Соседский роман с элементами бытового насилия

—

  Тот день запомнился Билли Айлиш жарким солнцем, прилипшим к асфальту, и густым запахом свежескошенной травы. Лето 2019-го было душным, но в воздухе витало что-то новое — будто сама вселенная затаила дыхание перед переменами.     Грузовик с потёртыми боками стоял напротив, его кузов зиял пустотой, а на крыльце соседского дома уже толпились коробки, обтянутые скотчем. Билли наблюдала из окна своей комнаты, лениво перебирая прядь тёмно-зелёных волос. Ей было восемнадцать, и в её жизни уже было столько шума, столько огней и глаз, что простые вещи — вроде переезда соседей — казались почти медитативными.     — Билли! — снизу донёсся голос Мэгги. — Собирайся, идём знакомиться!     Она нехотя оторвалась от подоконника, потянулась и спустилась вниз. В гостиной уже ждала вся семья: мама с тарелкой домашнего печенья, папа с бутылкой вина, Финнеас, лениво перебирающий струны гитары.     — Новые соседи, — улыбнулась Мэгги, поправляя салфетку под печеньем. — Надо быть дружелюбными.     Билли лишь кивнула.            Дверь открыла она.     Девушка.     Она была ровестницой Билли.   Высокая, с длинными волосами цвета пшеницы, чуть вьющимися на концах, будто их только что трепал ветер. Зелёные глаза — не просто зелёные, а будто пропитанные летом, с золотистыми искорками внутри. Она улыбнулась, но в уголках губ читалась лёгкая усталость.     — Привет! — её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Я Кира.     За её спиной маячила тень — высокий парень, Денис. Темноволосый, с резкими чертами лица и тёмными глазами, в которых плавала какая-то невысказанная мысль. Он кивнул, но не улыбнулся.     — Входите, — пригласила Кира, отступая вглубь дома.     Воздух внутри был пропитан пылью и свежей краской. Коробки громоздились у стен, на полу валялись обрывки скотча. На кухне, однако, уже стоял чайник, и Кира ловко разливала чай по кружкам, будто этот дом был её давней крепостью.     — Вы из России? — Мэгги устроилась за столом, любопытство светилось в её глазах.     — Да, — ответила Кира, передавая чашку Билли. Их пальцы едва коснулись, и Билли почему-то вздрогнула.     — Мы переехали недавно, — добавил Денис. Его акцент был гуще, грубее. Он говорил медленно, будто взвешивая каждое слово.     — А как вы познакомились? — Мэгги, конечно, не могла не спросить.     Кира рассмеялась, но смех её был странным — лёгким сверху, но где-то в глубине звенел, как надтреснутый колокольчик.     — О, это долгая история.     Денис что-то пробормотал по-русски.     И тут что-то изменилось.     Кира не дрогнула, но её пальцы слегка сжали чашку. Её ответ был таким же спокойным, но в воздухе вдруг запахло грозой.     — Не начинай, — сказала она тихо, тоже по-русски.     Билли не понимала слов, но напряжение пронзило комнату, как электрический разряд.     Мэгги, казалось, ничего не заметила, но Билли почувствовала.     Это было как две стихии — огонь и лёд, сталкивающиеся в одном пространстве. Кира не опускала глаз, её поза была расслабленной, но в каждом мускуле читалась готовность к бою. Денис сжал челюсть, его пальцы постукивали по столу — раз-два, раз-два, будто отсчитывая ритм неназревающей бури.     А потом — будто ничего и не было.     — В общем, мы поженились полгода назад, — Кира повернулась к Мэгги, и её лицо снова озарилось вежливой улыбкой.     Но Билли уже не могла отвести взгляд.     Потому что это было не просто знакомство.     Это было начало чего-то… горячего.     Горячего, как шёпот на грани крика.     Как взгляд, в котором смешались вызов и боль.     Как любовь, которая больше походила на войну.    

—

    Прошло всего два дня с тех пор, как Кира и Денис переехали в соседний дом, но их присутствие уже висело в воздухе, как наэлектризованный гул перед грозой.     Билли лежала на кровати, в наушниках, но музыка не заглушала тревожное напряжение, которое, казалось, просачивалось сквозь стены. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ритме, но внезапно —     Грохот.     Глухой, резкий, как падение чего-то тяжёлого.     Она сорвала наушники.     Тишина.     Потом — голоса.     Сначала приглушённые, словно их сдерживали зубами, но с каждой секундой они набирали силу, как волна перед тем, как разбиться о скалы.     — Ты вообще слышишь себя?! — голос Киры, резкий, как лезвие.     Ответ Дениса был ниже, гуще, но от этого не менее опасным.     Билли не понимала слов — они говорили по-русски, — но интонации были универсальны. Это был не просто спор. Это была битва.     Она подошла к окну, не включая свет, чтобы её не заметили.            За стеной что-то упало снова. Звон разбитого стекла.     — Всё, хватит! — крикнула Кира, и её голос сорвался на высокой ноте, будто она больше не могла держать его в узде.     Дверь соседского дома с треском распахнулась, и они вывалились на улицу, как два штормовых фронта, сталкивающихся в небе.     Кира вышла первой. Её длинные светлые волосы были растрёпаны, лицо раскраснелось, а зелёные глаза горели, как вспышки молний. Она развернулась к Денису, который шагнул за ней, его тёмные глаза были почти чёрными от гнева.     — Ты вообще думаешь, что говоришь?! — она толкнула его в грудь, и он отшатнулся, но не от боли, а от ярости.     — Перестань! — он схватил её за запястье, но она вырвалась одним резким движением.     Билли замерла у окна, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже на улице. Она должна была отвернуться, уйти, но не могла. Это было как смотреть на пожар — страшно, но невозможно отвести взгляд.     Денис что-то крикнул, его голос прорвался сквозь ночь, как рвущаяся сталь. Кира засмеялась, но это был не смех, а что-то острое, ядовитое.     — Ты смешной! — она снова толкнула его, на этот раз сильнее.     Он схватил её за плечи, не то чтобы удержать, не то чтобы встряхнуть. Их лица были так близко, что, казалось, ещё секунда — и они либо поцелуются, либо вцепится друг другу в горло.     Билли почувствовала, как по спине пробежали мурашки.     Это не была просто ссора.     Это было что-то живое, что-то дикое, что-то, в чём было столько страсти, что она почти физически ощущалась в воздухе.     Кира вырвалась, отпрянула назад, её грудь быстро вздымалась.     — Я не буду это терпеть!     Денис что-то сказал в ответ, тише, но его голос дрожал.     И вдруг — пауза.     Они стояли друг перед другом, оба дрожащие, оба на грани.     А потом Кира резко развернулась и ушла обратно в дом, хлопнув дверью так, что стекло задрожало.     Денис остался на улице. Он провёл рукой по лицу, потом сжал кулаки, будто боролся с желанием что-то разбить.     Билли видела, как его плечи поднялись и опустились в глубоком, неровном вздохе.     Потом он тоже ушёл.     Но дверь не закрыл.            Билли наконец оторвалась от окна. Её ладони были влажными, дыхание сбившимся.     Она не понимала, что это было.     Но одно она знала точно —     Это было только начало.    

—

    Прошёл месяц.     Месяц, за который Билли успела привыкнуть к странному, пульсирующему ритму жизни новых соседей. Их дом словно дышал — то сжимался в гневе, то расширялся в смехе, то замирал в тишине, натянутой, как струна перед разрывом.     Но сегодня...     Сегодня был один из  тех  дней.            Билли вернулась со съёмок поздно. Новый клип вытянул из неё все силы — бесконечные дубли, яркий свет софитов, которые резали глаза, и постоянное «Ещё разок, Билли, давай с другим выражением». Она скинула кроссовки у входа, прошмыгнула на кухню, на ходу выпила стакан воды и, даже не включая свет, поднялась в свою комнату.     Ей хотелось только одного — рухнуть на кровать и провалиться в сон.     Но когда она подошла к окну, чтобы закрыть шторы, её взгляд сам собой скользнул в сторону соседского двора.     И она замерла.            Двор был залит мягким золотом заката. Длинные тени от деревьев ложились на траву, и в этом тёплом свете, будто в старом фильме, двигались две фигуры.     Кира и Денис.     Они расстелили на траве коврики для йоги и сейчас синхронно вытягивались в позе «собаки мордой вниз». Кира — грациозно, её светлые волосы, собранные в небрежный хвост, падали на плечи, когда она наклонялась ниже. Денис — сосредоточенно, его мускулы напрягались под тонкой футболкой, но движения были плавными, почти медитативными.     Билли невольно прислонилась к оконному косяку.     Они выглядели...  гармонично .     Как две ноты, сливающиеся в идеальный аккорд.            Кира что-то сказала, и Денис рассмеялся — тихо, по-домашнему. Потом он выпрямился, потянулся к бутылке с водой и, прежде чем сделать глоток, протянул её сначала ей.     Она улыбнулась, взяла бутылку, и их пальцы ненадолго соприкоснулись.     Билли вдруг почувствовала странное щемящее чувство где-то под рёбрами.     Потому что это было так...  обычно .     Так  нормально .     И после всех тех скандалов, которые гремели за их стеной, после криков, хлопанья дверей, после того, как они чуть не разорвали друг друга на части всего пару недель назад — сейчас они выглядели  счастливыми .            Денис опустился на траву рядом с Кирой, и она, не говоря ни слова, прислонилась к его плечу. Он обнял её за талию, его пальцы слегка сжали её бок, будто проверяя, реальна ли она.     Они сидели так, глядя на закат, и в этом молчании было больше нежности, чем в тысяче слов.     Билли вдруг представила, как это — чувствовать такую близость. Такую простую, такую сложную. Когда один человек может быть твоей бурей и твоим затишьем.     Когда любовь — это не только страсть, но и  выбор .     Выбор остаться, даже когда трудно.     Выбор начать заново.            Кира повернула голову и что-то прошептала Денису на ухо. Он улыбнулся — по-особенному, так, как улыбаются только тем, кто знает все твои тёмные уголки — и нежно прикоснулся к её подбородку.     А потом они поцеловались.     Не страстно, не отчаянно, как в кино.     А  нежно .     Как будто это был их первый поцелуй.     Или как будто каждый их поцелуй — первый.            Билли наконец отвела взгляд.     Она не хотела быть зрителем. Не хотела, чтобы это стало спектаклем.     Потому что это было  настоящее .     Настоящее, хрупкое, как утренний свет.     Как эти редкие дни, когда в их доме царил мир.     Когда Кира и Денис забывали, как больно ранить друг друга, и помнили только, как  любить .            Билли закрыла шторы.     Но образ их двора, залитого закатом, двух силуэтов на траве — остался у неё перед глазами.     Как напоминание.     О том, что любовь — это не только взрывы.     Но и тихие моменты  между  ними.  

—

      5:17 утра.     Билли проснулась от звука, похожего на падение шкафа. Ее веки слипались, сознание цеплялось за остатки сна, но новый грохот окончательно вырвал ее из объятий дремоты.     —  Опять...      Она с силой вжалась лицом в подушку, пытаясь заглушить мир, но тут раздался голос Киры — резкий, пронзительный, будто лезвие, разрезающее утреннюю тишину.     —  Ты вообще слышишь себя?!      Ответ Дениса был глухим, но ярость в нем бушевала не меньше. Их слова сливались в огненный поток русского языка, который Билли не понимала, но  чувствовала  всем телом — каждый акцент, каждый сдавленный возглас, каждый хриплый выдох, наполненный ненавистью и чем-то еще... чем-то, что заставляло ее сердце биться чаще.     Она сорвалась с кровати и, не включая свет, подошла к окну.            Двор был погружен в предрассветную синеву, но фигуры Киры и Дениса выделялись четко, будто вырванные из темноты вспышкой. Они стояли друг напротив друга в спортивных леггинсах и ветровках — видимо, собирались на пробежку, но вместо этого устроили очередную битву.     Кира трясла перед собой телефоном, ее светлые волосы, собранные в тугой хвост, резко взлетали с каждым движением.     —  Ты обещал! Обещал, Денис!      Он что-то крикнул в ответ и резко развернулся, делая шаг к дому, но она вцепилась ему в рукав.     —  Нет, мы не заканчиваем, пока ты не ответишь!      Денис резко дернулся, освобождаясь, его лицо исказила гримаса — не просто злости, а чего-то глубже, как будто каждое ее слово прожигало его насквозь.     Билли прижала ладонь к стеклу.     Они были красивы в этой ярости.     Страшно красивы.     Как две стихии, столкнувшиеся в небе.            —  Хорошо! Беги один, как всегда!  — Кира вдруг отпрянула, ее голос сорвался на высокой ноте.     Она резко развернулась и рванула к калитке, даже не оглядываясь.     Денис не стал ее останавливать.     Он просто стоял, сжав кулаки, его грудь вздымалась, а глаза горели в полумраке.     А потом —     Он резко пнул ближайший цветочный горшок.     Земля рассыпалась по тротуару.            Кира уже исчезла за поворотом, ее шаги быстро затихли вдали.     Денис еще секунду стоял, потом резко дернул головой, словно стряхивая с себя что-то, и...     Побежал.     Но не за ней.     В  противоположную  сторону.            Билли не двигалась.     Она смотрела, как их фигуры растворяются в утреннем тумане —     Одна налево.     Другая направо.     Как будто между ними пролегла невидимая черта, которую они оба боялись пересечь.            Солнце только начало подниматься, окрашивая небо в бледно-розовый цвет.     Где-то вдали кричали птицы.     А в доме напротив царила тишина.     Пустая.     Натянутая.     Как пауза между ударами сердца.    

 —

  Это  утро началось с хлопка двери, который прозвучал как выстрел. Денис, был напряжен, он грубо захлопнул дверь за собой, даже не оглянувшись. Его черная Audi взревела мотором, и через секунду он исчез за поворотом, оставив после себя лишь запах выхлопных газов и тяжелое молчание.     Билли стояла у окна, обхватив локти. Она чувствовала это странное напряжение, которое всегда оставалось после их ссор — будто воздух был пропитан статикой, и любое движение могло вызвать новую искру.     Но сейчас дом напротив выглядел мирным.     Тихим.     Как будто вчерашняя буря никогда не бушевала.            Кира появилась во дворе только к полудню.     Билли, уже привычно устроившись на подоконнике с чашкой чая, наблюдала, как соседка выходит на солнце, щурясь от яркого света. На Кире были потертые джинсовые шорты и свободная бордовая майка — цвет, который странным образом делал ее зеленые глаза еще ярче, еще глубже. Она потянулась, обнажив полоску кожи на животе, и Билли невольно отвела взгляд, чувствуя, как что-то внутри нее странно сжимается.     Кира взяла садовые ножницы и принялась подстригать кусты, двигаясь легко, почти танцуя. Ее волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались прядями, и она время от времени откидывала их назад, оставляя на лбу размазанные следы земли.     Билли не могла оторвать глаз.     В этом была какая-то... гармония.     Кира казалась на своем месте — здесь, среди зелени, под солнцем, без криков, без ссор.     И вдруг Билли поняла, что хочет быть ближе.     Не просто наблюдать.     А  понять .            Она вышла во двор, даже не осознавая, когда приняла это решение.     — Привет, — сказала Билли, останавливаясь в паре шагов от Киры.     Та обернулась, и на ее лице сначала мелькнуло удивление, а затем — теплая, искренняя улыбка.     — О, Билли! — Кира вытерла руки о шорты, оставляя грязные разводы. — Решила проверить, не угробила ли я свои петунии?     — Ну... — Билли ухмыльнулась. — Может быть.     Кира рассмеялась, и этот звук был таким легким, таким настоящим, что Билли почувствовала, как что-то внутри нее откликается.     — Не переживай, я хоть и кричу как сумасшедшая иногда, но с растениями лажу, — Кира присела на корточки, поправляя один из цветков. — Они, в отличие от людей, не предают.     В ее голосе прозвучала горькая нотка, но через секунду она снова улыбалась, будто и не было этого момента.     Билли присела рядом, чувствуя тепло земли сквозь тонкую ткань своих штанов.     — Ты часто этим занимаешься?     — Садом? — Кира задумалась. — Да, наверное. Это... успокаивает. После работы особенно.     — А чем ты занимаешься?     — PR-менеджер. В основном веду соцсети и рекламные кампании для разных брендов, — она посмотрела на Билли, прищурившись. — Хотя, думаю, тебе это знакомо.     Билли кивнула.     — Да, но у меня этим целая команда занимается.     — Повезло, — Кира усмехнулась. — Я сама себе и команда, и начальник, и уборщица.     Они рассмеялись, и на мгновение Билли забыла, что Кира — это та самая девушка, которая еще вчера орала на своего мужа так, что стекла дрожали.     Сейчас она казалась... другой.     Настоящей.            — Мне нравится твоя майка, — вдруг сказала Билли.     Кира посмотрела вниз, будто забыв, во что одета.     — Спасибо. Бордовый — мой цвет.     — Вижу.     — Да?     — Ну... — Билли жестом указала на нее. — Майка, лак на ногтях, даже сережка.     Кира удивилась, затем рассмеялась.     — Наблюдательная, да?     Билли почувствовала, как тепло разливается по щекам.     — Профессиональная деформация.     — Ага, конечно, — Кира подмигнула.     Они замолчали, но тишина была приятной. Не неловкой, а... спокойной.     — Ты знаешь, — Кира вдруг заговорила, — я давно тебя знаю.     Билли подняла бровь.     — Да?     — Ну, не  знаю  знаю, но... — она жестом показала на телефон. — Ты же популярная.     Билли фыркнула.     — Не всегда это плюс.     — Представляю, — Кира вздохнула. — Хотя Денис тоже актер, но у него пока не такой уровень... известности.     При упоминании мужа ее голос изменился — стал чуть жестче, чуть холоднее. Билли почувствовала, что сейчас не время углубляться в эту тему.     — Так что, лаванду сажаешь? — она кивнула на клумбу.     Кира оживилась.     — Да! Она же успокаивает. Может, и Денису поможет.     Она сказала это с иронией, но в глазах была грусть.            Они провели так еще час — говорили о музыке, о работе, о глупостях. Кира оказалась потрясающим собеседником — острой, смешной, с неожиданными взглядами на жизнь.     И чем дольше Билли слушала ее, тем больше понимала:     За этой вспыльчивостью, за этими ссорами с Денисом...     Кира была  живой .     Настоящей.     И в этом была ее сила.            Когда Билли вернулась домой, она еще долго смотрела в окно.     Кира все еще копошилась в саду, ее бордовая майка ярко выделялась среди зелени.     И Билли вдруг поймала себя на мысли, что ждет...     Ждет, когда они снова заговорят.     Ждет, чтобы узнать ее  больше .     Потому что впервые за долгое время...     Кто-то казался ей  интереснее , чем ее собственные мысли.      

—

        24 декабря. 11:47 вечера.      Билли свернулась калачиком на кровати, уткнувшись в экран телефона. Губы её непроизвольно подрагивали в улыбке — Зоя, её лучшая подруга, только что прислала очередную глупую гифку с котиком в рождественском свитере.     "Представляю, как ты сейчас там, в своём тёмном уголке, как летучая мышь, ненавидящая праздники" , — напечатала Зоя.     Билли фыркнула.     "Я не ненавижу. Я просто... не участвую" , — ответила она, бросая взгляд на заваленный фантиками от шоколадок стол и гирлянду, которую Финнеас так и не смог заставить её повесить.     За окном падал снег — редкое для Лос-Анджелеса явление, будто сама вселенная решила подарить им белое Рождество.     И тут — стук в дверь.     Громкий, настойчивый.     Билли нахмурилась.  Кто это в такую ночь?..             Голоса внизу.     Мэгги, взволнованно причитающая:  "Боже мой, вы пришли!"      И потом —  её  голос.     Яркий, звонкий, как колокольчик.     —  С Рождеством!      Билли замерла.     Не может быть...      Она сползла с кровати и, не осознавая почему, крадучись спустилась по лестнице, замирая на последней ступеньке.            Кира стояла в прихожей, вся сияющая, с огромной корзиной имбирных пряников в руках. Её волосы — больше не светлые, а тёмно-каштановые, с медными переливами — мягкими волнами спадали на спину, идеально сочетаясь с бордовым свитером и такими же тёмными, почти чёрными джинсами.     Рядом Денис — высокий, угрюмый, с лицом, будто высеченным из льда. Он держал бутылку вина, но по его напряжённой позе было видно: он здесь против своей воли.     — Мы не могли не зайти! — Кира протянула корзину Мэгги, и та ахнула от восторга. — Я пекла всю ночь, Денис чуть не выбросил их в окно, когда они подгорели, но...     —  Кира ... — предупредительно буркнул Денис.     Она проигнорировала.     — ...но в итоге получилось съедобно!     Мэгги рассмеялась и тут же заметила Билли.     — О, смотрите, кто решил присоединиться!     Кира обернулась, и её зелёные глаза — такие же яркие, как Билли помнила — встретились с её взглядом.     — Билли! — Она улыбнулась, и в этом было столько тепла, что Билли невольно сделала шаг вперёд. — Мы так давно не виделись!     Полгода.      Полгода Билли была в туре.   Полгода с того дня в саду.     Билли хотела что-то сказать, но тут её взгляд упал на руку Киры — на ту, что лежала на животе.     На  еле заметную  округлость под свитером.            — Ч-чай? — выдавила Билли, чувствуя, как голос предательски дрогнул.     — С радостью! — Кира, казалось, не заметила её замешательства.     Денис же заметил.     Его тёмные глаза сузились, будто он  знал , о чём она подумала.     И в них читалось предупреждение.            На кухне пахло корицей и мёдом.     Мэгги хлопотала у плиты, Финнеас лениво разглядывал пряники, а Денис сидел, откровенно демонстрируя, что хочет быть где угодно, но только не здесь.     Кира же...     Кира  сияла .     Она болтала о новом проекте на работе, о том, как перекрасила волосы ("Надоел блонд, решила, что надо что-то менять"), о том, как Денис наконец получил роль в независимом кино...     И ни слова.     Ни  одного  слова о самом главном.     Билли не могла отвести взгляд от её живота.     — Так вы... — она осторожно начала, но тут Денис резко встал.     — Нам пора.     Тишина.     Кира на секунду замерла, затем поднялась, её лицо было странно пустым.     — Да, конечно... — Она улыбнулась, но это уже не было той искренней улыбкой, что в прихожей. — Спасибо за чай.     Мэгги, ничего не понимая, закивала:     — Заходите ещё!     Денис уже надевал пальто.     Кира посмотрела на Билли — долгим,  знающим  взглядом.     — Увидимся.     И они ушли.            Билли стояла у окна, наблюдая, как они идут к своему дому.     Денис что-то резко говорил, жестикулируя.     Кира молчала.     Потом он открыл ей дверь, и она зашла в дом, бережно придерживая живот.     Бережно.      И тогда Билли  поняла .     Она отвернулась.     На столе лежал пряник — в форме ангела.     Она взяла его и разломила пополам.      

—

    3 января. 10:23 утра.      Билли только что вернулась с утренней пробежки, когда услышала первый удар.     Глухой, тяжёлый, как падение тела на пол.     Она замерла посреди гостиной, капля пота скатываясь по виску. Из открытого окна доносились приглушённые крики — сначала Киры, пронзительные и резкие, потом Дениса, низкие, как гул подземного толчка.     "Опять..."      Она медленно подошла к окну, даже не осознавая, зачем.            Картина была одновременно жуткой и завораживающей.     Кира, вся в белом халате (он развевался, как парус во время шторма), швыряла вещи Дениса из окна второго этажа. Рубашки, книги, даже его любимые наушники — всё летело в кусты под равнодушным зимним солнцем.     —  Ты конченый! Совсем!  — её голос сорвался на хрип.     Денис появился в дверях, его лицо было искажено яростью.     —  Прекрати!      Он схватил первую попавшуюся кружку (подарок Киры, Билли помнила её — с надписью "Лучшему мужу") и швырнул в стену.     Фарфор разлетелся на осколки.     Кира не дрогнула.     —  Ещё одну. Попробуй.      Её голос был тихим.     И от этого — страшнее.            Билли сглотнула.     Она хотела отойти.     Должна  была отойти.     Но тут Кира резко развернулась и —     Побежала.     Вниз по лестнице, через гостиную, к входной двери.     Без куртки.     Без телефона.     Без  всего .     И прямо к  ней .            — О боже...     Билли рванула к входной двери, едва успевая осознать, что происходит.     Стук.     Ещё сильнее.     Стук.     —  Билли!      Она распахнула дверь.            Кира стояла на пороге, дрожащая, босая, с мокрыми от слёз щеками. Её каштановые волосы слиплись от слёз, а зелёные глаза были огромными, как у загнанного зверя.     — Я... я не знала, куда идти... — её голос сломался.     Билли не думала.     Просто  действовала .     — Заходи.     Она потянула Киру за руку (та была ледяной) и захлопнула дверь.            На кухне пахло мятным чаем и корицей.     Билли налила Кире чашку, руки её дрожали.     — Вот... пей.     Кира обхватила чашку пальцами, будто боялась, что её отнимут.     — Спасибо...     Тишина.     Неловкая.     Тяжёлая.     Билли  ненавидела  тишину.     — Э-эм... — она заерзала на стуле. — В туре с Финнеасом был прикол...     Кира подняла глаза.     — Мы в Берлине, да? И там этот... — Билли жестикулировала, как клоун. — Этот чертов музей восковых фигур. И Финнеас такой...     Она скорчила гримасу, пародируя брата.     —  "Билли, это не настоящее, это воск, перестань орать!"      Кира фыркнула.     Слабенько.     Но  фыркнула .     — Правда?     — Клянусь, — Билли кокетливо подмигнула. — Я чуть не сломала статую Элвиса.     Ещё одна тишина.     Но уже не такая тяжёлая.            Кира допила чай и вдруг сказала:     — Я беременна.     Билли  знала .     Но услышать это вслух...     — О...     — Три месяца, — Кира положила руку на живот, едва заметный под халатом. — Он не хотел.     "Он" .     Денис.     — Он... — Кира сглотнула. — Сказал, что я сделала это специально.     Билли сжала кулаки.     — Тупой ублюдок.     Кира рассмеялась.     Горько.     — Да.     И вдруг —     Заплакала.     По-настоящему.     Билли не думала.     Просто обняла её.            Кира пахла ромашковым шампунем и чем-то ещё...     Чем-то  тёплым .     Она дрожала, как лист, и Билли чувствовала каждую её косточку.     — Всё будет хорошо, — прошептала она, не зная, правда ли это.     Кира не ответила.     Просто  держалась .     Как за последнюю надежду.            За окном завыл ветер.     Где-то вдали хлопнула дверь.     Но в этом доме, в этой кухне, с чаем и глупыми историями...     Было  тихо .     И это было главное.      

—

    17 января. 3:47 дня.      Билли сидела на подоконнике своей спальни, прижав колени к груди, и кусала губы до крови. В руках она сжимала телефон — только что закончился долгий, изматывающий разговор с продюсером, но все мысли были заняты другим.     Из открытого окна доносились голоса.     Их  голоса.     Сначала — Киры. Резкий, как удар хлыста:     —  Опять эти духи! Ты даже не удосужился проветрить, мразь!      Потом — Дениса. Глухой, опасный, как гром перед штормом:     —  Прекрати истерику!      Билли закрыла глаза. Она  знала , что не должна подглядывать, не должна вмешиваться, но...     Но она уже втянулась.     Как в дурной сериал, от которого невозможно оторваться.            Она выглянула в окно.     Кира стояла посреди двора, бледная, в одном только растянутом свитере (бордовом, конечно), хотя на улице было не больше +10. Её каштановые волосы взъерошены, лицо искажено гримасой ярости и...     Страха?      В руках она сжимала какую-то женскую блузку — явно не свою.     Денис шагнул к ней, его тень накрыла Киру, как туча.     —  Отдай.      —  На!  — Кира швырнула блузку ему в лицо. —  Можешь передать своей шлюхе!      Денис не среагировал.     Просто стоял.     Молча.     А потом...     Он  рассмеялся .     Холодно.     Беззвучно.     И это было страшнее любого крика.            Билли видела, как Киру будто подкосило. Она схватилась за живот (ещё плоский, но уже  значимый ) и...     Замерла.     Её лицо вдруг побелело.     —  Денис...      Голос её был уже другим.     Тонким.     Испуганным.     Денис перестал смеяться.            Билли не поняла, что случилось.     Она только видела, как Кира медленно оседает на землю, а Денис вдруг бледнеет и хватает телефон.     Его руки дрожали.     Они дрожали.             Скорая приехала через 12 минут.     Билли считала каждую секунду, впиваясь ногтями в подоконник.     Она видела, как медики вынесли Киру на каталке — маленькую, бледную, с закрытыми глазами.     Видела, как Денис сел в машину вслед за ними — его лицо было каменным, но в глазах...     В глазах был  ужас .            Дом напротив опустел.     На лужайке валялась та самая блузка — белая, с кружевами, теперь испачканная в грязи.     Билли не могла отвести от неё взгляд.                Месяц спустя.      Кира вернулась.     Одна.     Без живота.       Билли узнала от мамы — выкидыш. На 4 месяце.     Она стояла у окна и смотрела, как Кира медленно идёт к своему дому.     Её волосы были тусклыми.     Глаза — пустыми.     А бордовый свитер (всё тот же) висел на ней, как на вешалке.     Дениса не было.     (Он уехал на съёмки. На следующий день после того как Киру увезли на скорой в больницу.)            Билли вдруг вспомнила тот день в саду.     Как Кира смеялась, сажая петунии.     Как её глаза блестели на солнце.     Как она сказала:  "Они, в отличие от людей, не предают."      Теперь петунии засохли.     А Кира...     Кира просто стояла посреди своего двора, глядя в никуда.     И впервые за всё время...     Была абсолютно тихой.           

— 

  5:17 утра.     Билли проснулась от звука хлопающей машины. Она приподнялась на локте, разглядывая через полупрозрачные шторы, как черный Audi Дениса медленно выезжает со двора. В предрассветной дымке его силуэт казался призрачным – будто не настоящий мужчина, а тень, крадущаяся в ранний час.     "Цветы" , – догадалась Билли, прижимая ладонь к холодному стеклу.     Она знала, что сегодня особенный день.     28 мая.     День рождения Киры.   Ей исполнялось 20 лет.      Билли перевернула подушку, пытаясь заснуть, но мысли крутились, как назойливые мухи. На тумбочке лежал аккуратно завернутый подарок – маленькая коробочка в бордовой бумаге (конечно же бордовой) с серебряной лентой. Внутри – серьги. Неброские, изящные, почти такие же, как те, что Кира носила каждый день.     "Она даже не посмотрит в мою сторону" , – Билли зарылась лицом в подушку, но образ Киры не исчезал: ее смех, ее волосы, пахнущие ванилью и чем-то еще, что сводило Билли с ума.     Финнеас недавно подколол ее:     "Ты смотришь на нее, как голодный кот на закрытую банку тунца" .     Билли пнула его под столом.     Но он был прав.          Когда Билли снова проснулась, солнце уже клонилось к закату. Она потянулась к телефону – 18:34.     И тут – движение за окном.     Кира.     Билли замерла, как завороженная.     Кира стояла во дворе, освещенная золотым светом заката. На ней было платье – длинное, струящееся, цвета спелой вишни, с открытыми плечами и едва заметным блеском. Ее каштановые волосы, обычно собранные в небрежный хвост, сегодня были распущены, мягкими волнами спадая на спину.     Она выглядела...     Невероятной.     Билли почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.          Вскоре появился Денис – в идеально сидящем черном костюме, с огромным букетом красных роз. Он что-то сказал Кире, та рассмеялась, и на секунду они выглядели...     Счастливыми.     Как будто не было скандалов, не было больницы, не было того пустого взгляда Киры, когда она вернулась домой без ребенка.     Билли отвернулась.     Они сели в машину и уехали, оставив после себя лишь облако пыли и горький привкус у Билли во рту.          2:16 ночи.     Грохот.     Рев мотора.     Крики.     Билли, дремавшая на диване с гитарой на коленях, вскочила как ошпаренная.     За окном – черный Audi, остановившийся посреди улицы. Дверь пассажира распахнулась, и Кира буквально вывалилась наружу.     –  Ублюдок! – ее голос сорвался на крик.     Денис что-то прокричал в ответ, но Кира уже бежала – босиком, по асфальту, ее бордовое платье развевалось, как окровавленный флаг.     Билли даже не думала – просто рванула к двери.          –  Билли! – Кира стояла на пороге, вся дрожащая. Ее тушь растеклась по щекам, а губы были покусанные, почти до крови.     – Заходи, – Билли отступила, пропуская ее внутрь.     Кира пахла дорогими духами, алкоголем и...     Гневом.     Горячим, обжигающим.     – Он... – Кира схватилась за грудь, будто не могла дышать. – Он  посмел ...     Билли не спрашивала. Просто повела Киру на кухню, поставила чайник.          – Мы были в ресторане, – Кира сжала чашку в руках. – Все было... нормально. Пока он не получил звонок.     Она закусила губу.     –  От нее .     Билли почувствовала, как по спине пробежали мурашки.     – Он вышел поговорить. На  мой день рождения. А когда вернулся... – Кира резко вдохнула. – Сказал, что это "работа". Но я  знаю , Билли. Я знаю этот взгляд.     Чай остывал, но Кира даже не притронулась к нему.     – Я бросила ему торт в лицо.     Билли фыркнула. Не смогла сдержаться.     Кира посмотрела на нее – и вдруг тоже рассмеялась.     Это был хрупкий, дрожащий смех, но...     Это было лучше, чем слезы.          – Подожди, – Билли вскочила и побежала наверх.     Серьги.     Она схватила маленькую коробочку и, запинаясь на каждом шагу, вернулась на кухню.     – Это... для тебя. С днем рождения.     Кира открыла коробку – и ее глаза расширились.     – Билли...     Она подняла на нее взгляд – и впервые за этот вечер  улыбнулась по-настоящему.     – Спасибо.     Билли почувствовала, как лицо горит.     – Да ладно, это ерунда...     – Нет. – Кира вдруг взяла ее за руку.   – Это  не ерунда.          Фильм был лишь фоном – какой-то старый ромком, который Билли включила "для атмосферы".     Кира сидела, поджав ноги, ее новенькие серьги сверкали в свете телевизора.     – Я их обожаю, – прошептала она.     Билли улыбнулась в темноте.     Они не говорили о Денисе.     Не говорили о скандале.     Просто...     Существовали.     В этом тихом, хрупком моменте.          Когда Билли проснулась, у нее затекла шея.     Телевизор все еще работал, показывая титры.     А на другом конце дивана...     Спала Кира.     Ее платье смялось, волосы растрепались, а на губах застыла легкая улыбка.     Билли не решалась пошевелиться.     Просто смотрела.     И думала...     "Я так сильно тебя люблю" .     Но вслух не сказала ни слова.    

—

      Утро. 8:17.      В доме Айлиш царил хаос. Мэгги носилась между этажами с утюгом в руках, Финнеас пытался завязать галстук перед зеркалом, а Билли стояла у окна в спальне, прикусив нижнюю губу. Ее взгляд был прикован к соседскому двору.     Кира вышла первой — в облегающем черном платье с открытой спиной, ее каштановые волосы были собраны в элегантную прическу, оставляя открытыми новые сережки —  те самые , что Билли подарила ей на день рождения. Она поправила прядь волос, нервно оглядываясь на дверь.     Денис появился через минуту — в идеально сидящем смокинге, с холодной улыбкой на лице. Он что-то сказал Кире, та кивнула, не глядя на него, и они сели в машину.     Билли сжала кулаки.            BET Awards. 17:48.      Красная дорожка сверкала под вспышками камер. Билли шла впереди семьи, улыбаясь через силу. Ее платье — темно-зеленое, с переливами, как океан в лунном свете — шелестело при каждом шаге.     И тут она увидела  их .     Кира и Денис стояли в нескольких метрах, позируя фотографам. Денис держал Киру за талию, его пальцы впивались в ткань платья, будто метя территорию. Кира улыбалась, но ее глаза...     Ее глаза были пустыми.     Билли быстро прошла мимо.            Зал церемонии. 19:30.      Билли сидела за столом рядом с Финнеасом, бессмысленно ковыряя десерт вилкой.     — Ты вообще слушаешь? — Финнеас ткнул ее локтем.     — Что?     — Тебя только что объявили.     И тут Билли услышала свое имя.     "И награда за лучший саундтрек достается... Билли Айлиш и Финнеасу О’Коннеллу за 'No Time To Die'!"      Зал взорвался аплодисментами.     Она поднялась на сцену на автомате, улыбаясь, благодаря, но ее глаза искали только  ее .     Кира сидела за столиком слева от сцены. И когда их взгляды встретились, Кира  сияла .     По-настоящему.     Как тогда, в саду.     Как в ту ночь на диване.     Билли почувствовала, как что-то теплое разливается в груди.            После церемонии. 22:15.      Билли пробиралась через толпу к туалетам, когда услышала голос:     —  Ты серьезно? Прямо здесь?!      Она узнала бы этот голос из миллиона.     Кира.     Билли замедлила шаг, затем осторожно выглянула за угол.     Кира стояла у двери в мужской туалет, придерживая ее открытой. Ее лицо было бледным, губы дрожали.     И тогда Билли увидела  отражение  в зеркале на стене мужского туалета.     Денис.     И  она  — рыжеволосая актриса, которую Билли видела в каком-то сериале.     Они целовались.     Жадно.     Как будто никто не мог их увидеть.     Как будто  Киры  не существовало.     Билли двинулась на автомате.     Она резко захлопнула дверь перед носом Киры, заслонив  это  от нее.     — Пойдем, — прошептала Билли, беря Киру за плечи.     Та не сопротивлялась.            Женский туалет. 22:17.      Зеркала здесь отражали только боль.     Кира стояла перед раковиной, сжимая ее край так, что костяшки пальцев побелели.     — Он... — ее голос сорвался. — Он  знал , что я вижу.     Билли молча подошла ближе.     — Он  смотрел  на меня в зеркало, пока... — Кира резко вдохнула. — Как будто  хотел , чтобы я это увидела.     Первая слеза упала на мрамор раковины.     Потом вторая.     И вдруг Кира  разрыдалась  — так, как будто ее рвали изнутри.     — Я его  люблю , — она всхлипнула, закрывая лицо руками. — Почему он так со мной?!     Билли не думала.     Просто обняла ее.     Кира уткнулась лицом в ее плечо, слезы пропитывали ткань платья.     — Ты заслуживаешь большего, — прошептала Билли, гладя ее по волосам.     Ее сердце разрывалось на части.     Потому что она любила  ее .     А  она  любила  его .            Кира наконец подняла голову. Ее макияж был размазан, глаза опухшие, но она все равно была  прекрасной .     — Прости, что на тебя...     — Замолчи, — Билли мягко улыбнулась. — Хочешь, я тебя отвезу домой?     Кира покачала головой.     — Нет. Я... я должна посмотреть ему в глаза.     Она выпрямилась, вдруг став сильнее.     — Но спасибо. За... за все.     Билли кивнула, сжимая ее руку.     — Всегда.            Когда они вышли из туалета, зал уже пустел.     Денис стоял у выхода, разговаривая с той самой рыжеволосой актрисой.     Увидев Киру, он  ухмыльнулся .   Кира замерла на секунду, затем выпрямила спину и пошла к нему.     Билли смотрела ей вслед, сжимая кулаки.     "Я здесь" , — думала она.     "Я всегда буду здесь" .     Но вслух не сказала ни слова.      

 —

  7:23 утра.      Билли проснулась от звука дрели. Она приподнялась на локте, сонно протирая глаза, когда до неё донеслось очередное  звук  — металлический щелчок, чёткий, как выстрел.     Новый замок.      Она мгновенно поняла.     Сердце забилось быстрее, когда она подбежала к окну и раздвинула шторы.            Двор соседского дома напоминал театральную сцену перед кульминацией.     Кира стояла на крыльце, закинув голову, её каштановые волосы перехвачены небрежным хвостом, а на лице —  торжествующая  улыбка. В руках она держала огромный чемодан, битком набитый мужскими вещами.     Денис, только что подъехавший на своём чёрном Audi, застыл у двери, дергая ручку.     —  Ты что, охренела?!  — его голос прорвался сквозь утро, хриплый от ярости.     Кира рассмеялась — звонко, почти  девчачье , будто он только что рассказал самую смешную шутку в мире.     —  Проверь карманы, дорогой!  — крикнула она, подбрасывая в воздух связку ключей. —  Новые!      И затем —  швырнула  чемодан прямо в него.     Он ударился о капот машины с глухим стуком.            Билли прижала ладонь ко рту, но не смогла сдержать улыбки.     Наконец-то.      Денис ошарашенно смотрел на разбитый чемодан, из которого вывалились его же рубашки, часы, даже фотографии в рамках — та самая рыжая актриса с BET Awards теперь лежала лицом в грязь.     —  Ты не имеешь права!  — зарычал он, поднимая голову.     —  Имею!  — Кира резко распахнула окно второго этажа. —  Это МОЙ дом, помнишь? Ты здесь всего лишь гость!      Её голос звенел, как сталь.     Билли видела, как Денис сжимает кулаки — его лицо стало багровым, шея напряглась, как у быка перед атакой.     Но Кира лишь ухмыльнулась и  размахнулась  — из окна полетели его кроссовки, зубная щётка, бутылка дорогого виски.     Она целилась  идеально .            —  Собирай своё дерьмо и катись к своей шлюхе!  — Кира склонилась над подоконником, её глаза горели. —  Разводные бумаги уже у юриста!      Денис что-то прошипел по-русски, но Кира лишь махнула рукой и  захлопнула  окно так, что дрогнули стёкла в доме Билли.     Он остался стоять посреди лужайки, окружённый своими вещами, как герой плохого мема.     Билли не выдержала — рассмеялась вслух.            10:17 утра.      Денис уехал, бросив половину вещей — видимо, слишком гордый, чтобы ползать за ними по грязи.     Кира вышла во двор, подобрала уцелевшую фоторамку (ту самую) и  раздавила  её каблуком.     Потом подняла голову — и  увидела  Билли в окне.     Они замерли, глядя друг на друга через лужайку.     А затем Кира  подмигнула .            Билли не смогла усидеть дома.     Она выбежала босиком, даже не замечая холодной травы под ногами.     — Ты... — она запыхалась, останавливаясь перед Кирой. — Ты  крутая .     Кира рассмеялась, откидывая волосы назад:     — Да?     —  Да .     И тут Билли осмелилась — обняла её.     Кира сначала замерла, затем расслабилась в её объятиях, прижавшись лбом к её плечу.     — Спасибо, — прошептала она.     За что?  — Билли не спросила.     Просто держала её — крепче, чем нужно.            Когда они разошлись, Кира улыбалась, но в глазах стояли слёзы.     — Он всё ещё в них, понимаешь? — она прижала руку к груди. —  Будто заноза.      Билли кивнула. Она  понимала .     — Но это пройдёт, — сказала Кира твёрдо, поднимая подбородок.     Солнце освещало её лицо, и в этот момент она выглядела  невероятной .     Сильной.     Свободной.      Билли почувствовала, как что-то щемит в груди.     — Пойдём пить чай? — предложила она.     Кира улыбнулась:     —  Да.             В доме напротив теперь был только  один  замок.     И  один  хозяин.     И это было  правильно .

—

    Прошло полгода после развода.    Кира выглядела счасливой как никогда. Она стала чаще выходить на улицу и ездить в город погулять или же занималась цветами и газоном во дворе.    Они с Билли сблизились, ходили друг к другу в гости, иногда вместе бегали по утрам, Билли даже познакомила Киру с Зои, но говорить о своих чувствах она пока не собиралась, Кире нужно было доконца оправится после развода и окончательно забыть про Дениса.   Сегодня было 18 декабря.     11:23 утра.      Билли лежала на кровати, уставившись в потолок. На тумбочке вибрировал телефон — Зоя, Клаудия и Финнеас, даже несколько продюсеров прислали поздравления. 21 год. Казалось, это должно чувствоваться как-то иначе — как рубеж, как начало чего-то нового. Но она просто чувствовала себя... собой. Все той же Билли, которая предпочитала одиночество шумным вечеринкам.     Она потянулась к телефону, чтобы написать всем шаблонное  "Спасибо" , когда услышала стук в дверь.     —  Билли!  — голос Мэгги донесся снизу. —  К тебе пришли!      Билли нахмурилась. Она никого не звала.            Кира стояла в дверях, вся сияющая, в кожаной куртке и широких джинсах, её каштановые волосы рассыпались по плечам, как шоколадный водопад. В руках она держала два бумажных стаканчика с чем-то дымящимся.     —  С днем рождения, именинница!  — она протянула один стаканчик Билли. —  Капучино с корицей. Твой любимый.      Билли взяла стакан, пальцы её слегка дрожали.     — Спасибо, но... я не планировала ничего праздновать.     Кира ухмыльнулась.     —  Знаю.  Поэтому  я  всё спланировала за тебя.     Она схватила Билли за руку.     —  Поехали.             3:17 дня. Парк развлечений.      Билли не была на аттракционах с детства.     —  Ты боишься высоты?  — Кира крикнула, когда их колесо обозрения медленно поднималось над городом.     —  Нет!  — соврала Билли, впиваясь ногтями в сиденье.     Кира рассмеялась и  схватила её за руку .     —  Врёшь как сивый мерин!      Её ладонь была тёплой. Твёрдой.  Настоящей.  Билли почувствовала, как по спине пробежали мурашки.            7:48 вечера. Ресторан.      —  За тебя,  — Кира подняла бокал с красным вином. Её глаза блестели в свете свечей. —  За то, что ты есть.      Билли чокнулась с ней, чувствуя, как тепло разливается по животу.     — Спасибо. За... всё сегодня.     Кира улыбнулась и  намеренно  протянула ногу под столом, касаясь носком Билли.     —  Ты заслуживаешь большего, чем сидеть в комнате в свой день рождения.      Билли покраснела.            11:11 ночи. Ночной Лос-Анджелес.      Они шли по набережной, смеясь над чем-то глупым, их плечи иногда соприкасались. Кира рассказывала про свою первую работу в PR, как она случайно отправила клиенту мем вместо презентации.     —  И что он ответил?  — Билли фыркнула.     —  "Лучший пиар, который у меня был"  — Кира закатила глаза. —  Теперь он мой постоянный клиент.      Билли рассмеялась, и в этот момент Кира  посмотрела  на неё.     Не просто взглянула.     А  посмотрела  — так, как будто видела что-то, чего не замечала раньше.     Билли отвела глаза.            1:26 ночи. Дом Киры.      —  Останься,  — Кира сказала это просто, разливая чай в гостиной. —  Не буди своих.      Билли кивнула.     Кира исчезла на минуту и вернулась с небольшой коробкой в руках.     —  Держи.      Билли открыла её — внутри лежал браслет. Простой, серебряный, с маленькой подвеской в виде ноты.     —  Чтобы ты помнила, какая ты музыкальная,  — Кира улыбнулась.     Билли не смогла сдержаться — обняла её.     Кира ответила на объятие  крепче , чем нужно.     Дольше, чем нужно.            3:04 утра.      Они лежали на диване, укутанные одним пледом. Из колонки тихо играла "Your Power" — ирония судьбы.     Кира перевернулась на бок, лицо её было в нескольких сантиметрах от Билли.     —  Сегодня было... идеально,  — прошептала она.     Билли почувствовала её дыхание на своих губах.     — Да.     Они смотрели друг на друга.     Секунду.     Две.     Кира медленно закрыла глаза...     И повернулась на спину.     —  Спокойной ночи, Билли.             Билли лежала без сна, слушая, как ровно дышит Кира.     Она  почти  поцеловала её.     Или это ей  показалось?     На запястье браслет блестел в лунном свете.     Билли улыбнулась.     21 год.      Может, это и правда начало чего-то нового.    

—

      24 декабря. 4:17 вечера.    Билли вышла из такси, поправляя наушник в ухе. Репетиция затянулась на три часа дольше запланированного, и теперь её голова гудела от усталости. Она потянулась, разминая затекшую шею, когда внезапный визг заставил её вздрогнуть.   "Кира?"    Она обернулась и увидела свою соседку, которая буквально  летела  по лужайке к группе девушек, только что выгрузившихся из Uber.    "Божечки-мои! Вы наконец-то здесь!" — Кира кричала на русском, хватая одну за одну в объятия.    Билли замерла, наблюдая за сценой.    Три девушки. Совершенно разные.    Первая — высокая, с  черными  волосами до поясницы, которые блестели, как воронье крыло даже в тусклом зимнем свете. Карие глаза, острые скулы — она выглядела, как героиня из какого-то славянского мифа.  Ева.    Вторая — миниатюрная, с льняными волосами, собранными в небрежный пучок, и  зелёными  глазами, почти такими же яркими, как у Киры.  Аня.    И третья...    Третья была  огненной . Каштановые кудри, сбегающие по плечам, смуглая кожа и широко распахнутые карие глаза. Она что-то говорила Кире на  русском, жестикулируя так, будто пыталась взлететь.  Белла.    Билли почувствовала странное сжатие в груди.    Они знают её. Настоящую. Ту, которую я никогда не узнаю.    Незаметно пробравшись в дом, она уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить смех, доносящийся из-за стены.  

—

  25 декабря. 11:23 утра.    Билли вертела в руках маленькую коробочку — серебряный кулон в виде ноты, почти такой же, как браслет, который Кира подарила ей на день рождения.  "Чтобы мы были в унисон" , — хотела она сказать, но теперь эти слова казались глупыми.   Она глубоко вдохнула и вышла на мороз.   Стук в дверь.    Шаги.    Дверь распахнулась, и перед ней оказалась  Белла  — в смешном рождественском свитере с оленями, её кудри растрепаны, а в руке — бокал с чем-то розовым.   "Ой, привет. Я Белла"  — её голос был громким, мелодичным, с сильным акцентом. —  "Кира, тут соседка пришла"    Билли почувствовала, как кровь приливает к щекам.   Кира появилась через мгновение — в таком же дурацком свитере, с мокрыми от теста руками.  "Я пеку пироги!"  — её глаза сияли.    —  Привет,  — Кира вытерла руки о фартук. —  С Рождеством.    Билли протянула подарок.    —  Это... для тебя.    Кира открыла коробочку, и её глаза  вспыхнули .    —  Он как мой браслет...  — она подняла взгляд. —  Спасибо.    В гостиной громко засмеялись. Ева что-то кричала на русском, Аня отвечала, размахивая скалкой.   —  Присоединяйся к нам!  — Кира схватила её за руку. —  Будет весело!    Билли отступила на шаг.    —  Я... я не могу.  — она соврала. —  Семья ждёт.    Кира смотрела на неё, и в её глазах было что-то  новое  — понимание? Разочарование?   —  Хорошо...  — она отпустила её руку. —  Но ты заходи, ладно?    Билли кивнула и поспешила уйти, но не успела сделать и трёх шагов, как услышала за спиной:   "Она такая милашка!"  — голос Беллы.  "Почему ты не сказала, что твоя соседка такая милашка?"    И ответ Киры, тихий, но чёткий:   "Потому что."    Билли не обернулась.   Она не понимала русский .   

—

 

  3 января. 11:47 вечера.      Билли лежала на кровати, уставившись в потолок, в то время как из соседнего дома доносились взрывы смеха и громкая русская музыка. Она закрыла глаза, пытаясь представить себя там — среди них, рядом с Кирой, которая наверняка сидела сейчас в центре дивана, зажатая между Аней и Беллой, с бокалом вина в руке и той самой беззаботной улыбкой, которая появлялась только когда она была  по-настоящему  счастлива.     Но вместо этого Билли была здесь.     Одна.     Как всегда.       Звук бьющегося стекла.      Билли вздрогнула и подошла к окну.     В гостиной у Киры горел свет, и сквозь полупрозрачные шторы было видно, как четыре силуэта двигались в такт музыке.     Ева, высокая и грациозная, даже в пижаме с единорогами выглядела как модель с обложки — её черные волосы были растрепаны, а карие глаза блестели от алкоголя и азарта. Она что-то кричала на русском, размахивая картами, а Аня, рыдая от смеха, шлепнула её подушкой по лицу.     Белла сидела на полу, скрестив ноги, и что-то энергично объясняла, жестикулируя так, будто от этого зависела её жизнь.     А Кира...     Кира.      Она полулежала на диване, в одних шортах и растянутом футболке, её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а щеки розовели от вина. Она смеялась, запрокинув голову, и в этот момент Билли почувствовала  укол  — острое, болезненное чувство, пронзившее её насквозь.     Они могут касаться её.      Шутить с ней.      Знают её так, как я никогда не смогу.          Стук в дверь.     —  Ты опять в своем "сталкерском" режиме?  — Финнеас заглянул в комнату, ухмыляясь.     Билли не ответила.     —  Они тебя звали, да?  — он подошел ближе, заглядывая в окно. —  А ты, как всегда, отказалась. Классика.      —  Отвали.      —  О, серьезно?  — Финнеас плюхнулся на её кровать. —  Билли, они буквально вчера звали тебя с ними в клуб. И позавчера. И...      —  Я не впишусь, понятно?  — она резко обернулась. —  Они... они другие.      Они  её .     Они знали Киру до того, как та стала просто соседкой. Они говорили на одном языке, смеялись над одними шутками, понимали друг друга без слов.     А Билли была бы просто...     Чужой.          1:14 ночи.      В доме напротив свет погас.     Но смех не стихал.     Билли прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как тени двигаются за шторами.     Они играют в карты на раздевание.      Это было очевидно — Белла уже скинула пижамную рубашку и осталась в одном бра, Аня, хихикая, вытягивала из колоды очередную карту, а Ева, скрестив руки на груди, что-то доказывала, явно не желая снимать очередную вещь.     Кира сидела, поджав под себя ноги, и  смотрела  прямо в окно Билли.     Прямо  на неё .     Билли замерла.     Она... видит меня?      Но через секунду Кира рассмеялась чему-то, что сказала Белла, и отвернулась.         3:09 утра.      Тишина.     Билли все еще сидела у окна, уставившись на темный дом напротив.     Они, наверное, уснули.     Все вместе.     В одной комнате.     Как  настоящие  подруги.     Она медленно опустила шторы и потянулась за телефоном.     Новое сообщение: Кире.     "Завтра... я могу зайти?"      Она не отправила.     Стерла.     И легла спать.      

—

    8 января. 4:23 дня.      Билли лежала на полу своей спальни, раскинув руки, будто пытаясь раствориться в ковре. Над ней, склонившись с выражением терпеливого раздражения, стояла Зоя — её лучшая подруга, единственный человек, которому Билли могла выговориться без утайки.     —  Ты влюблена, как девочка-подросток,  — констатировала Зоя, щелкая резинкой по запястью Билли. —  И ведёшь себя соответственно.      —  Спасибо, Кэп,  — Билли закатила глаза, но тут же снова накрыла лицо руками. —  Я схожу с ума, Зои. Она там, за стеной, с ними... а я просто сижу и смотрю в окно, как психованная.      Зои вздохнула, плюхнулась рядом и выдернула из-под спины Билли подушку.     —  Слушай, раз уж ты не можешь просто подойти и сказать ей правду... Давай заставим её ревновать.      Билли приподнялась на локтях, уставившись на подругу.     —  Что?      —  Ревность — лучший детектор чувств,  — Зои ухмыльнулась. —  Если у Киры есть к тебе что-то большее, чем дружба... Она не выдержит.      Дверь приоткрылась, и в проёме возник Финнеас с двумя банками колы в руках.     —  Это гениально,  — заявил он, бросая одну банку Билли. —  Я только что слышал последние десять минут вашего разговора, и должен сказать — план огонь.      Билли поймала банку, но даже не открыла её.     —  Вы оба ненормальные.      —  Но правы,  — Финнеас щёлкнул кольцом своей колы. —  Представь: ты появляешься где-то с кем-то... Симпатичным. Намеренно на глазах у Киры. И смотришь на её реакцию.      Билли прикусила губу.     —  А если... Если ей будет всё равно?      —  Тогда ты поймёшь, что пора двигаться дальше,  — Зои положила руку ей на плечо. —  Но если нет...      —  Ты получишь ответ,  — закончил Финнеас.     Билли закрыла глаза.     Сердце бешено колотилось.     Это был риск.     Но...     —  Ладно,  — она выдохнула. —  Но кто... с кем мне "казаться"?      Зои и Финнеас переглянулись.     —  У меня есть идея,  — сказала Зои.         11 января. 7:30 вечера.      Клуб в Западном Голливуде.     Билли стояла у бара, сжимая в руках бокал с вином, которое даже не собиралась пить. Рядом с ней, намеренно близко, расположился Тайлер — друг Финнеаса, симпатичный басист из местной группы, который согласился помочь за "пару бесплатных билетов на твой концерт".     —  Ты уверена, что это сработает?  — Тайлер наклонился, будто что-то шепча ей на ухо.     Билли кивнула, но её взгляд скользил по залу в поисках  одного  лица.     —  Они должны быть здесь... Финнеас сказал, что Кира любит это место.      И тут...     Она.      Кира вошла в зал в окружении своих подруг — Ева в облегающем чёрном платье, Аня с розовыми волосами (когда она успела покраситься?!), Белла, уже навеселе, громче всех смеялась над чем-то.     А Кира...     В  бордовом.      Всегда бордовом.     Облегающие брюки, топ с открытыми плечами — она выглядела потрясающе.     И тут их взгляды встретились.     Кира замерла на секунду, её глаза скользнули на Тайлера, который в этот момент  нарочито  поправил прядь волос за ухом Билли.     Что-то промелькнуло в глазах Киры.     Раздражение?      Ревность?      Или Билли просто  очень  этого хотела?         11:47 вечера.      Билли притворялась, что смеётся над шуткой Тайлера, когда почувствовала  взгляд  на себе.     Кира наблюдала за ними через зал, её бокал был полон, но она даже не притрагивалась к нему.     —  О, она определённо что-то чувствует,  — прошептал Тайлер. —  Она смотрит на меня, будто хочет содрать кожу.      Билли едва сдерживала дрожь.     —  Ты преувеличиваешь.      —  Нет,  — он ухмыльнулся. —  Но давай добавим жару.      И прежде чем Билли успела отреагировать, Тайлер  обнял  её за плечи.     Кира резко отвернулась.             1:12 ночи.      Билли вырвалась из клуба, едва сдерживая рыдания.     План провалился.     Кира даже не подошла.     Просто... исчезла.     —  Билли!  — Зои догнала её на улице. —  Ты чего сбежала?!      —  Она даже не...  — голос Билли прервался. —  Ей всё равно.      Зои схватила её за плечи.     —  Ты не видела её лицо, когда Тайлер тебя обнял. Она чуть не прожгла его взглядом.      —  Ты придумываешь.      —  Нет,  — раздался голос из темноты. Финнеас вышел из тени, держа в руках телефон.     —  Я снял её реакцию. Хочешь увидеть?      Билли замерла.     Он протянул телефон.     На экране — Кира.     Её сжатая рука на бокале.     Её  взор , полный чего-то тёмного, горячего...     Ревности.       

—

    31 января. 5:48 вечера.      Билли сидела на ступеньках крыльца, сжимая в руках мокрый от дождя телефон. На экране — последнее сообщение от Зои:     "Ты уверена, что хочешь это сделать? Может, просто отпустишь?"      Она не ответила.     Не могла.     Потому что если отпустит сейчас — не сможет уже никогда.         Последние три недели были  адом .     Кира исчезла.     Нет, физически она была здесь — в том самом доме напротив, за той самой дверью, которую Билли стучалась раз за разом, пока одна из подруг — то Аня, то Белла — не открывала, виновато улыбаясь и бормоча что-то на ломаном английском:     "Кира... занята. Спит. Уехала."      Всё это время Кира жила будто в параллельном мире — клубы, вечеринки, ночные прогулки по Лос-Анджелесу с подругами. Она возвращалась под утро, иногда одна, иногда с кем-то — Билли видела это из окна, сердце сжимаясь в комок каждый раз, когда незнакомый мужчина провожал Киру до двери.       6:12 вечера.      Небо налилось свинцом, первые капли дождя упали на ступени.     Билли не шевельнулась.     Где-то вдали заурчал гром.         Финнеас вышел из дома, накинув капюшон.     —  Билли, заходи. Начинается ливень.      —  Нет.      —  Дай ей время,  — он сел рядом, пытаясь поймать её взгляд. —  Ты видела, что с ней происходит?    Билли резко встала.     —  Я должна с ней поговорить.      Финнеас вздохнул, но не стал останавливать.       6:30 вечера.      Дождь хлестал по лицу, как тысячи игл.     Билли стояла посреди лужайки, промокшая насквозь, и смотрела, как к дому Киры подъезжает такси.     Дверь открылась.     Кира.     Одна.     Без подруг.     Без незнакомых мужчин.     Просто Кира — в чёрной кожаной куртке, с мокрыми от дождя волосами, прилипшими к щекам.     Она заметила Билли, и её лицо на мгновение исказилось —  болью? Злостью?  — но тут же стало каменным.     Кира двинулась к дому, намеренно глядя в сторону.     Билли перегородила ей дорогу.     —  Поговори со мной.      Голос её дрожал.     Кира попыталась обойти, но Билли шагнула влево, снова преграждая путь.     —  Двигайся,  — прошипела Кира.     —  Нет.      Дождь лил между ними, как стена.     Кира сжала кулаки.     —  Чего ты хочешь, Билли?      —  Понять!  — Билли крикнула так, что у неё перехватило дыхание. —  Понять, что я сделала не так! Почему ты просто... исчезла?      Кира замерла.     Капли дождя стекали по её лицу, как слезы.     —  Спроси того парня, из клуба, с которым ты обнималась,  — она засмеялась, но в голосе не было веселья. —  Скажи, вы начали с ним встречатся?      Билли почувствовала, как земля уходит из-под ног.     —  Он мне никто! Почему ты игнорировала меня?      —  Потому что мне стало больно!  — Кира внезапно взорвалась. —  Я не знала что делать! Я люблю тебя!    Билли замерла.     Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже сквозь ливень.     — Я тоже, — сорвалось с губ Билли   Кира замерла, а потом разрыдалась.     Не тихо, не красиво —  всхлипывая , как ребёнок, её тело содрогалось от рыданий.     Билли обняла её.     Кира не сопротивлялась.     Они стояли посреди ливня, две мокрые, дрожащие фигуры, и Билли  чувствовала  — каждую дрожь, каждую слезу, каждый удар сердца Киры.    

—

    1 февраля. 3:17 дня.      Билли стояла перед зеркалом в пятый раз меняя наряд, когда в телефон пришло сообщение:     "Буду через 10. Оденься потеплее"      Сердце ёкнуло. Она бросила на кровать третий свитер за последний час и остановилась на простых джинсах и тёмно-зелёном худи — цвет, который Кира когда-то назвала её "идеальным оттенком".            Чёрный джип Киры остановился у дома. Билли выбежала, не дожидаясь, когда та постучит.     Кира выглядела... иначе.     Без макияжа, в потрёпанной кожаной куртке и с растрёпанными ветром волосами, она казалась настоящей — не той гламурной версией себя из клубов, а той самой девушкой, которая когда-то сажала петунии под её окном.     — Привет, — Кира улыбнулась, поправляя очки от солнца.     Билли заметила, как её пальцы слегка дрожат на руле.     — Куда едем?     — К океану.            Кира расстилала плед на уединённом участке пляжа, куда редко доходили туристы. Из огромной сумки она доставала контейнеры с едой:     — Это греческий салат. А это... ну, пыталась сделать пасту с трюфелями, но получилось больше на "макароны с грибами".     Билли рассмеялась, помогая расставлять тарелки.     — Ты готовила? Сама?     — Аня научила паре рецептов перед отъездом, — Кира избегала взгляда, наливая вино в пластиковые стаканы. — Не смейся, это мой первый кулинарный опыт.     Солнце висело низко над водой, окрашивая всё в золото.         5:13 вечера.      — ...а потом Финнеас упал прямо на сцену во время школьного концерта! — Билли размахивала руками, рассказывая историю. — И знаешь, что он сказал? "Это был запланированный трюк!"     Кира смеялась так, что чуть не пролила вино. В этот момент Билли увидела её по-новому — как морщинки у глаз, когда она смеётся, как передние зубы слегка неровные, как она прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку.     — А ты? — Билли коснулась её руки. — Какая ты была в школе?     Тень пробежала по лицу Киры.     — Одиночка. После того как родители развелись... — она крутила стакан в руках. — Я много злилась. Дралась.     Билли молча переплела их пальцы.         6:02 вечера.      Разговор тек легко, как волны у их ног. Они говорили о музыке (Кира обожала старый советский рок), о путешествиях (Билли боялась самолётов), о глупых детских страхах (Кира до сих пор не могла спать при открытой двери шкафа).     И вдруг...     — Прости меня.     Слёзы катились по лицу Киры, оставляя блестящие дорожки.     — Я была слепа. Ты всегда... ты  всегда  была там, когда мне было больно. А я...     Билли потянулась, стирая слёзы большим пальцем.     — Ты здесь сейчас.     — Я мучила тебя. Эти три недели... эти парни... — Кира содрогнулась. — Я пыталась убежать. От тебя. От этих чувств.     Билли притянула её ближе, лбом к лбу.     — Больше не убегаешь?     — Нет.         Первый поцелуй случился естественно — как вдох после долгой задержки воздуха.     Кира потянулась, чтобы убрать прядь волос с лица Билли, и...     Они замерли.     Дыхание смешалось.     Расстояние исчезло.     Губы Киры оказались мягче, чем представляла Билли — с привкусом вина и чего-то ещё, чисто "кириного".     Когда они наконец разошлись, закат уже пылал на горизонте.     — Вау, — прошептала Кира.     Билли могла только кивнуть.         7:30 вечера.      Они лежали на пледе, сплетённые воедино — ноги Билли поверх Киры, её рука под свитером Билли, ладонь прижата к тёплому животу.     — Я никогда так не чувствовала себя раньше, — призналась Кира, глядя в небо.     Билли повернулась, чтобы рассмотреть её профиль — нос с горбинкой, ресницы, слипшиеся от слёз, родинку под левым глазом.     — Как?     — Спокойно.     Океан шептал что-то успокаивающее. Где-то кричали чайки.     Билли закрыла глаза, чувствуя, как сердце Киры бьётся в унисон с её собственным.         8:17 вечера.      — Нам пора, — Кира поцеловала её в висок. — Прилив начинается.     Они собирали вещи медленно, неохотно.     Когда Билли встряхивала плед, оттуда выпал маленький камешек — гладкий, с дырочкой посередине.     — Камень счастья, — улыбнулась Кира. — По русским поверьям, если найти такой у моря — твоё желание сбудется.     Билли сунула камень в карман Киры.     — Пусть оно уже сбылось.         В машине по дороге домой Кира держала её руку на переключении передач.     Билли смотрела на их соединённые пальцы и думала о том, как странно — весь этот год она смотрела на Киру через окно, через толпу, через непонимание...     А теперь они просто  были .     Без игр.     Без побегов.     Просто две девушки, одна машина и дорога, освещённая луной.  

—

 

    5 февраля. 4:15 дня.      Билли сидела на полу в комнате Финнеаса, окружённая разбросанными листами бумаги с его дурацкими идеями для свиданий, а её брат тем временем, лёжа на кровати, закинув ноги на стену, предлагал всё более абсурдные варианты.     —  А что если ты пригласишь её на романтический ужин... в морг?  — он щёлкнул жвачкой, довольный собой. —  Тишина, никаких других посетителей, атмосфера интимная...      —  Финнеас, я серьёзно,  — Билли швырнула в него подушкой, но уголки её губ дёргались от смеха. —  Твоя девушка вообще в курсе, что ты псих?      —  Клаудия обожает мои идеи!  — он перевернулся на живот, подперев подбородок руками. —  Мы как-то раз устроили свидание в зоомагазине и весь вечер придумывали имена рыбкам.      Билли закатила глаза, но в груди тепло разлилось от мысли, что Кира могла бы оценить что-то подобное.     —  Мне нужно что-то... простое. Но не банальное.      Финнеас вздохнул, как будто она только что попросила его изобрести вечный двигатель.     —  Ну, окей. Кино. Но не обычное — пусть это будет какой-нибудь трэшовый фильм ужасов, где все кричат и умирают в первых пяти минутах. Ты будешь её "защищать", она будет прижиматься к тебе в страхе...      Билли замерла.     —  Это...      —  Гениально? Да, я знаю.          6 февраля. 7:30 вечера.      Кинотеатр был почти пуст — будто специально для них.     Билли нервно теребила билеты, пока Кира покупала попкорн.     —  Ты уверена, что хочешь именно на этот фильм?  — Кира подняла бровь, читая название:  "Кровь на стенах: Возвращение демона".      —  Абсолютно,  — Билли поспешно схватила её за руку и потянула в зал.           —  О БОЖЕ, ЭТО ЧТО ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО?!      Кира вцепилась в руку Билли так, что та чуть не вскрикнула от боли. На экране очередной персонаж разлетался на куски под душераздирающие вопли.     —  Это... эм... сюжетный поворот?  — Билли фальшиво закашляла, пытаясь скрыть смех.     Кира прижалась к ней, пряча лицо в её плече.     —  Я ненавижу тебя.      —  Врёшь.      Билли аккуратно взяла её лицо в ладони — Кира была такой  мягкой , такой тёплой, её глаза в полумраке зала казались бездонными.     —  Всё в порядке,  — прошептала Билли, целуя её в уголок губ. —  Я тебя спасу.      Кира замерла, затем рассмеялась, но не отстранилась.     —  От одного поцелуя демон не исчезнет.      —  А если попробовать ещё раз?      Вместо ответа Кира сама поймала её губы в поцелуе, пока на экране кто-то умирал в агонии.         10:48 вечера.      Они вышли из кинотеатра, всё ещё давясь от смеха.     —  Это был худший фильм в истории кино,  — Кира вытирала слезы. —  Я теперь буду видеть кошмары.      —  Значит, мне придётся остаться и защищать тебя,  — Билли лениво обвила её за плечи, вдыхая запах её шампуня — ваниль и что-то ещё, чисто  кирино .     Лос-Анджелес ночью был другим городом — огни, тени, тишина между зданиями. Они гуляли без цели, просто  были , и для Билли это было совершенством.     —  Расскажи мне что-нибудь,  — вдруг попросила Кира. —  Что-то, чего я не знаю о тебе.      Билли задумалась.     —  Я боюсь воздушных шариков.      Кира остановилась как вкопанная.     —  ...что?      —  Когда мне было пять, один лопнул у меня прямо в лицо. С тех пор — фобия.      Кира рассмеялась, но не зло — а так, как будто Билли только что подарила ей что-то драгоценное.     —  Ты удивительна.              Дом Киры пахло корицей и её духами.     Они не договорились, что Билли останется — это получилось само собой, как дыхание.     Кира налила им чаю, они сидели на диване, касаясь коленями, и говорили обо всём — о детстве, о музыке, о страхах.     —  Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался,  — прошептала Кира, когда часы пробили два.     Билли взяла её руку, целуя костяшки пальцев.     —  Он не закончится.          3:11 ночи.      Они заснули в обнимку на диване, не досмотрев фильм, который Кира включила "для фона".     Билли проснулась среди ночи от того, что Кира ворочалась, её лицо было сморщено от кошмара.     —  Кира,  — она мягко потрясла её. —  Проснись.      Кира открыла глаза, дезориентированная.   —  Этот чёртов фильм...      Билли притянула её к себе, чувствуя, как та дрожит.     —  Я здесь.      Кира обняла её крепче, уткнувшись носом в шею.     —  Оставайся.      И Билли осталась.         Утром они проснулись в одном и том же положении — сплетённые, как корни деревьев.     Солнце пробивалось сквозь шторы, освещая блики в волосах Киры.     Билли поцеловала её в макушку.     Это было начало чего-то нового.     Что-то  настоящего .    

—

 

  12 февраля. 7:48 вечера.      Кира стояла на кухне, нервно помешивая какой-то соус в сковороде, который уже  начинал подгорать.     —  Чёрт,  — она выругалась по-русски, отчаянно пытаясь спасти ужин.     Билли, сидя на столешнице и болтая ногами, с улыбкой наблюдала за её паникой:     —  Расслабься, это же просто Финнеас и Клаудия. Они будут рады даже подгоревшему тосту.      Кира бросила в неё кухонным полотенцем:     —  Это не просто "Финнеас и Клаудия". Это наше первое парное свидание. Всё должно быть идеально.      Билли спрыгнула и обняла её сзади, целуя в шею:     —  С тобой всё идеально.      Кира замерла, затем расслабилась в её объятиях:     —  Льстец.          8:45 вечера.      Дверь распахнулась, и на пороге появился Финнеас с огромной пиццей в одной руке и гитарой в другой. Рядом стояла Клаудия — миниатюрная блондинка с светлыми глазами.     —  Мы принесли подкрепление!  — объявил Финнеас, торжественно поднимая коробку. —  На случай, если кулинарный подвиг Киры провалится.      Кира закатила глаза, но улыбка выдавала её облегчение.     Клаудия сразу направилась к Билли:     —  Ты должна рассказать мне всё,  — она понизила голос, —  как ты смогла влюбить в себя эту русскую бунтарку?      Билли покраснела до корней волос.       9:03 вечера.      —  ПРАВДА ИЛИ ДЕЙСТВИЕ!  — Клаудия крикнула так, будто объявляла начало войны.     Они сидели на полу гостиной вокруг низкого столика, заваленного бутербродами, чипсами и пустыми бутылками.     —  Финнеас!  — Клаудия ткнула в него пальцем. —  Правда или действие?      —  Действие,  — он без тени сомнения вытащил карточку из колоды и прочитал: —  "Станцуй стриптиз под песню, которую выберет группа".      Билли застонала, закрывая лицо руками, а Кира фыркнула вином в нос.     —  "Bad Guy"!  — завопила Клаудия.     —  Ты предатель,  — Финнеас встал, делая трагическое лицо, и начал медленно раскачивать бедрами под хохот всей компании.     Кира смеялась так, что у неё слезились глаза, а Билли, забыв про стыд, снимала всё на телефон.         10:30 вечера.      —  Кира!  — Финнеас, уже изрядно навеселе, тыкал в неё пальцем. —  Правда или действие?      —  ...правда,  — Кира насторожилась, видя его хищную ухмылку.     —  Когда ты поняла, что влюблена в мою сестру?      Тишина.     Билли замерла с бокалом на полпути ко рту.     Кира покраснела так, что это было видно даже в тусклом свете лампы.     —  Когда...  — она глотнула. —  Когда я беременная, после ссоры с Денисом вылетела в одном халате из дома и побежала к Билли. Думаю в тот я начала что то чувствовать, но полностью осознала что влюбилась, тогда, в клубе.       Билли почувствовала, как что-то тёплое разливается по груди.     —  Блииин,  — Клаудия упала на спину. —  Это слишком мило, я теперь чувствую себя лишней.      Финнеас бросил в неё чипсом.       11:59 вечера.      —  Билли! Действие!  — Кира вытянула карту и зачитала: —  "Поцелуй самого красивого человека в комнате".      —  О, это явно я,  — Финнеас поправил воображаемый галстук.     Билли не колеблясь наклонилась и поймала губы Киры в долгом, сладком поцелуе.     —  Мда,  — Клаудия вздохнула. —  Ну хоть попкорна на этот спектакль хватит.          1:17 ночи.      Финнеас и Клаудия уехали, оставив после себя гору посуды и воспоминаний.     Билли стояла под душем, смывая с себя остатки вечера, когда дверь приоткрылась.     —  Эй, я принесла тебе одежду,  — голос Киры прозвучал через шум воды.     Билли выглянула из-за шторки — Кира держала стопку вещей, старательно не смотря в её сторону.     —  Спасибо,  — Билли приняла одежду, их пальцы ненадолго соприкоснулись.     Кира замерла, затем резко выдохнула:     —  Ты знаешь, я никогда раньше не...      —  Не что?      —  Не чувствовала себя так... легко,  — она наконец подняла глаза. —  С кем-то.      Капли воды стекали по спине Билли, но озноб, который пробежал по коже, был не от этого.         2:04 ночи.      Кровать Киры пахла её шампунем и чем-то ещё, чисто  её .     Билли ворочалась, пытаясь устроиться, когда Кира обняла её сзади, прижавшись носом к её шее.     —  Ты в порядке?  — прошептала Билли.     —  Просто... боялась, что сегодня будет неловко,  — губы Киры скользнули по её плечу. —  Но это было... идеально.      Билли перевернулась, чтобы видеть её лицо.     —  Потому что это мы.      Они целовались медленно, лениво, как будто у них впереди была целая вечность.       3:11 ночи.      Билли проснулась от того, что Кира ворочалась.   —  Кошмар?  — она прошептала, ещё наполовину во сне.     —  Нет,  — Кира притянула её ближе. —  Просто... проверяла, что ты здесь.      Билли улыбнулась в темноте и заснула под ритм её сердца.    

—

      14 февраля. 6:23 вечера.      Билли стояла перед зеркалом в своей спальне, прислушиваясь к голосу Зои, который доносился из телефона, лежащего на кровати.     —  Нет, зеленое белье — это перебор, даже для тебя,  — Зои скривилась, наблюдая через экран, как Билли крутится перед зеркалом в комплекте изумрудного кружева. —  Выбирай черное. Классика. Сексуально, но не кричаще.      Билли закусила губу, роясь в ящике комода.     —  Ты уверена? Может, красное...      —  Билли,  — Зои приподняла бровь. —  Ты уже вся красная от волнения. Не перегружай бедную девушку.      Билли швырнула в экран носком, но Зои лишь рассмеялась.     —  Ладно, ладно! Черное. Но... как понять, что она вообще настроена на это?      Зои закатила глаза так, что стали видны одни белки.     —  Она пригласила тебя на ужин при свечах. В День всех влюбленных. Давай, я прямо вижу, как она там, бедняжка, нервно переставляет свечи пятый раз, пока ты тут сомневаешься.      Билли глубоко вдохнула, глядя на свое отражение — черное кружевное белье, свободные джинсы, простой черный топ, который Кира как-то назвала ее  "рок-н-ролльным" .     —  Я готова.          7:48 вечера.      Дверь открылась еще до того, как Билли успела постучать.     Кира стояла на пороге — в бордовом шелковом халате, который слегка распахнулся на груди, обнажая ключицы. Ее каштановые волосы были распущены, губы слегка подкрашены темно-красным, а в руках она сжимала бокал вина.     —  Ты пришла,  — она улыбнулась, и в этом было что-то новое — не просто радость, а  предвкушение .     Билли вошла, и воздух вокруг сразу изменился — пахло жасмином, воском и чем-то глубоко  кириным , что заставило Билли слегка дрогнуть.     Гостиная была преображена — десятки свечей мерцали на каждой поверхности, отражаясь в окнах, стол был накрыт для ужина, а на заднем фоне тихо играла музыка — что-то джазовое, томное.     —  Ты...  — Билли обвела взглядом комнату. —  Ты сделала все это ради меня?      Кира подошла ближе, протягивая бокал.     —  Ради нас.            Они сидели на полу, опираясь спинами о диван, уже допивая вторую бутылку вина. Ужин остался почти нетронутым — ни одна из них не могла сосредоточиться на еде.     —  Я никогда не делала этого... с девушкой,  — вдруг призналась Кира, глядя в бокал.     Билли почувствовала, как сердце ускорилось.     —  Я тоже.      Кира повернула голову, изучая ее лицо.     —  Но ты хочешь?      Билли не ответила словами. Она просто наклонилась и поймала губы Киры в поцелуе — медленном, сладком, полном обещаний.         10:03 вечера.      Музыка сменилась — теперь играло что-то медленное, чувственное, голос певицы струился по комнате, как дым.     Билли встала, не отпуская руки Киры.     —  Потанцуй со мной,  — попросила она.     Кира позволила себя поднять, и вот они уже в центре комнаты — Билли положила руки на ее талию, Кира обвила шею пальцами. Они раскачивались в такт музыке, не в силах оторвать взгляда друг от друга.     —  Ты прекрасна,  — прошептала Кира, проводя пальцем по линии челюсти Билли.     Билли ответила поцелуем в шею — сначала легким, затем более настойчивым, чувствуя, как Кира вздрагивает под ее губами.     Руки Билли скользнули под шелковый халат, ощущая горячую кожу под пальцами. Кира издала тихий звук, что-то между стоном и вздохом, и это сводило Билли с ума.           Они двигались в сторону спальни, не разрывая контакта — губы находили губы, руки исследовали тела, одежда медленно спадала на пол.     Спальня Киры была освещена лишь парой свечей, отбрасывающих танцующие тени на стены.     Билли осторожно толкнула Киру на кровать, та упала на спину, волосы раскинувшись по подушке, как шоколадное море.     —  Ты уверена?  — Билли прошептала, застыв над ней.     Кира ответила, притягивая ее за шею вниз, и их губы снова встретились — теперь уже без нежности, только голод, только потребность.     Билли скользнула губами вниз — по шее, ключицам, груди. Каждый стон Киры, каждый вздох, каждое движение бедер под ее руками фиксировалось в памяти, как священное знание.   Когда ее пальцы наконец нашли нужное место между ног Киры, та выгнулась со стоном, вцепившись в простыни.     —  Билли...      Ее имя на устах Киры звучало как молитва.            Тела сплелись, кожа к коже, дыхание смешалось.     Билли не знала, что делает — только следовала инстинктам, каждому вздоху Киры, каждому ее движению.     Когда Кира наконец взорвалась под ее пальцами, закусив губу, чтобы не закричать, Билли почувствовала странное чувство власти и нежности одновременно.     Но Кира не дала ей долго наслаждаться моментом — перевернула их, и теперь уже ее губы исследовали каждый сантиметр Билли, ее пальцы знали точно, где остановиться, где нажать сильнее.     —  Я так долго этого хотела,  — прошептала Кира, прежде чем ее язык коснулся самого интимного места Билли.     И мир взорвался в миллионе огней.         1:23 ночи.      Они лежали, сплетенные, покрытые тонким слоем пота, дыша тяжело, как после марафона.     Кира прижалась лбом к плечу Билли.     —  Это...      —  Да,  — Билли перебила, целуя ее в макушку. —  Это.      В окно бился ночной ветер, свечи догорали, где-то вдалеке завывала сирена.     Но здесь, в этой комнате, было только тепло их тел и тихий шепот обещаний, которые не нужно было произносить вслух.