Точка невозврата

Родион приоткрыл опухшие веки и тут же снова зажмурился. Мутная кисея пыли на никогда не мытых окнах смягчала и без того неяркий свет занимающегося дня, но Меглину он резанул по глазам не хуже бритвы. Майор пошевелился, и это движение разбудило разноголосую боль, поселившуюся в затекшем теле. Все дергало, жгло и кололо. Гулко и нестройно ухало сердце, перегоняя отравленную спиртом и медикаментами кровь, мерзко тянуло печень, пронзительно вибрировали нервы. Нервы… Его микроантенны, настроенные сейчас на одно — вычислить источник разлитой в воздухе опасности. Раз в новое дело замешан кто-то, кого знает Аня, вполне возможно, что под ударом может оказаться и она сама. Родион распрямился, с оханьем, кряканьем и стоном сел на кровати. Ухватил за горлышко заботливо припасенную с вечера бутылку и сделал большой глоток. Водка раскалённым шаром запрыгала в горле, решая, то ли вылететь наружу, то ли сползти ниже, пока не просочилась, наконец, в желудок. Хватил еще, чтобы запить таблетки, которые, впрочем, уже почти перестали действовать. Нужно ехать. Быстрее. Он сел в свой синий «мерседес», заросший за ночь бородавками дождевых капель, и ткнул в замок ключ зажигания. Сначала нужно к Глухому, разжиться каким-нибудь телефоном. Да, майор ненавидел мобильники, но сейчас, когда время работало против него, было не до принципов. Уж что-что, а наличие мобильного он точно переживёт… пусть и всего на пару дней. — Артём, — Меглин, как обычно, ввалился в кабинет без стука. — Я вчера изучил тетрадь, которую нашли у Леонова. Убийца вырвал первую страницу. Сможешь организовать экспертизу на наличие вдавленных штрихов от ручки? Сегодня! — У меня тут стол заказов, что ли? — Волков не выспался и тоже был не в настроении, но взглянув на Меглина, смягчился. Выглядел тот и в самом деле паршиво. — Ладно, давай сюда. Скажу ребятам, чтобы занялись твоей тетрадкой вне очереди. Официальное заключение за день не оформят, но по-быстрому глянут. Пару часов потерпишь? — Придётся. Как закончат, позвони мне, — Меглин набросал на листке номер. — И спасибо. Волков проводил его озадаченным взглядом, не зная, чему удивляться больше: то ли тому, что у его упрямого коллеги внезапно появился мобильный, то ли тому, что ершистый, колючий Меглин в кои-то веки разродился на благодарность.

***

Меглин, сидя в машине около роддома, в который раз перелистывал папки с материалами, когда позвонил Волков. — Алло, Родион? Ребята тут смогли кое-что восстановить. Но не всё. Из семи записей полностью пропечатались только три, частично удалось восстановить четыре. Писать есть чем? — Сейчас, подожди… Меглин выудил из бардачка огрызок карандаша, нашел там же смятый чек и расправил его. — Давай. — Значит, так. Первая запись: 15.02.1990… Записав всё, что смог узнать Волков, Меглин поднялся в административный корпус и постучал в кабинет главврача. — Войдите! Главврач, полная женщина лет сорока пяти, близоруко щурясь, подняла глаза от бумаг. — Майор Меглин, Следственный комитет, — он показал удостоверение. — Я расследую убийство Михаила Андреевича Леонова. Галина Валентиновна, у вас найдётся несколько минут? Она кивнула и указала на стул напротив. — Да-да, конечно, присаживайтесь. Ужасная история… Такая трагедия. — Вы работали с Леоновым? — Да, довелось десять… нет, девять лет вместе поработать. Я в феврале две тысячи первого года сюда пришла. — Каким он был специалистом? — Замечательным! — искренне похвалила Леонова коллега. — Врач от Бога, особенно в вопросах лечения бесплодия. Он и после выхода на пенсию следил за новинками в области репродуктивной медицины, гинекологии. Консультировал на дому, неофициально, конечно. Я и сама ему иной раз звонила в особо трудных случаях… Меглин выматерился про себя. Круг потенциальных посетителей Леонова только что расширился на десятки человек. — Кто из персонала тех лет ещё здесь работает? Галина Валентиновна задумалась. — Из девяностых? Да, пожалуй, что никто. Про Соловьеву вы, наверное, тоже знаете? Была ещё Ирина Петровна, акушерка, но она умерла от инсульта года три назад. Остальные кто переехал, кто уволился, кто на пенсию вышел. — А кто-то из них остался в городе? — Может быть, но я не знаю. Меглин мысленно сделал себе пометку зайти в отдел кадров и попросить список сотрудников, работавших с Леоновым, и снова обратился к главврачу. — Мне нужно посмотреть архивы. Это возможно? Галина Валентиновна насторожилась. — Архивы? А что именно вы ищете? — Все, что может помочь следствию, — не стал вдаваться подробности Меглин. Она пожала плечами. — Хорошо. Пойдёмте, я вас провожу. Архив размещался в подвале и встретил следователя душным запахом старой, пыльной бумаги. — Вот, пожалуйста. Как закончите, сообщите, пожалуйста, я закрою помещение. — Обязательно. Меглин дождался, пока главврач выйдет, достал чек с записями и подошёл к стеллажу с табличкой «1990-1995». Нужно найти семьи, в которые Леонов пристроил детей мужского пола, один из которых четверть века спустя вооружился ножом и вышел на охоту за своим прошлым. Майор нашел журнал учёта приема беременных, рожениц и родильниц за 1990 год и принялся методично разбирать архив, сверяя записи в журнале с инициалами и датами на чеке. Две семьи, удочерившие девочек, Меглин отбросил сразу. Оставалось пять записей. В трех из них в графе «пол» значилось «М», а в двух оставшихся ребята Волкова восстановили только месяц и по букве-другой из инициалов. Значит, придётся выписать всех, кто рожал мальчиков в эти месяцы. Через час у Меглина было десять адресов. Три — точные, те, где инициалы совпадали полностью. Семь — приблизительные, все, кто подходил по месяцу и полу ребёнка. Уже смеркалось, когда Родион вышел из архива и сел в машину. Голову разрывала острая полыхающая боль, майор обливался горячим соленым потом, который сменял ледяной колотун. Он достал наполовину опустевший флакон с таблетками, принял несколько штук и подождал, пока станет немного легче. Меглин несколько секунд смотрел на мобильник, словно набираясь духу перед тем, как прикоснуться к ядовитой медузе, а потом набрал номер Волкова. — Артём? Пробьешь мне по базе пару адресов? Интересуют те, по которым зарегистрированы лица мужского пола 1990 года рождения. — Диктуй, пробью, — в голосе Волкова слышалась бесконечная усталость. — Только завтра с утра. Я имею право не только на работу, но и на отдых. Родион продиктовал адреса и положил трубку. Завтра… только бы оно наступило, это завтра.

***

Игорь снял у пожилой, опрятной женщины, сдающей квартиру посуточно, «однушку» в спальном районе. Если раньше ему не хотелось светить паспортом, то теперь он был совершенно спокоен и чувствовал себя в полнейшей безопасности. Для начала он забрался в ванную и долго отмокал в тёплой воде, пока стиральная машинка рядом крутила его заскорузлые от грязи и крови вещи. Потом заварил на кухне «доширак» и, с наслаждением прихлёбывая острый, горячий бульон, принялся шерстить интернет. Леонов, конечно, мог назвать только девичью фамилию. Но было еще имя — на его счастье довольно редкое, — отчество, год рождения и профессия. Ни в одной соцсети такого профиля не нашлось. Ну да, ожидаемо — не то поколение. А если попытать счастья через поисковик? Игорь отставил в сторону пустую тарелку и вбил в строку поиска всю известную ему информацию. На первом же результате его сердце пропустило удар — совпадение по имени, отчеству, да и место работы подходило. Какой-то любитель создал в соцсети страничку организации, выкладывая туда фото и видео, собирая комментарии и лайки. На них Игорю было плевать. Его глаза впились в темноволосую женщину, сидящую за столом, изучали и старательно запоминали каждую линию, каждую морщинку на лице… Так вот ты какая, мать. Скоро свидимся. Совсем скоро.

***

На следующий день Игорь стоял на тротуаре возле работы матери, подставив лицо частому холодному дождю. Волосы слиплись, текло за шиворот, куртка отяжелела от ледяной воды, но он не обращал на это внимания, не сводя глаз с входных дверей. Сердце нервно прыгало при виде каждой выходящей из здания женщины и тут же снова замирало. Не она, не она, не она… Она! Женщина в синем пальто вышла на крыльцо, мрачно оглядела мутные потоки, несущиеся по двору, и, раскрыв зонт, вышла за территорию, стараясь не наступать в лужи. Игорь чуть выждал и пристроился следом. В висках стучала кровь, ноздри раздувались от возбуждения. Он шёл к своей цели и добрался до неё! А что теперь? Теперь… теперь он проследит за ней, как тогда за медсестрой. А уж как попасть в квартиру придумает на месте. До этого же придумывал. Она подошла к остановке, где, сбившись в кучку, ждали своего транспорта угрюмые, замерзшие люди. Почти сразу подъехала маршрутка, и толпа хлынула в натопленное, сухое брюхо микроавтобуса. Игорь, который держался чуть позади матери, рванулся вслед за ней в салон, но его тут же отпихнула какая-то пенсионерка в вязаном берете и засаленном пуховике. — Молодой ещё, следующую подождёшь, — рявкнула она, протискиваясь в маршрутку. — Всё, мест нет, — услышал он голос водителя. Дверь захлопнулась, и Игорь чуть не заорал от ярости. Он мысленно выдернул наглую старуху за шиворот из салона и всадил в её рожу кулак. Хруст сломанного носа… Визг. Он молотил по жирной харе, превращая её в месиво из выбитых зубов, раздробленных костей и выдавленных глаз. Добавил ногами по тупой башке, пока визг не утонул во влажном бульканье крови… Покончив с бабкой, парень, тяжело дыша, прислонился к мокрой стенке остановки и закрыл глаза. Он был так близко! А из-за этой старой суки придётся ждать ещё один бесконечный день. Ладно. И у героев бывают накладки. Завтра он придёт пораньше и встанет у самых дверей. Зайдёт первым. И тогда уж точно не упустит мать.

***

Непривычный звон вытянул Родиона из полузабытья-полусна. Еще толком не проснувшись, он старался сообразить, что могло дребезжать и бесноваться у него прямо над ухом, а потом вспомнил, что у него теперь есть мобильник. — Да, Артём? — Пробил я твои адреса. Один дом расселили еще в двухтысячных из-за аварийного состояния. По пяти адресам семей с такой фамилией не значится. По четырём адресам совпадения: на Кирова, Карла Маркса, Мира и Шевченко. Мне кого-то послать на проверку или сам съездишь? — Сам, — тело потихоньку наливалось болью, но ничего, терпеть можно. Особенно после таблеток. Вот непруха. Среди пяти адресов, которые оканчивались ничем, были и три реконструированных адреса из тетрадки Леонова. Но оставались еще четыре — их все равно надо обойти. Он выдрал себя из нагретого гнезда постели, накинул плащ и вышел в слякотную изморось ноябрьской улицы.

***

Игорь был доволен. Сегодня всё прошло без сучка, без задоринки. Он урвал место в хвосте маршрутки, и отсюда ему был хорошо виден затылок матери с крупными каштановыми завитками волос. Парень опустил руку в карман, любовно огладил рукоять ножа и в предвкушении облизнул пересохшие губы. Как сладко будет пройтись лезвием по этому затылку… Замечтавшись, он чуть не пропустил момент, когда водитель подрулил к остановке, и торопливо выскочил вслед за матерью. До её дома — стандартной девятиэтажной «панельки» — было недалеко. Обычная картина — пять подъездов, двор с допотопными турниками и качелями, покрытыми облупившейся краской, несколько деревьев. Под одним из них была вкопана простенькая лавочка. На неё Игорь и примостился, изображая, что залипает в телефоне, но сам ни на секунду не выпускал мать из виду. Та открыла дверь третьего подъезда, но тут же посторонилась, пропуская на улицу какую-то бабку с небольшой лохматой псиной на поводке. Женщины поздоровались, перекинулись парой фраз, и мать исчезла в подъезде. Игорь тут же зашарил глазами по окнам — не загорится ли где свет? — надеясь так вычислить квартиру. Но нет, ему не повезло. Или её окна выходили на другую сторону, или дома уже кто-то был. О том, что мать может жить не одна, Игорь как-то не задумывался. А даже если и так, что с того? До сих пор всё складывалось чудесным образом, почему в этот раз должно быть по-другому? Бабка потихоньку ковыляла за болонкой, с интересом обнюхивающей столбы и кусты, приближаясь к лавочке, и Игорь понял, что пора уходить. Не стоит тут светиться раньше времени. Он в последний раз посмотрел на старуху и ухмыльнулся, сообразив, как можно узнать номер квартиры…

***

К вечеру Родион был готов застонать от разочарования. Все четыре адреса оказались тупиком. В одной семье сын уже год как уехал на Север «за длинным рублём». Второй парень хоть и оставался прописанным у родителей, но после свадьбы перебрался к жене в другой город. Третий на роль маньяка не годился, еще подростком на спор спрыгнув с крыши гаража в сугроб. Под снегом оказалась груда битых кирпичей, оставившая парня хромым на всю жизнь после сложного перелома. По четвертому адресу никто не открыл, и недовольная соседка, выглянув из своей двери, с кислой миной сообщила, что квартира сдаётся посуточно («шастают тут теперь всякие!»), а хозяева переехали в другой район. Теперь оставалось только отработать линию Леонова. Родион с нажимом потёр виски и взглянул на часы. Начало шестого. Нет, сегодня он уже ни на что не способен — слишком измотан. В душе поднималось глухое раздражение из-за потерянного дня, когда времени и так было в обрез. С другой стороны, кто ж знал? А вдруг бы выстрелило… Ладно, что теперь толку себя грызть. Родиону схватил трубку и набрал номер Ани. Ему вдруг захотелось убедиться, что с ней всё в порядке. — Алло? — раздался чуть погодя сонный, с хрипотцой, голос. — Это я. — Родион? — она закашлялась. — Ты откуда звонишь? — С нового телефона. — Ты купил телефон? — изумилась стажерка. — У Глухого напрокат взял. Как ты? — Лучше. Мама вернулась, поит меня бульонами и морсами. Врач приходила, сказала, что это ОРВИ. Если лечить — за неделю пройдет, если не лечить, то за семь дней. А ты как? Что делаешь? Таблетки пьешь? — Хреновый из тебя следователь, — Меглин облегченно прикрыл глаза. С ней явно все было хорошо. — Ты в курсе, что только что задала мне три вопроса подряд? Таблетки пью, работаю. Кстати, у меня до сих пор твои ключи. Я завтра заеду, завезу. — Родион… Но он уже бросил трубку. Аня закусила губу. Ей стало страшно, что он больной и под медикаментами сейчас гоняет по городу на машине. Но здесь ей уж ничего не поделать. Взрослого человека ничему нельзя научить, и пытаться глупо.

***

— Кристина Дмитриевна? — Родион стоял на пороге соседки Леонова. — Д-д-да, — подтвердила сероглазая блондинка, осторожно выглядывая в щель и не торопясь снимать с двери цепочку. — Майор Меглин, Следственный комитет. Я хотел бы задать несколько вопросов о вашем убитом соседе. Вид служебного удостоверения окончательно успокоил девушку. — Проходите, — она открыла дверь и провела сыщика в зал. — Присаживайтесь… ой, подождите секундочку… Два кресла и диван в комнате были завалены ворохом детских вещей — одеждой и обувью. Кристина торопливо сгребла разложенные на диване комбинезоны, шарфики, шапочки в сторону, освобождая для Меглина место, а сама уселась на угол журнального столика. — Вы извините за беспорядок, — смутилась она. — Я просто видеоблог веду на тему детской одежды. Что-то производители на пробу присылают, что-то сама покупаю, а дочуля у меня в качестве модели. Вот, новую коллекцию привезли — всё для осени, есть отличные непромокаемые штанишки для детей… Она поймала взгляд Меглина и рассмеялась. — Простите, привычка. Так чем вам помочь? — Когда вы последний раз видели Михаила Андреевича? — Две недели назад, в четверг. Я к нему убираться приходила. — Как он себя вёл? Ничего необычного не заметили? Может, был встревожен, нервничал? Кристина задумалась. — Нет, точно нет. Он вообще всегда был спокойный и вежливый. Угостил меня чаем, мы поболтали немного, посмотрел мои ролики с дочкой… — К нему еще кто-то ходил, кроме вас? — Ой, да все время люди приходили, то по анализам что-то спросить, то рекомендации по лечению получить. Он же на дому консультировал. Аж бесило иногда! У нас парковка во дворе маленькая, мест постоянно не хватает. Соседи сколько раз жаловались, что из-за его пациентов машины негде ставить. — Часто приезжали? — Ну, пару раз в неделю точно кто-то был. Мы с Сонечкой на той неделе гуляли, так какой-то парень во двор заехал и нагло на наше место встал! Хорошо хоть к Лёшиному возвращению свалил. Лёша - это мой муж, - спохватилась Кристина. — А почему вы думаете, что этот парень приезжал к Леонову? — Ну, он к нам в подъезд пошёл, а я почти всех знаю, кто в подъезде живет. А этого первый раз видела. — Как он выглядел? Девушка мотнула головой. — Да я не приглядывалась. Парень как парень. Худой, темноволосый, во всём черном. — А машина? — Серая, вроде. По-моему, «Тойота». Я в них не разбираюсь особо. Меглин почувствовал знакомое покалывание в затылке. — Не помните, это в какой день было? — Сейчас точно скажу, — Кристина вышла в прихожую и вернулась с телефоном. Потыкала в экран и объявила: — В среду. Я как раз на прогулке ролик про новую курточку снимала. В четверг видео обработала и в сеть выложила. Среда. По заключению судмедэксперта Леонов был убит примерно в среду, плюс-минус день. — Как ваш блог найти? — быстро спросил Меглин. — Давайте я вам ссылку кину? А, у вас не смартфон… Тогда ник мой запишите, по нему профиль найдёте. Меглин вылетел от Кристины с трубкой у уха и размашистым шагом направился к машине. — Алло, Глухой? Я сейчас буду, а ты пока найди мне один профиль в этом… «Инстаграме».

***

Игорь купил небольшой торт, выбрал в цветочном ларьке букет красных хризантем и отправился к дому матери. Он уселся на ту же лавочку, что и вчера, и принялся ждать, от нечего делать рассматривая разноцветные плафоны в окнах. Густел вечерний сумрак, на улице бесновался ветер, носивший тучи холодной водяной пыли. Игорь успел изрядно замерзнуть, когда дверь третьего подъезда, наконец, открылась и показалась вчерашняя бабка с собакой. — Извините, пожалуйста, — подходя, окликнул он пожилую женщину. — А вы не из третьего подъезда? — А тебе зачем? — подозрительно прищурилась пенсионерка. — Да понимаете, — Игорь обезоруживающе улыбнулся, — я в городе проездом, хотел к Аглае Фёдоровне заскочить по старой памяти. Дом помню, подъезд помню, а квартиру как отрезало — давно у неё был, ещё в школе. Бабка придирчиво оглядела парня от макушки до пяток. Ясно, что приличный. Вежливый. Цветы у него, тортик, вишь ты. — Сорок третья квартира, — величественно проскрежетала она. — Спасибо, — поблагодарил парень, и направился к домофону.

***

Аня завернулась в широкое полотенце, протёрла запотевшее зеркало в ванной и легкими движениями принялась наносить на лицо увлажняющий крем. Температура наконец-то спала, почти прошел насморк и боль в горле. О болезни напоминали только легкое ощущение разбитости и ломота в мышцах. — И чёртов герпес, — удрученно отметила Аня. Уголок рта припух и нестерпимо зудел. Как бы она ни соскучилась по Родиону, а с поцелуями при встрече, видимо, придётся повременить… Но не со всем остальным. — Если он не объявится с ключами, сама к нему поеду! — решила девушка, и тут же, как по заказу, в прихожей раздался звонок. — А вот и он, — возликовала Аня, накинула махровый халат и, нашаривая в тумбочке фен, крикнула: — Мам, открой, пожалуйста, это Родион. Я быстро волосы подсушу и выйду. Аглая Фёдоровна открыла дверь и удивлённо уставилась на одетого во всё черное парня с букетом красных хризантем и тортом. Это точно не Меглин. Судя по рассказам дочери, майору было за сорок, а этот совсем молодой, всего на пару лет старше её Аньки. Две пары тёмно-карих глаз встретились. — Ну, здравствуй, мать, — зловеще произнёс незнакомец. — Вот я и дома.