Без названия

Луна мягко освещала башню Алфеи, окрашивая всё в серебристые оттенки. Ветер лениво играл с занавесками, а в комнате Музы царила уютная тишина. Она сидела на подоконнике, перебирая струны своей гитары, напевая что-то под нос. Вдруг дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно вошла Дарси. Её тёмные волосы слегка колыхались от движения, а глаза блестели загадочным блеском. — Опять не спишь? — её голос прозвучал тихо, но Муза вздрогнула, обернувшись. — А ты как всегда появляешься незаметно, — улыбнулась Муза, откладывая гитару. Дарси подошла ближе, её пальцы коснулись струн инструмента. — Играла что-то новое? — Просто импровизировала… — Муза слегка покраснела, чувствуя, как близко стоит подруга. Дарси улыбнулась, и в её глазах мелькнула искорка озорства. — А я слышала, что музыка лучше звучит при лунном свете. — Это правда, — прошептала Муза, не отводя взгляда. Тишина снова окутала их, но теперь в ней чувствовалось что-то новое — лёгкое напряжение, будто между ними пробежала невидимая искра. — Знаешь… — Дарси наклонилась ближе, её дыхание коснулось щеки Музы. — Иногда мне кажется, что твоя музыка — это заклинание, от которого невозможно убежать. Муза замерла, сердце бешено застучало в груди. — Может, ты просто не хочешь убегать? — прошептала она. Дарси рассмеялась тихо, как звон колокольчика, и её губы коснулись губ Музы в лёгком, едва уловимом поцелуе. — Может быть… Луна продолжала светить в окно, а гитара молчала, забытая на подоконнике. В эту ночь музыка была не нужна. Поцелуй длился всего мгновение, но Муза почувствовала, как время будто остановилось. Когда Дарси отстранилась, в её глазах читалась лёгкая неуверенность — редкая для той, что привыкла играть с тенями и чужими страхами. — Это… неожиданно, — прошептала Муза, касаясь своих губ кончиками пальцев. — Плохо? — Дарси приподняла бровь, но в её голосе прокралась нотка тревоги. Муза рассмеялась, и звук её смеха заполнил комнату, словно мелодия. — Наоборот. Просто я думала, ты предпочитаешь драму и таинственность, а не… вот это. — Может, я просто решила, что с тобой можно быть честной, — Дарси скрестила руки на груди, но уголки её губ дрогнули. Муза встала, подошла ближе и взяла её за руку. — Тогда давай не прятаться. Она ловко переплела пальцы с пальцами Дарси, и та не стала сопротивляться. — И что теперь? — спросила Дарси, но в её голосе уже не было привычной иронии. — А теперь… — Муза подвела её к окну, где лунный свет окутывал их, как серебристый плащ. — Я сыграю тебе ту мелодию, которую сочинила сегодня. — Ты посвящаешь её мне? — Если захочешь. Дарси улыбнулась по-настоящему — без привычной маски сарказма — и кивнула. Муза взяла гитару, и первые аккорды полились тихо, как шёпот ночи. Дарси закрыла глаза, слушая, как музыка обволакивает её, словно тёплое заклинание. А когда последняя нота затихла, она прошептала: — Я больше не хочу убегать. Их губы снова встретились, на этот раз без сомнений.