Сердце города

-АЛЬМА! Альма резко вскочила с кровати, сердце бешено колотилось в груди, лоб был покрыт холодным потом, а дыхание сбивалось от ужаса. Она судорожно осмотрелась вокруг, пытаясь понять, где находится. Комната была незнакомой, но уютной, с приглушённым светом. Рядом с ней на коленях сидели Мак и Оскар, обеспокоенно смотрящие на неё. — Всё норм? — спросила Мак, осторожно дотрагиваясь до её плеча. — Мы уже полчаса пытаемся тебя разбудить. — Блять… че? — прошептала Альма, пытаясь прийти в себя. В голове всё ещё стояли образы жутких теней, костлявых рук и голосов на немецком языке, которые звали её в бездну. Оскар вздохнул с облегчением, увидев, что девушка наконец очнулась. Его девушка. — Ты вчера в одну харю бутылку коньяка въебала, — пояснила Мак, садясь рядом. — Решила, видимо, устроить себе персональный марафон по сновидениям. Альма провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки кошмара. — Я видела… — начала она, но осеклась, поняв, насколько абсурдными могут показаться её слова. — Ничего, просто плохой сон. — Ой-ой, неужели наша храбрая исследовательница паранормального испугалась? — поддразнила Мак, но в ее голосе слышалась искренняя, неприкрытая забота. Она знала Альму как облупленную и понимала, что та не из тех, кто легко поддается панике. Если уж Альма испугалась, значит, сон был действительно жуткий. — А где Ирис и Ярик? — Альма попыталась сменить тему, чувствуя на себе напряженные взгляды друзей. — Тэк, они на подработку еще в 8 утра вдвоем угнали, — ответила Мак, потягиваясь. — Меньше всех же выпили, вот и пошли отдуваться. — А… точно, они же работают, — Альма кивнула, пытаясь собрать воедино обрывки памяти. Голова гудела, словно внутри бился целый оркестр. — Ля даешь, у тебя брат каждые выходные воркает, а ты забыла. Ну да ладно, коньяк дело такое, память стирает начисто, — Мак хитро прищурилась. — А, кстати, Ярик пол обязаловки по уходу и защиты тебя передал официально Оскару! У него теперь на тебя полный патент! — В плане? — Альма нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. Что это еще за «патент»? — О-о-о… — Мак протянула это «о-о-о» с такой интонацией, что стало ясно: сейчас будет что-то интересное, а, возможно, и неловкое. Она многозначительно посмотрела на Оскара, который вдруг покраснел, но при этом выглядел удивительно довольным. Альма закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти события прошедшего вечера. Алкогольный туман медленно рассеивался, и картинки начали проясняться, наплывая одна за другой. В мыслях фильмом ожили воспоминания, яркие и отрывистые, как вспышки фотоаппарата: Вспышка Перед компанией авантюристов возникла аллея, ведущая вглубь густого леса, сплошь покрытого тернистыми кустами, чьи ветви, похожие на кривые когти, грозно простирались навстречу путникам. — Ой бля, ну и пиздец заросли, может ну его нахуй? — подала голос Мак. Вспышка Ирис дозвонился до своей подруги, живущей в центре, и предложил компании провести вечер у неё дома. Та согласилась, и вскоре они уже ехали в такси, предвкушая веселое продолжение. По приезде компания быстро освоилась в уютной, хоть и немного захламленной квартире. Вспышка Яр и Ирис, как вечные дети, радовались найденной старой, но работающей игровой приставке. Схватив по бутылочке пива, они с удовольствием погрузились в виртуальные битвы, забыв обо всем на свете, их смех и возгласы эхом разносились по квартире. Альма, Мак и Оскар тем временем, устроившись на большом, мягком диване, открыли внушительную бутылку коньяка. Золотистый напиток с приятным запахом ванили и дуба начал разливаться по стаканам, и первый глоток сразу же согрел изнутри. Вспышка Вскоре, отбросив геймпады, присоединились Яр и Ирис, привлеченные запахом и веселой беседой. Мак, всегда умеющая завести любую компанию, предложила сыграть в игру «Правда или действие». Вспышка — Не-не, моя очередь! — воскликнул Яр, театрально поправляя воображаемый галстук. Он поймал взгляд Ириса, который сидел напротив, подперев голову рукой. — Ирис, правда или действие? Ирис, ухмыльнувшись, поправил выбившуюся прядь волос. — Правда! Че, я сегодня честный, как никогда. Яр задумался, прищурившись. — Хм-м-м… Хорошо. Самая упоротая история из детства, в которую ты попал из-за того, что ты... ну, не совсем как все? Ирис покраснел, но тут же расхохотался. — Хм... ладно, хрен с тобой… Однажды, когда я был мелкий, я пытался впечатлить... — он метнул взгляд на его младшую сестру — ...ну, скажем так, одну очень любопытную восьмилетнюю девчонку. Да, это была ты, Альма! Ты же тогда фанатела от всяких эзотерических штук. Ну, я ей ляпнул, что у меня типа есть «особая связь с природой» и могу «чувствовать энергию». И, блин, я решил показать. Вывел её к клумбе интерната и попытался «заставить» маленький подсолнух открыться, когда солнце село уже. Я такой "-ХОБАААА" и он... ОН ПРОСТО ЗАВЯЛ У ХУИЩАМ У МЕНЯ В РУКАХ. Прямо на глазах у тебя! Ты потом меня «убийцей подсолнухов» называла, ага, и стороной обходила. Пиздец че-то стыдно было. Под общее хихиканье, Ирис, отдышавшись, указал на Мак. — Мак, правда или действие? Мак, уже изрядно покрасневшая, но с искрящимися глазами, посмотрела на Ириса. — Действие! Я готова, блин, хоть на Луну пешком! — О как! — Ирис хитро прищурился. — Твое действие – изобразить самую драматичную сцену из бразильского сериала, где ты признаешься в любви к любому из нас, и он… ну, тебе ответит..на немецком! И чтоб все было максимально пафосно! Мак не раздумывая вскочила, схватила Альму за руку, словно та была ее потерянной любовью, и начала заламывать руки. — Альма! Моя, блин, Альма! Ты, сука, солнце, что освещает мою жизнь, и луна, что дарит покой моим ночам! Я люблю тебя, Альма! Люблю больше, чем утренний кофе и вечерний виноград! Мое сердце рвется из груди, как дикая лошадь на волю! Скажи, что ты чувствуешь?! Альма, которая до этого лишь посмеивалась, вдруг выпрямилась, ее губы подрагивали, но не от смеха, а от едва сдерживаемого удивления и замешательства. Она посмотрела на Мак, потом на всех остальных, произнесла, стараясь сохранить серьезность, но с нотками абсурда и едкого сарказма: — Мак… Ach, meine süße Dramaqueen! Ich liebe dich auch, meine Freundin! Aber mal ehrlich, wir sind hier nicht bei GZSZ, oder? Und deine schauspielerischen Leistungen... Die sind preisverdächtig, echt jetzt! (Мак… Ох, моя милая королева драмы! Я тебя тоже люблю, моя подруга! Но, честно говоря, мы же тут не в сериале "Хорошие времена, плохие времена", да? И твои актерские способности... Они прямо-таки достойны премии, вот серьезно!) Комната просто взорвалась от ржача. Даже Мак, которая уже на ногах еле стояла, заржала как конь. — Браво, Мак! — воскликнул Яр, вытирая слезы. — Альма, ты просто богиня! Мак упала на диван, изображая обморок, под дружный хохот. — Ладно, моя очередь! — Мак поднялась, указывая пальцем на Ярика. — Ярик, правда или действие? Яр, который уже едва держался на ногах, театрально выпрямился. — Действие! Бля, к любой хуйне готов! — Отлично! — Мак хитро прищурилась. — Твое действие – показать нам свой телефон и зачитать последнюю переписку, которая заставила тебя улыбнуться или покраснеть. И без всякого, блин, жульничества, Ярик! В комнате повисла напряженная тишина. Яр на мгновение замер, его глаза забегали. Он явно не ожидал такого поворота. — Ну, блин, Мак… это ж… совсем личное, ты чё?? — Че, очконул, Яр? — подзадорил его Ирис. — Или твой брутальный образ сейчас рухнет? Яр, не привыкший отступать, махнул рукой. — Да хрен с вами! Вызов принят! Он достал свой телефон, пальцы слегка дрожали. Все наклонились вперед, предвкушая что-то интересное. Яр открыл чат, пролистал немного вверх, и его щеки слегка порозовели. — Так… вот. Последняя… хм… — он откашлялся, пытаясь скрыть легкое смущение. — От некоего… Ллойда. Он начал читать, слегка запинаясь: «Ллойд: Привет, красавчик! Как прошел твой день без меня? Надеюсь, ты не скучал слишком сильно по моим шуточкам ;) А то я, блин, скучал!» В комнате раздались первые смешки. Альма удивленно приподняла бровь. «Яр: Нормально. Скучновато без твоих анекдотов, признаю. Завтра же увидимся, чтобы я мог наконец рассказать тебе про тот пиздец с кентом и пылесосом?» Смех усилился. «Ллойд: Конечно, котенок! Захвачу тот коньяк, о котором ты говорил. И готовься к дуэли в Mortal Kombat! Моя Скорпионка ждет твоего Саб-Зиро))» Яр закончил читать, и в комнате воцарилась оглушительная тишина, за которой последовал взрыв хохота. Альма смотрела на брата с широко раскрытыми глазами. — «Котенок»?! — воскликнула Мак, давясь смехом. — Ярик, ты что, только что нам… — Ну а что? — Яр пожал плечами, пытаясь выглядеть невозмутимым, но его уши горели. — Любовь — она такая, бля. Без границ. И без пола, если уж на то пошло. Ллойд отличный парень, и мы… ну, мы хорошо проводим время. И что с того? — Пидорок, значит! — победно завопил Ирис, хлопнув в ладоши. — Мои поздравления, Ярик! Мы всегда, блин, знали, что ты парень с "охуенными" сюрпризами! Альма, наконец, выдавила: — Ярик! Ты… ты, бля, никогда не говорил! — А что тут говорить? — Яр усмехнулся. — Ну, теперь знаешь. Сюрприз! А теперь моя очередь задавать вопросы. Он указал на Альму. — Сестренка, правда или действие? Альма, все еще переваривая информацию о Ярике, решила не рисковать. — Правда… Яр прищурился, в его глазах блеснул озорной огонек. — Ну, Альма, только честно: когда ты поняла, что Оскар тебя зацепил? И без соплей. Альма моментально покраснела. Она бросила быстрый взгляд на Оскара, который сидел, уставившись в пол, но его губы подрагивали в улыбке. — Ну ты и гандон! — она вздохнула. — Наверное… когда обратила внимание на его милое личико на той вылазке и мне захотелось его поцеловать.. Веснушки, румянец, он еще таким задумчивым был. И еще… его смех. Он такой искренний. Оскар поднял голову, его щеки залил румянец, а взгляд был полон нежности. Яр, сделав пару выводов в серьезной заинтересованности обоих подростков друг в друге, подмигнул Оскару, который сидел, красный как рак, и старался не смотреть на Альму. — Ну что, Оскар-изобретатель? — прокричал Ярик, перекрывая музыку. — Все патентуешь свои чертежи? А вот Альма — это ж чистой воды уникальное изобретение! Тебе бы на нее патент оформить, пока кто-нибудь другой не умыкнул! Эксклюзивное право использования, так сказать! Оскар покраснел еще сильнее, пытаясь отшутиться, но Альма лишь звонко расхохоталась, бросив на Ярика дерзкий взгляд, а потом перевела его на Оскара. В этот момент что-то екнуло в груди у рыжеволосого. — Воу-воу, Ярик, ты что, только что передал Оскару полный патент на Альму? Это ж как официальное заявление о правах! — Принимаю! — торжественно произнес Оскар, словно давал клятву. — Обещаю защищать и оберегать! Альма, чья голова уже кружилась от коньяка и смеха, лишь хихикнула, не до конца понимая серьезность момента. — Патент? На меня? Ну ладно, пусть будет патент, — пробормотала она, махнув рукой. — главное, чтобы срок годности не истек, а то я не товар.. Вспышка Сначала вопросы были легкими, а действия — безобидными, но градус веселья и откровенности быстро рос. Ребята смеялись, делились секретами, которые никогда бы не рассказали в трезвом виде, и узнавали друг друга с совершенно новой стороны. В процессе игры, когда коньяк уже изрядно ударил в голову, Альма и Ирис вступили в шутливый, но горячий спор о стойкости к алкоголю. Ирис, пытаясь поддеть Альму, заявил, что она не сможет выпить целую бутылку коньяка самостоятельно. Альма, никогда не отступающая перед вызовом, особенно когда ее самолюбие было задето, с горящими глазами вызвалась это сделать. Несмотря на предупреждения Яра, который, хоть и был подшофе, сохранял остатки здравого смысла и хмуро качал головой, она настояла на своём. С каждым глотком жгучая жидкость обжигала горло, но Альма не сдавалась, пока не осушила бутылку до дна, с торжествующим видом поставив ее на стол. Алкоголь ударил ей в голову с такой силой, что мир вокруг поплыл, а мысли стали обрывочными и смелыми. Она почувствовала невероятную легкость и раскрепощенность. Шутка про патент витала в воздухе еще какое-то время, пока Альма, опьяненная коньяком и собственным внезапным, дерзким порывом, не дала Оскару опомниться, потянув его за собой из шумной гостиной в одну из соседних комнат. Вспышка Дверь за ними захлопнулась с глухим, окончательным стуком, отрезая их от веселого шума гостиной. Внезапная тишина, лишь слегка нарушаемая приглушенными басами музыки из-за стены, казалась оглушительной. Комната была небольшой, с низким потолком и окном, выходящим во двор, откуда лился тусклый свет уличного фонаря. Воздух был наэлектризован, пропитан запахом алкоголя, легкой пыли и чем-то еще, более острым — предвкушением. Оскар замер, словно пораженный молнией, его глаза расширились, когда Альма, не дала ему опомниться. Она шагнула к нему, ее движения были чуть неловкими, но полными решимости. Глаза горели лихорадочным блеском, в них плескалось вызов и нескрываемое желание. Оскар неосознанно отступил на полшага, упершись спиной в холодную стену, и в тот же миг она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его грудь поднимается и опускается под ее ладонями, а сердце отбивает бешеный ритм. Он был высокий, худой, и это ощущение под ее пальцами только заводило ее. — Ну что, патент? — прошептала она с иронией, ее голос был низким и соблазнительным, обжигая его ухо дыханием, пахнущим коньяком. Она поднялась на цыпочки, одной рукой опершись о его плечо, другой скользнув по шее, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. — Покажешь, как защищать будешь? Он едва успел выдохнуть, как ее губы накрыли его в голодном, требовательном поцелуе. Оскар застыл, не зная, куда деть руки, которые повисли вдоль тела, словно чужие. Он был совершенно обескуражен, ошеломлен этим напором, этой внезапной, пьянящей дерзостью. Его губы, сухие и неуверенные, лишь слегка отвечали на ее властный натиск, а язык, казалось, онемел. Она вела, полностью поглощая его, и Оскар, краснея до самых корней волос, чувствовал, как его мир переворачивается. Она отстранилась на мгновение, чтобы перевести дыхание, и, не отрывая взгляда от его совершенно ошеломленного лица, начала расстегивать пуговицы на его рубашке, ее пальцы дрожали, но были настойчивы. — Ты… ты чего? — пробормотал Оскар, его голос был глухим от шока и нарастающего, совершенно незнакомого возбуждения. Он был околдован этим напором. Его руки, до этого беспомощно висевшие, дернулись, но он не двинулся с места, словно оцепенел. — Чего? — она усмехнулась, расстегнув последнюю пуговицу и толкнув рубашку с его плеч. Ткань соскользнула на пол, обнажая его торс. Оскар чувствовал, как краска заливает его лицо до самых ушей. Альма провела ладонями по его коже, чувствуя тепло и упругость мышц. — Хочу тебя. — Ее слова были прямыми, бескомпромиссными, лишенными всякого стеснения. Она потянула его за руку к небольшой кровати, стоявшей в углу, толкнула его, и он, споткнувшись, упал на матрас неловко, его локти и колени выпирали, а взгляд был совершенно потерянным. Альма тут же оказалась над ним, нависая, ее глаза изучали его, а на губах играла дерзкая, хищная улыбка. Ее руки скользнули к краю ее собственной футболки, и она одним движением стянула ее через голову, отбрасывая в сторону. Оскар сглотнул. Затем она расстегнула джинсы, и они с шорохом упали на пол. Теперь она была в одном белье — тонких кружевных трусиках и такого же цвета бюстгальтере, ее тело, освещенное тусклым светом, казалось особенно манящим. Его взгляд, до этого метавшийся по комнате, теперь приковался к ней, расширившись от смеси благоговения и смущения. — Смотри, — прошептала она, ее голос стал еще ниже, почти рычащим. — Я хочу, чтобы ты был моим. Сегодня. И не смей отказываться. Внезапно, словно по наитию, в нем что-то щелкнуло. Неловко, почти рывком, он обхватил ее бедра и, к своему собственному удивлению, перевернул, оказавшись сверху. Его лицо горело, но в глазах вспыхнула решимость, рожденная чистым, первобытным желанием, смешанным с абсолютным потрясением от происходящего. — Не смей? — он прорычал, или скорее прохрипел, его голос был низким и совершенно незнакомым даже ему самому, полным новообретенной силы. Он прижал ее тело к матрасу, его тяжесть была приятной, обволакивающей. — Думаешь, я позволю тебе так просто командовать? Его поцелуй был уже не ответным, а завоевательным, хоть и немного неуклюжим. Он впился в ее губы, его язык требовательно проник внутрь, исследуя ее рот, отбирая инициативу. Альма, хоть и была удивлена этим внезапным перехватом власти, почувствовала волну возбуждения, которая прокатилась по ее телу. Ей нравилось, как он отвечал на ее вызов, как он принимал ее игру, но при этом делал ее своей. Оскар начал целовать ее шею, спускаясь ниже, к ключицам, к ложбинке между грудей. Его руки скользили по ее телу, исследуя каждый изгиб, каждый сантиметр кожи сквозь тонкую ткань ее белья. Он чувствовал тепло ее тела, упругость ее груди под ладонями, каждый нерв в его теле кричал от желания. Он прижимался к ней всем своим существом, чувствуя, как их белье становится тонкой, почти неощутимой преградой между разгоряченными телами. В его движениях не было отработанной нежности, только чистая, первобытная страсть, вырвавшаяся наружу. Он двигался порывисто, затем его движения становились глубже и настойчивее, ведомые инстинктом, а не опытом. Он искал, находил, терял ритм, но каждое его прикосновение было пропитано чистым, необузданным желанием. Альма выгнулась под ним, ее тело горело. Она чувствовала каждое его прикосновение, каждый вздох, его настойчивое, но неловкое движение бедер, прижимающихся к ней. Вздох сорвался с ее губ, смешанный с его тяжелым, прерывистым дыханием. Комната наполнилась их стонами, шорохом простыней и звуками тел, сплетающихся в жарком, беспорядочном танце. Оскар сжимал глаза, словно не в силах смотреть, или же от накатывающих волн наслаждения. Альма цеплялась за его спину, ее ногти впивались в его кожу, оставляя красные следы. Она больше не командовала, она полностью отдалась его власти, позволяя ему вести их обоих к краю. Каждое движение, каждое прикосновение вызывало новый всплеск ощущений, растворяя ее в водовороте наслаждения. Время потеряло всякий смысл. Существовали только они двое, их тела, их желания, их дыхание, их стоны, смешивающиеся в единую, лихорадочную симфонию. Когда они достигли пика, мир взорвался фейерверком чувств, а потом медленно осел, оставляя после себя лишь блаженное изнеможение. Оскар рухнул рядом с ней, тяжело дыша, его сердце все еще колотилось где-то в горле. Он неловко притянул ее к себе, чувствуя жар ее кожи, и уткнулся лицом в ее волосы, словно прячась. Альма, обессиленная, но невероятно довольная, прижалась к нему. Внутри нее разливалось тепло, не только от близости, но и от осознания того, что произошло. Это было дико, спонтанно, но невероятно правильно. А Оскар лежал, обнимая ее, и смотрел в потолок. Лицо его горело, и он был почти уверен, что все еще красный, как рак. Его сердце все еще бешено колотилось, а в голове проносились мысли о том, что эта ночь изменила все. Это было нечто совершенно новое, о чем он мог только догадываться, и это превзошло все его самые смелые ожидания. Он наконец-то получил ее, и это было лучше, чем он мог себе представить. Он чувствовал ее тепло, ее дыхание на своей груди, и понимал, что это не просто мимолетная связь. Это было начало чего-то настоящего, дикого и непредсказуемого, как сама Альма, но в то же время удивительно правильного. Он нежно поцеловал ее в макушку, вдыхая запах ее волос, смешанный с ароматом кожи и коньяка. — Знаешь… — прошептал он, его голос был низким и хриплым от эмоций. — Я думаю, у этого патента есть срок действия. Альма, уже почти провалившаяся в сон, слабо улыбнулась. — И какой же? — пробормотала она, прижимаясь к нему сильнее. — Пожизненный, — прошептал Оскар, сильнее прижимая ее к себе. — Если ты не против. Она чуть слышно рассмеялась, ее смех был усталым, но полным счастья. — Нисколько. Я думаю, это самое лучшее, что могло со мной случиться. И теперь он знал, что его «патент» на нее был не просто шуткой Яра, а самой настоящей реальностью. И он был готов защищать ее, во всех смыслах этого слова. Каждый день. Альма почти сразу же провалилась в тяжелый, алкогольный сон, чувствуя себя в полной безопасности в его объятиях, а Оскар лежал, обнимая ее, и смотрел в потолок, чувствуя, как его мир наконец-то встал на свои места. Воспоминания нахлынули, яркие и четкие, как будто это было только что. Альма открыла глаза и посмотрела на Оскара, потом на Мак. — Так вот че за «патент»… — она покачала головой, на губах появилась легкая улыбка. — Это же просто шутка, да? Оскар усмехнулся, поглаживая ее по волосам. — Ну, Ярик передал, я принял. Всё по-честному. Теперь ты моя, по патенту. Мак рассмеялась. — Ага, так что теперь, Альмочка, все вопросы по уходу и защите — к твоему новому законному владельцу! А Ярик свободен от братских оков! Несмотря на жуткий сон и похмелье, она чувствовала себя в безопасности. И, возможно, этот «патент» был не таким уж и плохим делом.