И не было такого лета

Вечером Снейп подтвердил перевод Драко, но на этом не остановился. – Это Зеркало Всех Душ, – сказал он сыновьям, покачав головой. – Довольно известный пример того, как старые заклинания постепенно теряют силу. По-моему, оно не работает с начала двадцатых. В библиотеке, скорее всего, можно найти больше информации. – Тысяча девятьсот двадцатых? – уточнил Гарри. – Нет, блин, тысяча пятьсот! Гарри пропустил слова брата мимо ушей. Жаль, что он не сделал того же, пока они вдвоем торчали в каморке с рухлядью. – Ты хочешь увидеть родителей? – переспросил тогда Драко, тряся головой, будто идея ему не особо приглянулась. – Но разве они, по сути, не чужие люди? Ты же их толком никогда не знал, Гарри. Ты был совсем маленьким, когда они умерли. – Они мне снятся. Не такого ответа ждал Драко. Он крепко сжал зубы на секунду. – Если ты считаешь, что эти сны что-то означают, то и сам живешь во сне. Они мертвы, Гарри! И теперь у тебя есть Северус. Зачем тебе кто-то еще? – Незачем. Я просто хочу их видеть. Неужели это так ужасно? – Да! У Гарри начали зудеть руки. Приятный же из Драко собеседник! – Ну еще бы. Ты-то ни разу не ныл, что хочешь повидать мамочку, а? Тебе что, Северуса недостаточно? Драко внезапно наложил заклинание, не позволяющее подслушать их разговор, и прошипел: – Не вини меня за то, что я хочу своими глазами убедиться, что на ней нет следов укусов или еще чего. У Гарри лопнуло терпение. – Ну ты и засранец! – выкрикнул он. – Ты же знаешь, что этого не случится. Знаешь, что Ремус ничего подобного не сделает! Даже если бы захотел, а он не захочет, он не станет рисковать прикрытием, и ты это прекрасно знаешь! – Я знаю, что один раз он забыл принять зелье! – Ой, заткнись. Гарри воротило от завуалированных комментариев о Ремусе, его шерсти и когтях, а также от не слишком завуалированных угроз касательно того, что именно Драко сделает, если оборотень хоть одним пальцем тронет его безупречную непорочную мамочку. Безупречной и непорочной та, понятно, не была. Как по мнению Гарри, Нарцисса и Беллатриса друг друга стоили, только мастью отличались. – Хочешь, чтобы я постоянно твердил о том, как сильно ненавижу твою мать, а? Потому что я её ненавижу! Черт, это я должен говорить не затыкаясь о том, как переживаю. Она может понять, что происходит, и выдать Ремуса! Она достаточно злобная, чтобы... Драко выхватил палочку. – Не смей называть мою маму злобной! – Ага, а ты прекрати звать Ремуса бешеным! Хочешь любить её – прекрасно. А я люблю его, – последние слова Гарри прошипел. – Так что просто заткнись! И Драко, наконец, заткнулся. По крайней мере, перестал говорить о Ремусе. Но все равно продолжал что-то бубнить, засовывая палочку в карман брюк. Что-то про то, что Гарри его не боится и это иногда чертовски неудобно. Но комментарий хотя бы разрядил напряжение. Драко больше не заговаривал о том, что Гарри не должен хотеть повидать родителей. Возможно, упоминание матери заставило его понять: дело не в том, что им хватает или не хватает Снейпа. У них обоих имелись другие, не безразличные им люди. И Гарри действительно не выкинул из головы родителей, пусть даже те умерли, когда он был совсем маленьким. Снейп ходил вокруг зеркала, рассматривая его со всех сторон, наморщив лоб и время от времени описывая дугу палочкой. Гарри призвал на помощь все свое терпение, но через несколько минут не выдержал. – Ты понял, что с ним не так? – Все, как я говорил. Магия, заключенная в этом зеркале, сейчас очень слаба. И с каждым годом слабеет все больше, пока в конце концов от нее вообще ничего не останется. Гарри сжал-разжал кулаки, и его осенила внезапная мысль. – Значит, ему просто нужен усилитель магии. Что-то вроде волшебной палочки, да? Снейп развернулся резко, аж мантия взметнулась, и вперил в него свирепый взгляд. – Ты не будешь экспериментировать ни с волшебными палочками, ни с чем-то еще. – Я просто собирался поискать информацию. В библиотеке, как ты сказал. – Гарри шагнул к зеркалу и, протянув руку, очертил свое отражение. – Если до чего-нибудь додумаюсь, все непременно обсужу с тобой, честно. Я ведь почерпнул кое-что из эссе, которое ты мне задал. О том, как опасно работать с магическими артефактами, помнишь? – Еще бы мне не помнить. Вопрос в том, не забудешь ли ты. – Я уже сказал: если что-то найду, расскажу тебе. – Гарри сглотнул, гадая, не собирается ли отец запретить искать даже информацию про зеркало. – Я не буду экспериментировать в одиночку. Но... хм, если я выясню что-нибудь интересное, поможешь мне проверить теорию? В смысле, если сочтешь это безопасным? – Снейп так долго тянул с ответом, что Гарри прикусил губу. – Пожалуйста? Суровое лицо Снейпа чуть-чуть смягчилось. – Я вполне понимаю, почему это важно для тебя, Гарри. – Так ты не против? – Гарри взглянул на него снизу вверх из-под челки. Он словно шел по краю пропасти. Гарри понимал, что не должен так себя чувствовать, но ощущение присутствовало. Совсем слабенькое. Ясно, как это могло выглядеть для Снейпа. – То есть я не стану считать тебя папой меньше, если смогу поговорить со своим… э… – Только не начинай снова звать его Джеймсом, – сухо предупредил Снейп. – «Папа» подойдет для нас обоих. Хотя я уверен, что он придет в ужас, если об этом услышит. Гарри моргнул. Он давно о подобном не думал. Последние несколько минут он беспокоился о том, как воспримет эту затею Снейп. Теперь же его опасения удвоились. Или даже утроились. Что скажет папа про усыновление? Гарри придется ему рассказать, так? Такое нельзя умалчивать. «Слизеринцы не показывают свою боль», – некогда сказал Драко. Притворяться, что никакого усыновления не было... Это будет ужасно по отношению к Снейпу. Гарри содрогнулся при одной мысли об этом. Слишком похоже на отречение. Нет уж, он должен быть с родителями абсолютно честен. Но что они скажут? Гарри едва не захотел забыть о зеркале вовсе. Что он сделает, если увидит Джеймса Поттера и тот выскажется против усыновления? Что, если назовет Гарри психом? Нет, такого он не ляпнет. Но он может предположить то же, что когда-то Рон: якобы к Гарри применили Конфундус… В голове эхом прозвучал голос Снейпа. Твой отец любил тебя. Он бы хотел, чтобы у тебя было то, в чем ты нуждаешься. Несомненно правда, но все же... Гарри не очень-то улыбалось объяснять, что он нуждается в Снейпе. *** Как оказалось, о Зеркале Всех Душ писали во множестве книг. Драко помогал рыть информацию. Неохотно, как почудилось Гарри. Но он явно был полон решимости не оставлять брата, поэтому они оба просиживали в библиотеке часами. И оба избегали любых упоминаний о Нарциссе и Ремусе. Однако Драко было что сказать на другие темы. Он не уставал повторять, что лично ему от зеркала не будет никакой пользы, поскольку у него совершенно точно нет почивших любимых. Ни одного, да. Гарри решил, что эти разговоры попахивают неуверенностью. Он не совсем понимал, что происходит. Драко беспокоится, что в глубине души все еще любит Пэнси? Или, того хуже, боится увидеть в зеркале Люциуса? В конце концов, когда-то Драко родного отца любил. Возможно, любит до сих пор, в какой-то степени, вопреки всему случившемуся. Возможно, любит и ненавидит одновременно. Лезть с расспросами Гарри не стал. Он решил, что не хочет этого знать. Но, если получится починить зеркало, вероятно, узнает. *** Как оказалось, вероятность, что зеркало заработает, была совсем небольшой. Гарри потребовалось дня три, чтобы прийти к такому выводу. Драко тоже не питал особых надежд, хотя продолжал искать решение. Квиддич потерял всякую привлекательность, лазить по замку Драко и Гарри тоже перестали, разве что периодически возвращались к зеркалу и тщательно осматривали его в поисках надписей или подсказок, которые, вероятно, не заметили раньше. Затем они решили испробовать найденные диагностические заклинания. Снейп составил им компанию и, поджав губы, наблюдал за попытками. Но зеркало не реагировало. Через несколько дней, сидя в крохотной столовой, Гарри захлопнул книгу. Кажется, все было бесполезно. Он уже успел узнать, что куда более проницательные умы пытались пробудить зеркало – еще в двадцатые-тридцатые годы, когда оно только начало «засыпать». И все они потерпели неудачу. Так с какой стати он возомнил, что располагает хоть каким-то реальным шансом? Он же не гений вроде Гермионы. К слову, мысль хорошая... Когда Гермиона приедет в гости в Девон, надо обязательно спросить, нет ли у нее идей. – Проблемы? – мягко спросил Снейп, приблизившись сзади и тронув Гарри за плечо. – Ага, – Гарри повернулся к отцу. – Не думаю, что зеркало заработает. И это в каком-то роде… непросто, вот и все. Верить, что я наконец смогу поговорить с родителями, а потом снова лишиться этого шанса? Снейп присел на стул рядом и кивнул, будто все понимал. Вероятно, действительно понимал. Но полной уверенности Гарри не испытывал. Он мало слышал о родителях Снейпа. Зато знал наверняка, что – минимум пока – лучше о них не спрашивать. – Что ж, могло быть и хуже, – попытался он себя подбодрить. – А вдруг я надеялся снова увидеть Сириуса. И тут наступила странная тишина. Снейп молчал, Драко чересчур сосредоточился на книге. Никаких шуток. Гарри не сразу сообразил, в чем дело. – Стоп. Думаешь, если б зеркало заработало, я бы мог увидеть Сириуса? Снейп накрыл его руку своей и сжал пальцы. – Я уверен, что он живет в твоем сердце. Так ведь? В вопросе мог бы прозвучать сарказм, но нет… Он получился скорее… риторическим? Гарри взглянул отцу в лицо. – Конечно. Я просто подумал... Ну, вуаль, понимаешь? Я подумал, что Сириуса, вероятно, нет в обычной... э-э… реальности, или с чем там соединено зеркало. – Может, и так. Впрочем, судя по голосу, в логичности его размышлений Снейп сомневался. Мысли метались. Сириус… Что, если бы он мог поговорить с Сириусом? Что, если бы у него наконец появился шанс сказать Сириусу, что он очень, очень сожалеет о спешной вылазке в Министерство. Сказать, что он никогда бы этого не сделал, если бы знал, к чему это приведет? К горлу подкатил ком. Перспектива побеседовать с родителями больше походила на фантазию. Он не мог представить себе этот разговор, потому что ничего подобного не делал раньше. Но Сириуса он знал. И Сириус его тоже. Господи. Сириус знал и Снейпа. Внезапно все показалось куда сложнее. Когда Сириус узнает, что Северус Снейп стал новым отцом Гарри, он непременно выскажется по этому поводу. Скажет что-то плохое, это уж точно. Не исключено, что-то невероятно ужасное. Но на самом деле Сириус не скажет ничего, так? Потому что чертово зеркало никогда не заработает. Гарри вздохнул, не зная, радоваться или огорчаться. Уверен он был только в одном. – Спасибо, что помогал мне искать решение, – сказал Гарри отцу, коротко и легко сжав его ладонь в ответ. – Тем более, если все это время ты думал, что зеркало может показать мне Сириуса. Снейп пожал плечами. – Почему бы не помочь? Блэк мне ничего не сделает. – Да, потому что он... мертв. Прозвучало глупо, и Гарри это понимал. Но что-то подсказало, что лишь сейчас он окончательно принял этот факт. Он и раньше знал, что Сириус исчез навсегда, но в глубине души думал, что вуаль – это нечто… иное. Сириус не умер, не так, как умирают люди. Он просто... пропал и не может вернуться. Но если зеркало способно связаться с Сириусом так же легко, как и с любым другим умершим, то отрицать смерть невозможно. – Он мертв, – шепотом повторил Гарри. Эти слова прозвучали так, словно он был в шоке. Словно он был… ненормальным. Гарри пожалел, что проговорил их именно так. – Да, – тихо сказал Снейп, чуть крепче сжав его руку. Только тогда Гарри понял, что его чуточку потряхивает. Он заморгал, пытаясь избавиться от ужасного ощущения удушья. – Но я имел в виду, что он ничего не может нам сделать. – О, – Гарри сглотнул. Он знал, что расстраиваться смысла нет: надо думать о том, что у него есть сейчас, а не о потерянном. А сейчас у него было многое, и сказанное Снейпом тому доказательство. – И это тоже правда, да. Даже если б Сириус подпрыгнул от возмущения и заявил, что Джеймс был бы в ярости, отношения Гарри к Снейпу и усыновлению это бы не изменило. Хотя чувства бы задело. Возможно, очень сильно. – Может, оно и к лучшему, что у него не будет шанса возразить против всего этого, – Гарри раздраженно убрал руку и изобразил неопределенный всеобъемлющий жест. – Зачем директор вообще хранит это дурацкое зеркало? В темных глазах Снейпа промелькнуло сострадание. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на столе. – Я не хотел упоминать об этом раньше, поскольку уверенности в своих силах это знание вам бы не добавило. А мне приятно было видеть, как вы с Драко работаете над чем-то вместе. Драко оторвался от чтения. – Но? – Альбус приобрел зеркало много лет назад, надеясь пробудить его. – Просто шикарно, – Гарри захотелось упасть лбом в стол. – Если величайший волшебник нашего времени потерпел неудачу, мне надеяться на успех точно не приходится, да? – А я думал, ты собираешься стать величайшим волшебником своего времени, – сказал Драко, отложив книгу. – По крайней мере, если верить некоему пророчеству. Сдашься так легко? – Нет... Да... Не знаю! – Вероятно, вам следует ненадолго отвлечься от поисков, – предложил Снейп. – Если хотите, можете продолжить позже. Я в любом случае не собирался оставаться в замке надолго. Поездка в Девон пойдет на пользу нам всем. – Ремус важнее всех поездок, – Гарри встал и повернулся к отцу. – Разве вы с Люсиндой не должны продолжить работу над аконитовым зельем? – На данный момент мы сделали все возможное. Еще несколько недель уйдет на проверку новых составов, Люсинда будет собирать данные, которые помогут усовершенствовать зелье, и только потом мы рискнем внести изменения в дозу Люпина. – Да, разумно. Гарри очень ценил отцовский труд, вложенный в работу над аконитом. Пусть даже Снейп старался по большей части для Ордена, а не для Ремуса лично. Гарри изо всех сил попытался улыбнуться. Драко раздраженно фыркнул. – Смотаться в Девон хорошо на недельку-другую во время учебного года, Северус, а чем там заниматься все каникулы? – Может, школьными заданиями на лето? – Я, минуточку, свое уже начал, – с долей высокомерия заметил Драко. – А у Гарри еще конь не валялся. – О да, а мне вообще нечего было делать... – Гарри внезапно рассмеялся. – Знаете, что забавно? Когда я жил у Дурслей, мне жуть как хотелось поскорее взяться за летнюю домашку. Ведь так я мог почитать о магии. Но, э-э, нет, этим летом нет. Руки пока не дошли. Драко вернулся к прежней теме. – Итак, Северус, ну сделаю я домашнее. А потом что? Венки из ромашек плести? Снейп вздохнул. – Еще можно пару раз съездить в Лондон, посмотреть оперу или спектакль. Пойдет? – За неимением лучшего… – Я навещу Дадли, можешь со мной сходить, – добавил Гарри, изо всех сил стараясь говорить так, будто он оказывает Драко огромную услугу. – Можно всем вместе завалиться в пиццерию. Ты когда-нибудь пробовал... Хотя… Не думаю, что его диета позволяет пиццу. – Точно, диета. Интересно глянуть, стал ли твой двоюродный братец менее шарообразным. Гарри подумал, что Драко мог бы отпустить куда более язвительный комментарий. – Я думаю, провести остаток лета в Девоне – отличная идея. Можно исследовать пляж, я могу найти бассейн и брать уроки плавания, можно совершать загородные прогулки… – Есть предел твоему бескультурью? Прогулки, господи. Типичные маггловские развлечения. – Придурок, а оперы и спектакли разве нет? Их ставят магглы и для магглов, – самодовольство оказалось очень приятным ощущением. – И они тебе нравятся. Ты их буквально боготворишь. Так что не надо мне тут магглов ругать. Драко стряхнул с рукава несуществующую пылинку. – Твое невежество поразительно, Гарри. Разве ты не в курсе, что половина актеров и певцов – на самом деле волшебники и ведьмы, которые просто выдают себя за магглов? – Он ухмыльнулся. – Половина того, что происходит на сцене, – мусор. Вот и посчитай. Мне нравится волшебная половина. Гарри не верил, что половина артистов – замаскированные волшебники, но с заявлением Драко поспорить не мог, учитывая, что подобное иногда случалось. В конце концов, одним из таких волшебников был Ремус: он много лет проработал в Вест-Энде, развивая свои актерские способности, чтобы позже найти им достойное применение в борьбе против врагов Света. Но возникать Гарри не стал, просто пожал плечами и сказал, что подумает, что взять с собой в Девон. Приятно было осознавать, что этим летом можно взять с собой только то, что хочется, а остальное оставить дома. Дом. Его дом. В мыслях Гарри крепко обнял это слово и пошел разбирать купленные Снейпом вещи. *** Снейп договорился с директором о возможности продолжать получать почту после отъезда. Специальное заклинание перенаправляло сов от коттеджа в Хогвартс. Там Добби клал письма в ящик, после чего те появлялись в таком же ящике в Девоне, стоило Северусу его открыть. Гарри получил несколько писем от Рона и Гермионы, хотя навестить его лично друзья пока не могли. Драко недели две не получал ничего, но потом пришло письмо из Гринготтса: плотную бумагу и рельефную печать с другим адресантом не спутаешь. Спрашивать, что пишут, Гарри не собирался. Не его дело, пусть появлением денег на счету Драко был обязан именно ему. Причем немалого их количества. Драко не то чтобы сорил деньгами направо и налево, но бережливым его бы назвал разве безумец. Еще до отъезда из Хогвартса Драко начал заказывать какое-то безумное количество вещей по почте и настоял на том, чтобы Северус отвел его в Хогсмид – снять мерки у приличной швеи. После этого у Драко начала появляться новая одежда, хотя, когда они покинули замок, поток иссяк. Насколько Гарри знал, посылки продолжали приходить, но Добби их сюда не переправлял. Что ж, по крайней мере, ни на одной из новых вещей не было пуговиц из драгоценных камней: Драко прекрасно знал, что отец этого не потерпит. Гарри был несколько удивлен, увидев, как Снейп достает из ящика «Ежедневный пророк» , учитывая, что отец не питал уважения к этой газете. В ответ на любопытство Гарри Снейп пояснил, что нужно оставаться в курсе событий волшебного мира, поскольку сейчас они от него оторваны. Гарри читать газету все равно не стал, а брат проникся. Как-то утром, просматривая финансовый раздел, Драко чуть не поперхнулся чаем. – Чертовски на них похоже! – прорычал он, дочитав статью. – Как можно воспринимать эту чушь всерьез, хотел бы я знать? – Что там? – устало спросил Снейп. Он, как и Гарри, знал этот возмущенный тон. Что бы ни стало причиной злости Драко, его отцу и брату оно наверняка покажется несерьезным. – Вальпургий, вот что, – выплюнул Драко. – Мало того, что он из кожи вон лезет, чтобы лишить меня законного наследства... – Законного? – усмехнулся Гарри. Все его благие намерения не упоминать Нарциссу тут же улетучились. – А что в нем было законного? Твоя мать убила человека, надеясь, что ты получишь наследство! – Мы этого не знаем, – сказал Драко, хотя, конечно, именно он первым сделал это предположение. – Мы только знаем, что гоблины заподозрили нечестную игру. Этого не хватило, чтобы лишить меня причитающегося, но теперь этого мерзкого старого подменщика младенцев расхваливают посмертно. Он хлопнул по бумаге тыльной стороной ладони, и это движение странным образом напомнило Гарри старые фильмы, в которых мужчина хлестал обидчика перчаткой, чтобы вызвать его на дуэль. – Можно? – Снейп спокойно просмотрел разворот. – Вот оно что. Понятно. Гарри молча ждал. – Похоже, что Волшебный Приют для перемещенных и осиротевших юных сквибов только что объявил о получении очень щедрого посмертного пожертвования от фонда Вальпургия Блэка. «Пророк» называет его выдающимся филантропом, слишком скромным, чтобы привлекать внимание к своей щедрости при жизни. – Приют, понимаете! – гневно воскликнул Драко. – Приют! Мои деньги ушли в приют для сквибов! – Перемещенных? – спросил Гарри у отца. – Полагаю, они имеют в виду брошенных. Гарри нахмурился. Его собственная семья не отличалась добротой, но люди в большинстве своем были… приличными. А сквибы – это просто часть жизни волшебников. Магия передается в семьях, но иногда как бы перепрыгивает через некоторых её членов. Общеизвестный факт. – Их нельзя бросать, – пробормотал он и с содроганием ждал, что Драко ляпнет что-нибудь вроде: «Нет уж, именно так с ними и надо, Поттер. Они же сквибы!» Драко, однако, энергично закивал в знак согласия. – Совершенно верно. Это полнейший позор. Надлежащая культура волшебства в отношении сквибов абсолютно прозрачна. В смысле, именно по этой причине, помимо прочих, мою семью злили мерзкие делишки Вальпургия... – Я думал, они сердились, потому что он подкидывал магглорожденных в чистокровные семьи, и потом, если эти дети вступят в брак, то испортят чью-нибудь идеальную, чистенькую, драгоценную родословную, – сухо сказал Гарри. – А не из беспокойства за подмененных сквибов. Драко пожал плечами. – Это тоже. Но еще и потому, что семья сама должна разобраться с рожденным в ней сквибом. Гарри вздрогнул. – Убить его, что ли? – О, Мерлина ради! – возмутился Драко. – Нет, конечно. Ты с ума сошел, что ли? Гарри злобно взглянул на него. – Ты говорил, что со сквибами это делали! В смысле, убивали их. Ты даже сказал, что чистокровные родители хотели найти способ определить, является ли новорожденный сквибом, потому что избавиться от младенца куда проще, чем ждать годами, чтобы проверить, сможет ли ребенок в конечном итоге использовать магию! – Я не говорил, что так поступать правильно, – язвительно отозвался Драко. – Это еще и неразумно. Фурии по-любому накажут тебя за убийство кровного родственника, сквиб он или нет. Но некоторые семьи просто не выносят унижения и паникуют, как только становится ясно, что в ребенке нет магии. Слушай, главная причина, по которой в моей семье так неодобрительно отнеслись к подменной схеме Вальпургия, заключалась в том, что он разработал чары, способные распознавать сквибов в раннем возрасте. Что привело бы к росту убийств в некоторых семьях. Но не в моей. Надеюсь, теперь тебе все, блядь, предельно ясно. – Драко, не выражайся. Драко раздраженно покосился на Снейпа, но согласно кивнул. – Ну и что бы сделала твоя семья, если б их ребенок оказался сквибом? – спросил Гарри с неподдельным интересом: он-то в самом деле предполагал, что Малфои расправились бы со сквибом. Без малейших сомнений. Драко пожал плечами. – Ну, ты же не хочешь, чтобы тебя видели в компании сквиба, поэтому он редко выходит в люди. Ты селишь его в апартаментах на верхнем этаже, окна которых выходят на сторону, где поменьше народу, и поручаешь домашним эльфам хорошенько за ним присматривать. Заботишься о нем по-королевски. В смысле, вроде как бы пытаешься загладить вину и компенсировать ему отсутствие магии. Гарри пришел в ужас. – То есть сквибов запирают в дальней комнате и забывают о них? – Не драматизируй, Гарри. Выходить им иногда разрешается. Ну, чтобы поучаствовать в важных семейных мероприятиях вроде свадьбы и прочего. Гарри взглянул на отца, и тот молча кивнул. Кажется, просто подтверждая сказанное, без одобрения, но Гарри все равно чувствовал себя ужасно. – Их словно в чулан засовывают, – сказал он и удивился собственному осипшему голосу. – Как человек, которого заперли за магические способности, могу сказать, что отвратительно относиться так же к человеку, у которого их нет. Драко смахнул волосы со лба. – Они как сыр в масле катаются, Поттер. Это совсем другое. Их никто не морит голодом и не мучает. И еще сквибы обычно сами предпочитают держаться особняком. Им стыдно из-за отсутствия магии. – Еще бы им не держаться особняком, когда чертовски очевидно, что они никому не нужны! – прищурился Гарри. – Посмотрите на Гойла: он решил, что он дурак, только потому, что все относились к нему как к идиоту. Тут мягко вмешался Снейп. – Я не думаю, что вы придете к согласию по этому вопросу. Возможно, лучше смириться с ситуацией. Драко кивнул, но Гарри не собирался сдаваться так просто. – Значит, если у тебя когда-нибудь родится сын-сквиб, ты поступишь с ним вот так? – Чего я точно не сделаю, так это не засуну свою кровинку в приют для сквибов, – парировал Драко, размахивая газетой. – Возможно, там им будет лучше, – горячо возразил Гарри. Внезапно перспектива приюта перестала казаться ему такой уж кошмарной. – Да, все лучше в детском доме, чем в семьях, которые пытаются их запереть. А вдруг их там любят! Вдруг там о них заботятся настолько, что хотя бы позволяют выйти на улицу! – Вероятно, нам стоит самим съездить и взглянуть, – сказал Драко с прохладцей, которая могла бы посоперничать с горячностью Гарри. – В конце концов, именно мои деньги финансируют это постыдное заведение. Думаю, пора проверить, на что их тратят. – Это не твои деньги, – не согласился Снейп. – И твоими никогда не были, ясно? Они принадлежали Вальпургию Блэку и никогда не предназначались тебе, но твоя мать манипулировала стариком, а потом его убила. Драко скривил губы. – Как я уже сказал, нет никаких реальных доказательств того, что она сделала нечто подобное. И ты, наверное, помнишь, что в момент, когда я обвинил ее, я был немного зол на нее за то, что она приняла сторону Люциуса. – Да ладно тебе, Драко! Ты же знаешь, что это сделала она… – Откуда бы? Я свечку держал, что ли? Может, Люциус пронюхал, что Вальпургий может мне помочь, и убил его, а? О таком варианте ты не думал? – Зато мы точно знаем, что гоблины сочли все это дело подозрительным, и без обид, но всем известно, какой стервой бывает Нарцисса Малфой... – Не смей говорить о моей матери! – закричал Драко, и его бледная кожа вспыхнула. – Думаешь, твоя была идеальной? Хочешь послушать сплетни, ходившие среди Пожирателей Смерти? Я могу рассказать такое, что ты живо передумаешь будить зеркало!.. – Джентльмены, – прервал Снейп. – Достаточно. Такими разговорами ничего не добьешься. Он бросил строгий взгляд на побагровевшего Гарри. Гарри знал, что Драко очень любит мать, пусть даже Нарцисса Малфой была той еще злобной ведьмой. – Прости, – пробормотал Гарри. – Да, извиниться определенно стоит! – Драко! – рявкнул Снейп. – Да-да, я тоже извинюсь, – проворчал тот и отвернулся. Впрочем, он так и не извинился. Однако Снейп выглядел мрачным, так что, вероятно, лучше было не настаивать. *** Ужин в тот вечер был несколько напряженным. Они почти не разговаривали, только Драко заметил, что, по его мнению, Гарри следовало бы отчитать за выбор слов, а Гарри возразил, что он не столько ругался, сколько говорил правду, а это всяко лучше, чем распространять злобные слухи, и тогда Драко начал ледяным тоном припоминать разные весьма неприятные заклинания, которым в Хогвартсе не обучали. Тут Снейп пригрозил обоим, что заставит их писать строчки. После этого большая часть ужина прошла в абсолютной тишине, но к тому времени, как Гарри подал заранее приготовленный хлебный пудинг, беседа возобновилась благодаря Снейпу, который завел разговор о том, какой хороший сезон отыграли «Сороки Монтроуза». Он предположил, что своим успехом они, похоже, обязаны таланту нового охотника. Гарри совершенно не согласился, Драко его поддержал, и только после того, как они сообща отговорили отца становиться фанатом «Сорок», Гарри понял, что Снейп ими никогда не увлекался. Ни капли. – Хитро, – прокомментировал он. – Подлый, язвительный, коварный слизеринец? Гарри уставился на отца. – Чего? – Внутренняя шутка, – губы Снейпа дрогнули. – Драко, расскажи-ка мне, как у Гарри дела с аппарацией. Гарри скривился. – Если я еще раз увижу этот дурацкий обруч... – Он готов к упражнениям посложнее, – перебил Драко. – Он уже может без проблем пересечь весь двор. Снейп приподнял бровь. – Тогда почему ты все еще заставляешь его пользоваться обручем? – Э-э-э, потому что это его бесит? – Придурок… Драко бросил на Гарри надменный взгляд. – Ну, еще я подумал, что он придает тебе уверенности. Но, полагаю, уже можно и без него обойтись. Итак... Простите, что поднимаю деликатный вопрос, но как насчет того, чтобы позволить-таки нам взглянуть на этот дом для сквибов, Северус? Я действительно хотел бы посмотреть, на что идут мои... э-э, на что идут деньги. Нравится тебе это или нет, но у меня такое чувство, что я облагородил это место против своей воли. – В его голосе зазвучали надменные нотки. Снова. – Кроме того, как вы знаете, у меня небольшая проблема с имиджем. Министерство Магии предпочитает определенный типаж аврора, верно? И, похоже, я в этот образ не вписываюсь… – Это точно , – резко сказал Гарри. – Ты слышал Тонкс. Надо уметь расследовать преступление без предубеждений. – О да, ведь Тонкс была совершенно свободна от всех предрассудков. Она ни капельки не думала, что имя человека может сделать его убийцей, или... – Видишь, ты понимаешь, в чем проблема. Драко раздул ноздри. – Что ж, если Северус позволит нам посетить приют, ты своими глазами увидишь, каким потрясающе добрым я могу быть к брошенным детям-сквибам. И сможешь рассказать об этом всем своим приятелям-аврорам. А еще лучше, дать интервью какому-нибудь сопереживающему репортеру... Поскольку Драко прекрасно знал, как Гарри относится к репортерам, это предложение благодушия ему не добавило. – Это ведь тебе нравится общаться с прессой. Или лгать им. – Такова была стратегия, чтоб ты знал, и, учитывая мою тогдашнюю осведомленность, я считал, что поступаю правильно, ставя тебя на место. Гарри прикусил губу, чтобы не ляпнуть в ответ гадость. На самом деле он уже успел пожалеть, что назвал Драко лжецом. Конечно, Драко лжецом и был, но он уже обсуждал это с Маршей. И не раз. «Здравомыслие приходит с опытом, – любила повторять та. – Но опыт приходит только после кучи неверных решений». Постоянное напоминание людям об их ошибках – плохой помощник. Гарри знал это еще до разговоров с Маршей, но иногда Драко так злил его, что Гарри сначала высказывался, а потом думал. Слишком уж раздражало высокомерие Драко. Но раньше было хуже. Драко доказал, что способен измениться. Хотя его убежденность, что запирать детей-сквибов в доме – это благородно, была просто отвратительной. – Да, пойдем взглянем на приют, – сказал Гарри. – Может быть, выяснится, что маленьким сквибам там лучше, чем с родственниками, которые их терпеть не могут. В плане, если хочешь знать мое мнение, Вальпургий не так уж плохо поступал, подменяя младенцев. Я бы очень хотел, чтобы меня подбросили в волшебную семью, где я был бы нормальным. – Ты нормальный, – сухо сказал Снейп. – И всегда таким был. Гарри слабо улыбнулся. Драко вздохнул. – Что ты от меня хочешь услышать, Гарри? Мне жаль, что твои родственники-магглы были грязнее слизи флоббер-червей, ладно? Правда, жаль. Но, несмотря на твое несчастное детство, родители-волшебники не имеют права всучивать своих детей, пусть даже сквибов, незнакомцам. Поверить не могу, что министерство допускает подобные вещи. Гарри перестал улыбаться. – Держу пари, они рассудили, что это единственная альтернатива убийству. В некоторых семьях. – Такое случается, – подтвердил Снейп. – До приюта недалеко, – вкрадчиво сообщил Драко. – В газете написано, это в Эксетере, Северус. Ничего опасного, правда? С учетом того, как вы получили подтверждение, что у Темного Лорда уже извлекли костный мозг. Жаль, что он не умер, но, похоже, чувствует себя он неважно, так? – Драко фыркнул. – Конечно, он полукровка, так что, держу пари, его и раньше не раз выворачивало, но лично мне было очень приятно слышать, что в последнее время он этим частенько страдает. – Я полукровка! – О, Мерлина ради! – возмутился Драко. – Я даже не использовал это слово в плохом смысле, а ты на меня набросился. Вечно ты так! Если я скажу, что человек маггловского происхождения, вероятно, пошел куда-то пешком, а не аппарировал, тоже обидишься? – Мне просто не очень нравится твоя одержимость родословными. – Я не одержим ни капли. Я же говорил тебе, что знаю, что кровь – это еще не все. Говорил! Я сказал, что ты такой блестящий волшебник, что этого просто не может быть! И ты, черт возьми, не услышал ни слова из того, что я говорил, да? Я тебе совсем не нравлюсь! – Я люблю тебя, и ты это знаешь! – Да, но я тебе не нравлюсь. Думаешь, я не понимаю? Я даже Северусу не нравлюсь! – Я сам могу за себя сказать, – сказал Снейп Он встал, возвышаясь над Драко, но не для того, чтобы его запугать. Он шагнул ближе, положил руки Драко на плечи, однако передумал и заставил его подняться. Когда Снейп крепко обнял Драко и принялся очень тихо что-то ему втолковывать, Гарри решил, что это личное и лучше незаметно исчезнуть. Намного позже, когда Драко вошел в темную спальню, Гарри кашлянул, привлекая его внимание. – А, ты еще не спишь? – Гарри показалась, что голос брата звучит как-то не так. Словно он через многое прошел. – Я на минутку. – Ты можешь включить свет заклинанием, если хочешь. – Нет-нет, управлюсь и так. Вероятно, Драко плакал и не хотел, чтобы Гарри это заметил. – Ты мне нравишься, правда, – сказал Гарри, надеясь, что не напортачит еще больше. Он репетировал то, что собирался сказать, пока ждал. – Мне многое в тебе нравится. Ты умный и иногда говоришь забавные вещи, и ты верный, и я знаю, что могу на тебя положиться, и нам вместе очень весело, правда? Я имею в виду, когда мы не ссоримся. Просто... Я бы хотел, чтобы ты нравился мне еще больше, Драко. Если бы ты только начал видеть людей, а не их происхождение. Драко вздохнул в темноте. – Послушай, ты не понимаешь. Я ничего не могу с собой поделать. И потом, в половине случаев это просто способ донести, о ком речь. Иногда, когда я говорю «тот магглорожденный пацан с гербологии», это все равно что «высокий с черными волосами». Я ничего такого не имею в виду. Гарри обдумал услышанное. – Иногда вполне себе имеешь. – А иногда я останавливаю твою пышноволосую подружку у двери и говорю ей в лицо, что она умная. Вот, видишь? В тот раз я не назвал ее магглорожденной. Вообще-то, в итоге назвал, но Гарри просто кивнул. Потом сообразил, что Драко его не видит. – Мне это понравилось. Я имею в виду, мне понравился ты, когда так поступил. Очень. Я был горд тобой. – Ну, лично я считаю, что моим лучшим моментом была Серпенсортия… «Напрашиваешься на комплименты, а?» Гарри решил, что Драко, должно быть, реально нужно услышать похвалу. – Тогда я тоже тобой гордился. Очень. Хотел обнять тебя, но ты был весь в укусах и... – Это не остановило Северуса, – сказал Драко бодрее. – К слову, угадай, что он сказал об Эксетере. – Хм. Что он поедет с нами? – Ты неплохо его знаешь. – Послышался шорох одежды. – Глупости, серьезно. Кому взбредет в голову искать нас в Эксетере, Мерлина ради. Даже если что-то случится, мы теперь оба умеем аппарировать. Вернемся сюда, и фиг догонят Угадай, что на это сказал Северус. Задачка посложнее. – Эм, что-нибудь про отсутствие лицензии? – Близко. На самом деле он сказал... – Драко нарочно понизил голос. – «Насколько мне известно, по закону тебе разрешено аппарировать только в сопровождении человека, имеющего лицензию». Гарри увидел картинку буквально наяву. – Могу поспорить, он скрестил руки на груди и выпрямился так, чтобы казаться намного выше, чем на самом деле? – Да, но он сдулся, когда я обвинил его в измене Марше. – Чего? – Ну, он сказал, что поедет с нами в Эксетер, но как только доставит нас в целости и сохранности в приют, то займется, цитирую: «другими делами». Ну, я, конечно, ляпнул, что у него, должно быть, где-то там подружка и что Марша подумает про это вот все, а он снова завел свою пластинку. – Пригрозил строчками. – Да, а потом объяснил, что на самом деле хочет поискать бассейн, где ты мог бы поучиться плавать. Гарри широко улыбнулся. – Жду не дождусь. Будет суперски. Когда едем? – Кажется, завтра. Но он сказал, что после возвращения ты будешь работать над заклинаниями, а я начну читать книги, которые утром доставит сова. – Книги? – Аристотеля, вроде бы. Он ведь был волшебником, сам знаешь. Нет, Гарри не знал. Да и не верил, если откровенно. Но Драко, понятно, нужно было верить. А то не дай боже придется читать книгу, написанную магглом. – Почему именно Аристотель? – Понятия не имею, – Драко зевнул. – Что ж, пойду я в душ. – Никакого пения, – предупредил Гарри, перевернувшись на другой бок. – Я вымотался. – Под мое чудное пение уснешь как младенец, обещаю. Но этого не произошло, потому что Драко не стал петь в душе. Прямо как просил Гарри.