Красный значит — я люблю тебя.

Кровь уже остыла на его руках. Но он не чувствовал ни усталости, ни боли. Только пустоту. Пустоту и рёв изнутри. "Ты никому не нужен, кроме неё. А она тебя боится." Шаг. Скрип снега под сапогами. Плевок ветра в лицо. "Но если ты заставишь её остаться — тогда она будет рядом. Тогда она — твоя." Он остановился. Позади него, на тёмной поляне, Каска всё ещё сидела у дерева. Она не бежала. Может, устала. Может, смирилась. Или поняла, что от монстра не убежать. Он развернулся. Внутри всё гудело. Тот самый голос. Грязный, шепчущий. Влажный, как кровь между зубов. Он больше не сопротивлялся ему. Он шёл по следу. С каждым шагом зверь обрастал телом. — Каска, — тихо, почти слащаво. Как ложь, приправленная мёдом и страхом. — Знаешь, я устал... устал молчать. Устал ждать, когда ты вернёшься ко мне сама. Когда твои глаза снова посмотрят на меня, а не сквозь. Он подошёл к ней. Сел. Улыбка перекосила лицо. Не его. Зверя. Но и его тоже. — Хочешь знать правду? Она дрожала. Не отвечала. Но глаза — испуганные, заплаканные — смотрели прямо на него. — Я люблю тебя, Каска, — прошептал он и провёл пальцем по её щеке. — Но любовь — это тоже боль. Это насилие. Это кровь. Это... власть. Она дернулась, как раненая птица, и он резко схватил её за руку. — Ты принадлежишь мне. Даже если ты сломана. Особенно потому что ты сломана. Как и я. Она попыталась закричать. Но он закрыл ей рот рукой. — Тсс... Не надо. Ты слышишь, как бьётся моё сердце? Это не любовь? Это не ад, в который я вошёл ради тебя? Он навалился телом, обнимая, как хищник, прижимающий добычу. Его дыхание было жарким, искажённым. Его пальцы дрожали не от страха — от голода. От ярости. От желания владеть, а не быть любимым. "Сломай её. Тогда она будет только твоя." Кора дерева скрипела под её спиной. Она всхлипывала, слабо боролась, но он был сильнее. Он был чудовищем. — Любовь... — шептал он, касаясь её шеи, — это то, что красное. Боль, слёзы, крик. Вот что значит любовь, Каска. Где-то внутри он знал: это не он. Это зверь. Но он больше не хотел останавливаться. Он устал терять. Устал быть отверженным. Он хотел, чтобы она осталась. Любой ценой. И когда он начал… …она больше не звала его. Не смотрела. Просто перестала двигаться. Он насиловал, терзал её тело, её всю. Он был безжалостен ведь только так, самым первобытным способом он мог сделать ее своей. Он сжимал её всю, всё её тело, так сильно что остались бы синяки. Он впивался зубами в её кожу помечая её своей. Терзал её губы до крови. А Зверь внутри него ликовал и упивался победой. Тем что она его, тем что она полностью сломлена. --- Позже, когда лес снова поглотила тишина, он сидел у дерева. Её тело — в его руках. Обмякшее, казалось бы уже не живое, но только её дыхание давало понять что она ещё жива, но мертва морально. Он больше не кричал. Не рычал. Он даже не плакал. Просто смотрел вперёд. Сквозь. Как она когда-то. — Красный, значит, я люблю тебя, — прошептал он. И из-за его спины, будто из другой реальности, Зверь зарычал с довольной усмешкой. "Теперь она точно твоя."