стараясь унять дрожь в руках. Мысли путались, но одна из них звучала громче остальных: а что, если это всё – абсолютно бесполезная затея, ведь в итоге он всё равно оказался здесь? Это могла бы быть не Москва, а Питер. И не концертный зал, а чья-нибудь квартира, например, Кашина. Лёгкий свет подсветки в комнате, что была предназначена и для стримов, и для записи музыки. Илья выдохнул облако дыма, что мгновенно растворилось в уличной прохладе, и прикрыл глаза, вновь погружаясь в воспоминания. А, может, это всё были всего лишь его фантазии? Зачарованный взгляд Дани, когда Илья опускается перед ним на колени. Крепкая ладонь в собственных волосах, пальцы касаются за ухом, трогают родинки, ведут кривые линии по коже. Зажмурившись, Коряков крепко сжал сигарету в пальцах, почти ломая её пополам. Даня оттягивает его от своих бёдер, поднимает обратно на ноги. Крепко хватает за шею сзади и склоняется, чтобы поцеловать. Грубо, ласково, нежно, мокро, пошло, чувственно. Сколько у них было таких поцелуев? А сколько могло бы быть? Бесполезно. Недокуренный окурок упал на землю, а Коряков достал из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Короткая передышка закончилась, и сердце снова вступило в схватку с разумом. Быстрее, быстрее… И почему эта ебучая тачка едет так долго?! Пальцы дрожали, а по спине под футболкой стекал липкий пот. Илья чувствовал себя так будто бежал от хищника в дикой природе, а не от собственных чувств и неоправданных ожиданий. Хотя, может, особой разницы и не было? Такси подъехало, и Илья, не оглядываясь, запрыгнул на заднее сиденье. Он даже не посмотрел в сторону клуба, где где-то там, за стенами, на сцене, всё ещё был Даня. Теперь он не мог объяснить себе, зачем вообще сюда приехал. Всё, чего он хотел, – это оказаться как можно дальше от этого места, от этих воспоминаний и, возможно, от самого себя. — На Ленинградский вокзал? — спросил водитель, отвлекая Илью от мыслей.   — Ага, — ответил растерянно. Изначально он планировал ехать к родителям, но сейчас мысль о том, чтобы сидеть в их доме, слушать их вопросы и пытаться объяснить, что с ним происходит, казалась ему невыносимой. Уж лучше сразу в Питер. Но вот домой ли? В кармане завибрировал телефон. Илья замер, уставившись в окно, но ничего там не разглядел. А телефон пиликнул снова. И снова. И только на пятый раз замолчал. Коряков вздрогнул, но не сразу достал его. Рука дрожала, когда он, наконец, вытащил телефон и посмотрел на экран. «Ты где?» «Концерт закончился» «Ты уехал? Аня сказала, ты вышел покурить» «Илья, ответь. У нас поезд через час» «Понял. Рад был увидеться» Последнее сообщение было ехидным, почти издевательским. Илья сжал телефон в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Буквы на экране прыгали перед глазами, но он не мог оторвать взгляд. Каждое слово било прямо под дых. Когда такси остановилось у вокзала, Коряков вышел, но не пошёл внутрь. Вместо этого он сел на ближайшую холодную скамейку, закурил ещё одну сигарету и уставился в пустоту. Сообщения Дани висели непрочитанными, грустным напоминанием в качестве шторки уведомлений. Вот и все их отношения – шторка, которую никак не смахнуть, потому что не поднимается рука, но и приоткрыть её не получается. Он сам хотел увидеть Кашина. Сам приехал, сам написал, сам стоял в той гримерке, дрожа от ожидания. А теперь сбежал как трус. Почему? Потому что испугался? Потому что не знал, что сказать? Или потому что боялся, что Даня скажет что-то, что будет не так-то просто стереть из памяти? Илья затянулся сигаретой, чувствуя, как дым обжигает горло. Он хотел кричать, бить кулаками по скамейке, рвать на себе волосы. Но вместо этого он просто сидел, сжавшись в комок, и смотрел на свои дрожащие руки. А потом напряжение внутри и вокруг него лопнуло, как воздушный шарик, и он засмеялся. Сначала тихо, потом громче, почти истерично. Смех разрывал его изнутри, вырывался наружу, смешиваясь с ночным воздухом. Прохожие оборачивались, но ему было всё равно. Он смеялся над собой, над своей глупостью, над тем, как он всё усложнил, над тем, как он бежал, двигаясь по замкнутому кругу. В самом деле – абсолютно бесполезно. Отпустило почти так же резко, как и накрыло. Когда смех стих, Илья сделал глубокий вдох и спокойно докурил сигарету. Достал ещё одну. Время тянулось подозрительно медленно. Или это была уже третья сигарета по счёту? В какой-то момент вокзальная площадь, ещё мгновение назад заполненная людьми, вдруг странно опустела. На парковке остановилось авто, а затем на улицу вышли Даня, Аня и Искан. Они начали выгружать из багажника вещи, о чём-то переговариваясь между собой. Даня, казалось, был полностью поглощён процессом, даже не оглядываясь по сторонам. Его рыжие пряди всё еще были мокрыми и немного растрёпанными после концерта. А вот глаза – подозрительно потухшими и мёртвыми. Прямо как у Ильи. У Ильи, который почувствовал, как сердце снова начинает биться чаще. Он встал, сгрёб сигарету и затушил её о скамейку. В этот раз ноги сами понесли его вперёд – не прочь от Кашина, а навстречу ему. — Илья? — со вздохом пробормотал Даня, замечая Корякова, и в его голосе странным образом смешались и удивление, и облегчение, и что-то ещё, что Илья пока никак не мог определить. — Привет, — шёпотом отозвался Коряков и сделал ещё один шаг вперёд. Аня и Искандер обменялись многозначительными взглядами. — Перекур? — с хитрым смешком бросил Искан. Даня кивнул, а Аня нахмурилась. — Давай, ждём на перроне. Не говоря больше ни слова, они подхватили сумки и двинулись в сторону входа на вокзал, оставляя парней наедине. — Ну, привет, — уголки чужих губ дрогнули, и Коряков почувствовал, как всё внутри него сжалось. Но в этот раз это чувство принесло странное, пусть и извращённое удовлетворение. Он ухмыльнулся и сказал: — Пиздатый концерт. — Правда? Тебе понравилось? — Кашин растянул губы в мерзкой улыбке, будто знал, что Илья даже и не думал смотреть на него из зала. — Очень, — фыркнул Коряков, опустив глаза, и принялся ковырять носком кроссовка треснутый асфальт.  — А новый трек как? Пойдёт?   Илья хмыкнул. — Бит говно. Даня загоготал как ненормальный, и Илья почувствовал, как его грудь наполняется теплом. Голову повело, и даже угрюмый взгляд голубых глаз исподлобья не мог испортить его настроения. — Ну ты и гандон, — тяжело вздохнул Кашин, но в его голосе не было ни капли злости. — Сколько можно уже? Коряков кривовато улыбнулся, демонстрируя щербинку между зубов. — Илюх, слушай, — начал Кашин, но тут же замолчал, стоило только Корякову сжать пальцами его предплечье. Илья снова кусал губы, думая о том, какой же он всё-таки слабый и бесхребетный человек. Он поднял голову и, глядя прямо в глаза Дане, прошептал: — Я не знаю, что делать. Его пальцы разжались, но ладонь не успела упасть вниз – Кашин ловко перехватил её. — Ничего не надо делать, — просто ответил Даня, удивлённо разглядывая Корякова, словно видел его впервые. — Хорошо, — согласно кивнул Илья, чувствуя, как сердце успокаивается, возвращаясь к привычному, размеренному ритму. И первый шагнул в чужие объятия. Кашин неловко сжал его в крепкой хватке, но Корякову и не надо было другого. Он вдохнул его запах – смесь духов и пота. Уткнувшись лбом в плечо, Илья шумно задышал через рот и прикрыл глаза. Это было… лучше секса. Лучше самого отвязного концерта из всех, что бывали в турах, лучше Ксюшиных объятий, лучшего его самого. Даня был лучшим – и самым худшим на свете. — Прости, — хриплый голос нехотя вывел его из оцепенения. Коряков поднял голову и, хитро сощурив глаза, с улыбкой посмотрел на растерянного Даню. — Мне надо идти, поезд... — Завтра концерт в Питере? — ухмыльнувшись, спросил Илья. — Ага. Придёшь? Звонко рассмеявшись, Коряков помотал головой. — Не. Обойдёшься. Хватка разжалась, а секундное напряжение сковало чужие плечи. Но тут же исчезло, когда Илья добавил: — В следующий раз, окей? Обещаю. — Прости, — повторил Кашин, но в этот раз он говорил о другом. Илья понял – улыбка на губах стала только шире и безобразнее. Он был так рад видеть Даню. — Я напишу, — сказал Коряков и отступил назад. Даня вздохнул ещё раз и закатил глаза. — Мудак. С тебя отзыв на новый трек. — Когда дроп? — Скину тебе в тг, — вместо ответа на вопрос сказал Даня и, развернувшись, направился на вокзал. Илья снова остался один. Выудив телефон из кармана, он открыл карту и неспешным шагом направился ко входу в метро. Он знал, что впереди его ждала бессонная ночь и долгие часы рефлексии. Знал, что обязательно пожалеет о своём решении, каким бы оно не было. Знал, что, возможно, ещё не раз будет провожать Данину спину до двери одним лишь взглядом, а потом игнорировать его сообщения, ловко смахивая уведомления, всплывающее на экране телефона, в сторону. Знал, но ничего не мог с собой поделать. Было ли это началом чего-то нового или, может, продолжением того, что они никак не могли закончиться, – теперь это было абсолютно неважно. Он признал своё поражение. В конце концов, даже если бы в другой жизни всё сложилось иначе, пока у него была только эта. Поэтому, когда в кармане куртке пиликнул телефон, извещая о новом сообщении, Илья больше не колебался – он достал наушники, прикрыл глаза и нажал кнопку «плей».