И не было такого лета

Гарри едва мог уследить за тем, что происходило после полного муки вопроса Молли Уизли. Слишком много всего произошло одновременно. Диктор по радио продолжал бубнить, повторяя одни и те же новости, и гости вечеринки на улице начали реагировать на услышанное. Выпаленные скороговоркой отчаянные вопросы мешались со звуками паники. Никто точно не знал, почему и как было уничтожено Министерство, но слухи, конечно, сразу же стали упоминать «Сами-Знаете-Кого». Именно тогда паника стала набирать силу. Поднялся крик. Как раз в этот момент ночное небо, видное через кухонное окно, озарили оранжевые и синие вспышки, словно засверкали яркие молнии. – Нору атакуют! – завопил кто-то, и на секунду, словно растянувшуюся на часы, воцарилось светопреставление. Гарри бросился к двери в сад без определенного плана, подстегнутый лишь непреодолимым желанием выбраться из дома и защитить друзей. Темные силы, вероятно, могли бы позволить это сделать, если бы уровень разрушений в Министерстве не означал, что Волдеморт также получил доступ к этим силам, что означало, что информация Ремуса была неверной, что означало, что шпионаж Ремуса разоблачили… Северус молниеносно схватил Гарри за запястье, прежде чем тот успел выйти из комнаты. – Нет, – произнес он строго и тихо почти на ухо Гарри. – Мы должны найти Драко и вернуться в Хогвартс. – Но... Тут раздался голос Дамблдора. Доносясь с улицы, слова тем не менее прозвучали громко и отчетливо, а значит поработал Сонорус. – Это авроры усиливают защитные чары! – прогремел он. – Просто мера предосторожности, уверяю вас. Успокойтесь, друзья мои. На Нору никто не нападает! Гарри обмяк от облегчения и упал бы, однако Северус обнял его за плечи, и его хватка была достаточно крепкой, что Гарри смог удержаться на ногах. «Домой», – подумал он, тоскуя по каменным стенам подземелий. Он хотел оказаться под защитой чар, которые не пропустят никого, кто намеревался причинить ему вред, потому что тогда его брат и отец тоже окажутся в безопасности. Но как насчет всех остальных? Руки начали ужасно зудеть, однако Гарри старательно не обращал внимания на неприятные ощущения, сосредоточившись на происходящем. Кингсли Бруствер и Тонкс были на местах и держали защитные заклинания, хотя Волдеморт не проявлял никаких признаков желания напасть на гостей вечеринки. Он вообще о вечеринке знать не мог. Если бы ему случайно пришло в голову пробраться в дом мелкого чиновника из Отдела маггловских артефактов, ему пришлось бы столкнуться лицом к лицу с Альбусом Дамблдором. Да, Дамблдор мог позаботиться о том, чтобы Нора оставалась в безопасности, пока все благополучно не вернутся домой, а после сегодняшнего вечера люди будут начеку, установят дополнительные защитные чары на дома и разработают планы побега на случай, если чары взломают, и... Все, кроме... Во внутренности словно вонзился острый коготь, когда Гарри подумал о своем двоюродном брате. – Дадли тоже, – выпалил он, дергая Северуса за мантию. Его не заботило то, что он ведет себя по-детски. – Он должен пойти с нами. И… Боже, мамино кольцо уничтожено, а на мне даже нет драгоценных камней, так что же мы собираемся использовать для взаимной магии на этот раз? Северус погладил его по макушке, что в обычной ситуации заставило бы Гарри почувствовать себя совсем уж ребенком, но в данный момент он был благодарен за прикосновение сильной руки. Гарри знал, что Северус – великолепный опытный волшебник. Он найдет способ все уладить. «Вот, должно быть, каково это – иметь отца, на которого можно положиться», – внезапно подумал Гарри, почувствовав головокружение от силы осознания. Конечно, он доверял Северусу и раньше. Много раз. Но сейчас... Гарри ни о чем не думал, прежде чем заговорить. Он просто... знал, что Северус поможет ему, чего бы это ни стоило. – Твой кузен в прошлом году провел в Хогвартсе достаточно времени, так что проблем возникнуть не должно, – рука Северуса легла Гарри на спину и слегка поддержала его. – А если проблемы и возникнут, мы воспользуемся портключом непосредственно в замке. А, точно. Гарри вспомнил, что чары, мешающие магглам разглядеть замок, располагаются только снаружи. Когда-то он бы возразил, что Дадли испугается портключа, но теперь решил, что тот достаточно хорошо информирован о магии. Кроме того, так было лучше, чем альтернативный вариант – аппарировать на Гриммо, а затем посредством каминной сети перенестись в покои Северуса. Гарри даже не был уверен, что магглы способны пользоваться каминами, но если Северус считает, что портключ сработает, то хорошо. За ласковыми словами отца Гарри слышал рыдания Молли Уизли и прерывистое дыхание Артура, который гладил ее по спине, пытаясь утешить. Они скорбя обнимали друг друга, и зрелище это было настолько невыносимым, что Гарри пришлось отвернуться. Может, оно и к лучшему. К тому времени он почувствовал, что вторгается во что-то глубоко личное, и тот факт, что он явился сюда на вечеринку по случаю дня рождения... Этот факт был практически оскорбительным. – Мы понимаем, что вы, возможно, захотите вернуться домой и убедиться, что с вашими семьями все в порядке, – гремел голос Дамблдора. Наверное, он успел придумать план, в котором больше всего нуждались люди на улице. – Авроры Бруствер и Тонкс уже начали помогать желающим аппарировать. По запросу они открывают небольшие просветы в защитных чарах. Камин остается запертым, как и во время вечеринки, пользоваться им не рекомендуется, поскольку он представляет собой очевидный путь как внутрь, так и наружу... Тут в кухню ворвались близнецы. – Мама, папа! Билл и Чарли умчались на своих метлах искать Перси... Молли Уизли издала ужасный звук, скорбный и истеричный одновременно. – Мне жаль, мальчики, – хрипло проговорил Артур, подняв голову и притянув Молли еще ближе. – Вы же видите часы. Фред, или, может быть, Джордж, ахнул. Другой близнец вскинул кулак ко рту и прикусил его, а потом они оба протолкались в коридор, чтобы посмотреть на часы собственными глазами. «Не может быть», – услышал Гарри слова одного из них, после чего последовал приглушенный разговор. – Они погибнут! – прорыдала Молли. – И совершенно напрасно! Перси уже умер! – Ну-ну, – Артур снова принялся гладить её по спине. – Если оттуда поступают подтвержденные сообщения, значит, на место уже успели прибыть люди. Худшее позади. Разрушитель проклятий и укротитель драконов, подумай только, моя Молли. С нашими мальчиками все будет в порядке. – Не со всеми… На кухне появился Драко, вслед за ним – Рон и Гермиона. – Северус, – произнес Драко таким тоном, словно с огромным трудом сохранял спокойствие. – Отлично, вижу, Гарри тебя нашел… – Мама? У тебя есть новости от Перси? – спросил Рон. Однако не прошло и двух секунд, как он сложил все воедино – потрясенное лицо отца, слезы матери, бормотание близнеца. Рон выглянул в коридор, чтобы посмотреть на часы, – похоже, инстинктивное действие человека, выросшего в подобном окружении. Он на секунду побледнел, затем залился краской. – Придурок, какой же придурок! Почему он не мог прийти на вечеринку, как его просили, а? Я писал ему дважды! Я буквально умолял, а он только и твердил, что о своей чертовски важной работе. Что ж, много пользы ему эта работа принесла, – голос Рона дрогнул, но он сердито продолжал: – Вот зачем ему было упираться, а? Глупый дурак, так подставиться… – О, тише, Рон, – всхлипнула Молли, отстраняясь от мужа ровно настолько, чтобы протянуть руку. – Я знаю, ты злишься, но... просто помолчи. Гермиона прикусила губу и легонько подтолкнула Рона к матери. Рон бросил на нее сердитый взгляд, но шатко пересек комнату и упал в объятия родителей. Молли обняла его и зарыдала еще горше, сотрясаясь всем телом от переполняющей ее скорби. – А где же Джинни? – спросила она сквозь рыдания и, о чем-то подумав, повысила голос. – Кому-то надо обо всем рассказать Джинни! О, Мерлин, скажите мне, что она не полетела за братьями к Министерству! – Я пойду поищу ее, – вызвался Гарри. Северус взглянул на него сверху вниз разъяренными глазами. – Ты никуда не пойдешь! Отпустив Гарри, он направился к двери, наложил Сонорус и позвал Джинни по имени. Она появилась буквально через мгновение, будто стояла за углом, и это впечатление подтвердили её слова. – Это неправда, – заявила она, скрестив руки на груди. – Плевать на дурацкие часы. Ты знаешь, что они и раньше шли неправильно. Однажды на них было написано, что я в школе, когда я стояла рядом с ними! И папина стрелка крутилась в другую сторону каждый третий вторник! И… – Ох, милая. Иди сюда, – позвала Молли, широко раскрыв объятия. – Нет! – Джинни топнула ногой с такой силой, что под Гарри задрожала половица. – Я в порядке, мам. Перси в порядке! Вот увидишь... Она пробежала мимо Гарри и помчалась вверх по лестнице в свою комнату. Гарри сделал судорожное движение, будто хотел броситься за ней, но передумал, когда Гермиона покачала головой. Молли начала отстраняться от Рона, однако замерла, когда вернулись близнецы. – Мы пойдем наверх, – сказал Фред с наигранной веселостью в голосе. По крайней мере, Гарри показалось, что это был Фред. Когда близнецы поднялись по лестнице, Рон с отвращением фыркнул. – Они будут рассказывать ей тупые анекдоты до позеленения, – прорычал он. – Как будто это то, что сейчас нужно Джинни... – О, тише, Рон, – простонала Молли, снова заключая его в объятия, а ее муж обнял их обоих. Рон заерзал, но высвобождаться из их рук не стал. Глядя на троицу, Гарри почувствовал себя так, словно проглотил не то раскаленные угли, не то флакон сильнодействующей кислоты, приготовленный Северусом. Горло болело по всей длине, а желудок словно наполнился огнем. У него закружилась голова, комната вокруг расплылась, границы предметов сделались нечеткими, точно от слез. Но он не плакал. Не мог, потому что толку с того? Он просто думал, что все это так несправедливо и что жизнь на самом деле не может быть настолько ужасной. Правда ведь? Целое Министерство просто-напросто разрушено? Перси погиб, а за мгновение до того его стрелка указывала на «Работу», как будто жизнь будет продолжаться по-прежнему? Но ведь Гарри и раньше видел, как смерть приходит быстро и безжалостно. Он знал, что весь мир может измениться в одно мгновение. Это случилось, когда младенец победил Волдеморта, а затем, спустя годы, Волдеморт воскрес, используя кровь того же младенца. И вот теперь мир снова изменился. При этой мысли Гарри охватило нарастающее чувство ужаса. Он ждал перемен уже долго, но все же какая-то его часть никогда не думала, что они в самом деле наступят. Но наступили перемены, и пути назад не было. Началась война. *** В итоге они вчетвером схватились за ленту, которую Дамблдор заколдовал с помощью Портус. Гарри пошатнулся, выпав из круговерти перемещения с портключом, но удержался на ногах. Чего нельзя было сказать о Дадли, которого буквально отбросило заклинанием. Он проехал на заднице по полу и остановился лишь тогда, когда врезался головой в книжную полку, сбив с нее несколько томов. Обычно Северус хмурился на подобные вещи, но сейчас просто протянул руку, помог Дадли подняться и усадил его на диван. – Драко, будь добр, произнеси исцеляющее заклинание, – рассеянно обронил он. – Я могу... – Нет, не можешь, – перебил Драко. – Я просмотрел твой словарь, ты еще эти чары не изучил. Драко, конечно, был прав, но Гарри все равно настоял на том, чтобы протереть ссадину на голове Дадли влажной тряпочкой, и не только потому, что хотел хоть как-то помочь. Он просто подумал, что Дадли станет немного не по себе от исключительно магического исцеления. Драко бросил на Гарри нетерпеливый взгляд, но выждал, пока брат отойдет, а затем взмахнул палочкой над раной, закрыв ее. Тем временем Северус прошел по коридору в свою спальню. Вернувшись, он что-то коротко сказал в камин. После того, как на кофейном столике возник стакан, Северус достал из кармана мантии пузырек с бледно-голубым содержимым и на глазах у всех опрокинул его в темно-оранжевую жидкость в стакане. – Снотворное, – пояснил он, жестом предлагая Дадли выпить тыквенный сок. – Магическое исцеление всегда истощает организм. Для всех будет лучше, если ты выпьешь это и немного отдохнешь. У Драко было непроницаемое выражение лица, будто он намеренно скрывал свои мысли. Гарри не мог последовать его примеру. О чем толкует Северус? Излечение малюсенькой царапины ничего не истощает! Дадли с сомнением уставился на стакан. – Без обид, профессор Снейп. Я в курсе, что вы преподаете зельеварение, и уверен, что вы знаете, что делаете, но мне не очень нравится эта тыквенная штуковина… – Гарри, будь так любезен, – сладко проговорил Северус. Гарри чуть было не рассмеялся, но потом заметил выражение глаз отца. «Делай, – говорили они. – Живо». Что ж, ладно. Северус не причинит вреда Дадли, в этом Гарри был уверен. – Давай, Дадли, выпей, – принялся он за уговоры, подавив желание повернуться к отцу и спросить, что тот задумал. – Ты хочешь проснуться завтра с нормальным самочувствием, а не с головой, которая... э-э-э, все еще трещит от... э-э-э, взаимной магии. Дадли вздохнул и выпил сок. – Пойдем, ляжешь в мою кровать, – сказал Гарри, показывая дорогу. – Я уверен, ты помнишь, где здесь туалет... – Он поспешно выудил из своего сундука пижаму и магией увеличил её до нужного размера. – У тебя на все про все минут пять, так что лучше поторопись... Что? – Ты шипел. О, точно. Дадли слышал, как он рассказывал о том, как к нему вернулась магия, но Гарри не вдавался в подробности. – Да, я знаю несколько довольно странных заклинаний, – согласился он, не желая объяснять все сразу. Кроме того, Дадли едва ли хорошо поймет нечто подобное. Гарри дождался, пока Дадли улегся в постель и захрапел, а затем тихо закрыл дверь спальни и вернулся к Северусу и Драко. Оказавшись в гостиной, он вопросительно уставился на отца. – Ну, и что это было? Магическое исцеление истощает? Есть какая-то конкретная причина, по которой ты решил вырубить моего двоюродного брата и солгать о том, почему ты это сделал? – Мне не нравится твой тон, – сказал Северус, хотя и довольно мягким тоном. – Да ладно. Я доверился тебе достаточно, чтобы подыграть, но теперь я хочу знать правду! Северус приподнял бровь. – Вообще-то я подумывал о том, чтобы дать ему снотворное тайком, но я тоже тебе доверял. Эти слова заставили Гарри замолчать. – Постой-ка, – вмешался Драко. – Залечить небольшой порез несложно, нужно просто стянуть кожу, но я думал, что зелья на магглов не действуют. «Хорошо, что Дадли уже спит, – подумал Гарри. – Нет смысла напоминать ему, что никто из нас не мог помочь его матери магией». – Не действуют, – подтвердил Северус. – Я измельчил маггловское снотворное. Гарри разинул рот. – Ты держишь нечто подобное под рукой? – Я приобрел немного, когда твой кузен навещал меня в последний раз, – брови Северуса сошлись на переносице. – Мы несколько отклонились от темы, джентльмены. Я хочу, чтобы Гарри отправил доклад Альбусу и мы могли решить, как лучше поступить после сегодняшних событий. По очевидным причинам я не желаю, чтобы твой кузен был посвящен во все секреты Ордена. Это было так логично, что Гарри застонал. Ему следовало бы подумать об этом самому, но его разум был переполнен ужасом и не мог вместить в себя что-то еще. Возможно, именно поэтому он так увлеченно кинулся спорить с Северусом насчет зелья – на мгновение это отвлекло его от ужаса. Но теперь в голове возник новый кошмар. Гарри вдруг понял, с каким стрессом брат живет последние недели. – Дадли – мишень, – выдохнул он. – Волдеморт знает, где он живет, и вполне способен напасть на него, чтобы добраться до меня... – Согласен. Теперь, когда Волдеморт активен, твой кузен домой не вернется, – Северус сел, скрестив ноги. – Мы что-нибудь придумаем, Гарри, но это может обождать до его пробуждения. – Может быть, Темный Лорд тем временем нападет и покончит с этим ужасным типом Пирсом, – с надеждой протянул Драко. Гарри вздрогнул. – Это ужасно. Не говори так. Драко оскалил зубы. – Что ж, может, ты предпочел бы услышать, как я рассказываю о том, что вообще-то прямо сейчас мне полагается быть с Рианнон? Она подумает, что я забыл про свидание, да еще в день премьеры! – Как я уже говорил, – произнес Северус, повысив голос, – у нас есть дела поважнее. Драко, твоя подружка переживет разочарование, и если она действительно любит тебя, то простит тот факт, что ты не смог отпраздновать ее новую оперу, – он подался вперед. – Гарри, пожалуйста, наведайся через камин в кабинет директора. Если он вернулся, попроси его присоединиться к нам. Драко фыркнул, но печально упал в кресло. Дамблдор действительно уже вернулся из Норы и, едва увидев Гарри, кивнул, прошел сквозь огонь и шагнул в подземелья. Он сел без приглашения, его голубые глаза казались необычайно измученными. Долгое время он просто сидел и смотрел в камин. Затем он покачал головой. Его борода слегка покачивалась в такт. – Директор? – Да, Северус, да, – пробормотал Дамблдор с таким видом, словно только что очнулся от дезориентирующего заклинания. – Ты проверил здешние чары? – Да, немедленно. Все хорошо, – Северус заколебался. – Вы были в Министерстве? Дамблдор вздохнул. – В том, что от него осталось. Гарри сел прямее. – Оно не полностью разрушено? – Почти полностью. Атриум и верхние этажи уничтожены. Гарри потребовалось некоторое время, чтобы осознать последствия. Одно дело слышать, что «все Министерство» уничтожено. Если подумать, пусть даже уцелели самые нижние части, масштабы разрушений казались огромными. Департамент магического правопорядка, Департамент магических игр и спорта, Департамент международного магического сотрудничества, Центр тестирования аппарации... Гарри сглотнул и почувствовал себя немного виноватым, когда его осенила мысль: теперь он не сможет получить лицензию на аппарацию. – Отдел тайн слегка поврежден, но большая часть взрывов его не коснулась. Десятый уровень, похоже, не пострадал, – продолжил Дамблдор. Повезло так повезло. Если чему-то и суждено было разрушиться, этот ужасный зал суда он бы поставил номером один в списке. – Вы сказали «взрывы» во множественном числе, – осторожно уточнил Северус. – У вас есть конкретная информация? Дамблдор вздохнул. – О, да. Билл Уизли приступил к работе, используя свои навыки по уничтожению проклятий, чтобы обнаружить первопричину разрушения. По его подсчетам прогремели по меньшей мере двенадцать отдельных взрывов, хотя и одновременно. Он подозревает, что это были магические зажигательные устройства. Гарри моргнул. – Вы имеете в виду бомбы? – В некотором роде. – Но зачем Волдеморту бомбы? – Он едва ли всемогущ, Гарри, – пояснил Северус. – Общественность склонна относиться к нему именно так, но Орден и ты следовать их примеру не должны. – Я знаю. Но это просто... бомбы? – Я так понимаю, вы ничего не слышали от Люпина, – сухо осведомился Северус. – Пока нет, – вздохнул Дамблдор. Гарри почувствовал, как замерло сердце. – Боже мой. Его убили? Я имею в виду, как шпиона? Потому что, очевидно, у Волдеморта были большие планы на сегодня, и то, что он отослал своих Пожирателей смерти, было лишь уловкой! – Темный Лорд мог принять кого-то другого за шпиона, – выдавил Драко, постукивая зубами. Гарри знал, в чем причина: Драко боялся того, что может случиться с его матерью, если «Люциус Малфой» окажется предателем. Однако это почему-то не остановило волну гнева, которая внезапно захлестнула Гарри. – Может, ты перестанешь его так называть? Он не лорд! Он совсем не похож на лорда! Он трусливый засранец, который убивает сотни людей за раз... – Гарри, – произнес Северус. Он замолчал после этого единственного слова, но Гарри осекся и перевел дыхание, прежде чем заговорить снова. – Перси погиб, я знаю, – сдавленным голосом сказал он. Не то чтобы Перси ему когда-нибудь особенно нравился, но он не заслуживал смерти. – Был ли там... Я имею в виду, Билл нашел его? И кто еще погиб? – От погибших ничего не осталось, – мягко ответил Дамблдор. – Магические зажигательные средства не оставляют следов, Гарри. А что касается списка пропавших без вести... – Дамблдор сделал паузу. – Как Хогвартс ведет учет учеников, так и Министерство ведет самообновляющийся список сотрудников. Список, понятно, был уничтожен. Но в хранилище Министерства в Гринготтсе имелся дубликат, и, поскольку в настоящее время существует вопрос о том, кому принадлежит высшая магическая власть, гоблины любезно согласились удовлетворить мою просьбу о том, чтобы копию отправили мне совой. Имя Перси... не указано. Гарри кашлянул. – Я... да, я так и знал. Я имею в виду... часы, – он махнул рукой, пытаясь выкинуть мысль из головы. – Тогда кто еще? – Трудно сказать, так как у меня нет полного списка тех, кто работал в настоящее время на сегодняшний день. Но из тех сотрудников, кого я знаю... многие пропали без вести. Амелия Боунс. Дирк Крессуэлл. Арнольд Пизгуд. Долорес Амбридж. Амос Диггори... – Альбус, – сказал Северус, – я правда думаю, что на данный момент этого достаточно. Гарри должен сделать доклад. Гарри барахтался в бурных эмоциях, ему было ужасно жаль мистера Диггори и не так уж жаль Амбридж, но замечание отца выдернуло его из раздумий и напомнило о его обязанностях перед Орденом. – Да, – проговорил он, выпрямляясь и пытаясь собраться с мыслями. Отец уже знал кое-что, но директор – нет, поэтому Гарри повернулся лицом к Дамблдору. – Во всем виноват Волдеморт. Я имею в виду, конечно, это он, кто еще мог сделать нечто подобное, но он сам... э-э, сказал мне об этом. – Он прорвался сквозь твою окклюменцию? Гарри вздрогнул. Об этой части он предпочел бы умолчать, но Ордену несомненно требовалось узнать всю правду, поэтому он подавил порыв утаить часть истины. – Нет, директор. Я на мгновение опустил стену огня. Простите. Северус подался вперед. – Прости? В его голосе не было ни сарказма, ни ехидства, лишь озабоченность, от чего Гарри почувствовал себя только хуже. – Ну, мне не следовало... – Похоже, что нет, – сухо ответил Северус. – Я бы предпочел, чтобы тебе не пришлось слышать насмешки Волдеморта. Но тот факт, что он это сделал, не ставит катастрофу в Министерстве тебе в вину. Магические зажигательные средства, подобные тем, которые описывает директор, не создаются в одночасье. Это нападение было спланировано заранее. – Подарок на мой день рождения, – пробормотал Гарри. – Послушай, я не говорил, что это моя вина. Я не настолько глуп, чтобы считать себя ответственным за все, что взбредет в голову Волдеморту. Но мне стало жутко от того, как он сказал: «С днем рождения, Гарри» всего за пару минут до того, как по радио передали репортаж из Министерства. Северус откинулся на спинку кресла, постукивая кончиками пальцев друг о друга. – Возможно, нам тогда следовало прислушаться к твоим инстинктам и напасть. – Ха, – сказал Гарри. – Насколько мы знаем, это была ловушка. Возможно, он приготовил свои бомбы, чтобы взорвать нас в ту же минуту, как мы появимся. Северус кивнул, не сводя темных глаз с Гарри. – Я очень рад видеть, что на этот раз ты не винишь себя. – Да, но... – вздохнул Гарри. – Трудно не почувствовать что-то подобное. В конце концов, он выбрал мой день рождения. – Он выбрал вечер в конце месяца, – поправил Дамблдор. – Время, когда, как Билл Уизли слышал от немногих выживших, охрана в конце смены, как обычно, расходится по домам, но некоторые работники в отделах остаются до рассвета. Идеальный момент, чтобы вызвать максимальное количество человеческих жертв при минимальных шансах попасться. – Не всемогущий, – тихо напомнил Северус. Гарри заскрежетал зубами. Выходит, работники Министерства подверглись опасности из-за глупой политики! – Фадж действительно идиот. – Был, – поправил Драко слабым голосом. – Северус, я уверен, что Рианнон уже дома. Мне нужно связаться с ней, чтобы объяснить… – Это невозможно. – Мне нужен только телефон. Мы не можем как-нибудь раздобыть мобильный телефон и слетать через камин на Гриммо, чтобы я мог им воспользоваться? – Вообще-то, полагаю, там уже есть мобильный, – сказал Гарри, припомнив телефон, по которому звонил Дадли. – Батарея, наверное, уже села . – Северус? Умоляющий тон Драко никак не повлиял на решение отца. – Мы не выйдем из-под защиты Хогвартса, пока не разберемся в ситуации получше. Драко отвернулся. Гарри вздохнул, но сказать было нечего: он считал, что отец прав. – А как же насмешки Волдеморта, папа? Ему чисто повезло, и он заметил, что мои щиты не выставлены? Северус покачал головой. – Я полагаю, он хотел позлорадствовать перед своими врагами, и ты – очевидный выбор, учитывая вашу связь. Ему нужно оказаться поблизости, чтобы проникнуть в разум директора или в мой, но с твоим все проще. – Только потому, что я перестал закрываться. – Сейчас лучше защищать свои мысли настолько тщательно, насколько это возможно, – очень тихо сказал Дамблдор. – Надо было заниматься все лето, – пробормотал Гарри, думая о том, как часто он терял концентрацию во время игр с Драко или работы над словарем заклинаний. – Ну, мы считали, что Волдеморт, так сказать, ушел в подполье. В голосе Северуса зазвучали резкие нотки. – Нет, нас заставили в это поверить, директор. Я придерживаюсь того, что сказал вам перед окончанием семестра: этот план, в котором мы позволяем Люпину играть в шпиона, в высшей степени неразумен. Чем он оказался полезен, кроме как внушил нам ложное чувство безопасности? – Насколько я помню, ты назвал этот план безумным, Северус, – спокойно поправил Дамблдор и сунул руку в карман мантии, будто пытался что-то там нашарить. Гарри на мгновение испугался, что директор предложит Северусу конфету. Он едва не скривился: последнее, в чем они нуждались, это в еще одном взрыве, пусть даже исключительно словесном. – Он и есть безумный, – подтвердил Северус опасно тихим голосом. – Можете не сомневаться, я поговорю с Люпином о небрежности, допущенной им в работе. Сколько людей погибло из-за того, что он не разгадал план Волдеморта напасть на Министерство? Скольких потенциальных союзников мы потеряли из-за этого фиаско? Гарри хотел вступиться за Ремуса. Он был уверен, что тот делает все, что в его силах. Однако он помнил, как остро отец реагирует на его попытки спорить в присутствии директора. И все же, было еще кое-что, чего он не смог утаить. – Знаете, Ремус, возможно, тоже мертв. От него еще не поступил доклад, и я… я не думаю, что это хорошая новость. Голос дрожал, и ему это очень не нравилось, но, возможно, такая реакция была нормальна даже в его возрасте. Северус, похоже, тоже так думал: он встал со стула и поднял Гарри на ноги, но вместо того, чтобы, как ожидалось, обнять, несколько раз хлопнул по спине. Хлопнул неловко, словно только что вспомнил, что все происходит на глазах у Дамблдора. Драко издал странный звук, словно проглотил смешок. Гарри возмутился, но напряжение спало, и он решил, что сойдет и так. Северус отступил, его землисто-бледное лицо слегка порозовело. – Гарри, ты ничего не хочешь добавить к своему отчету? Он молча дождался, пока Гарри мотнет головой. Дамблдор встал из кресла. – Береги мальчиков, Северус. Северус кивнул. – Я знаю, что у вас, должно быть, много дел, – ровно произнес он, едва заметно развернувшись к камину. – Но, пожалуйста, дайте мне знать, когда появится дополнительная информация. – Конечно, Северус, – Дамблдор слабо улыбнулся. – Спокойной ночи, Гарри, Драко. – Спокойной ночи. – Спасибо, что пришли на нашу вечеринку, – добавил Драко со странным выражением лица. Прежде чем Гарри успел уточнить причину этого выражения, директор исчез и Северус снова заговорил. – Вечер был, мягко говоря, напряженный. Предлагаю вам обоим разойтись по постелям. – В моей спит Дадли, так что я лягу на диване, – пожал плечами Гарри. Драко скрестил руки на груди. – Если ты думаешь, что сумеешь уснуть, можешь лечь на мою кровать. – Нет смысла в том, чтобы не спать и размышлять о пропущенном свидании с юной леди, – указал Северус, поджав губы. – Как насчет того, чтобы поразмыслить обо всем остальном? – нахмурился Драко. – Я не дурак, Северус. Это нападение означает, что война идет полным ходом, а как следствие, Рианнон будет в большей опасности, чем когда-либо, если кто-нибудь увидит нас вместе, а это значит, что я, по сути, никогда больше ее не увижу, верно? – Драко, как ты можешь беспокоиться об этом, когда сегодня погибло так много людей? – спросил Гарри. – И что мне с этим обстоятельством поделать? Ничего... – Ты и с мисс Миллер сегодня вечером ничего не поделаешь, – парировал Северус. – Если бы она тебе нравилась, ты бы назвал ее по имени! И тебе бы лучше постараться её принять, Северус, потому что когда-нибудь она станет твоей снохой, и... Ой, бля. На этот раз Северус не стал упрекать Драко в грубости. – Что такое? – Ужин с ее родителями, – простонал Драко. – Послезавтра. Думаю, теперь он отменяется. А я так хотел, чтобы ты с ними познакомился. – Знаю, – примирительно проговорил Северус. – Драко, я ничего не имею против мисс Миллер. Она кажется привлекательной молодой леди, и я буду рад принять ее в нашу семью, когда придет время. Однако сейчас главное – это ваша с ней безопасность, и нет смысла терять сон из-за событий минувшего дня. Завтрашний может принести новые испытания. – Еще одно нападение? – спросил Гарри, чувствуя, как становятся влажными ладони. – Или дополнительную информацию об уже случившемся, – мрачно добавил Северус. – Драко, тебе нужно зелье? – Нет, – Драко сел на диван. - Я постараюсь уснуть. Гарри, ступай спать в одной комнате со своим кузеном. Он хорошо держался, но может проснуться расстроенным. Гарри знал, что это вполне возможно. В конце концов, маггловское снотворное – не зелье сна без сновидений, а разгром Министерства мог вызвать воспоминания о том, что случилось с домом номер четыре в прошлом году. Кроме того, возможно, Драко таким образом намекал, что хотел бы немного поговорить с Северусом. – Хорошо, я лягу в твою кровать, – зевнув, сказал Гарри. – Очисти мысли перед сном, – посоветовал Северус. – Да, постоянная бдительность, – кивнул Гарри и отправился в спальню, оставив отца и брата наедине. *** На следующий день сразу после обеда внезапно ожил камин. Гарри напрягся, вставая из-за стола, и заметил, что Драко вытащил палочку при первых же звуках. Очевидно, нападение на Министерство подействовало на нервы им обоим. Это вполне мог быть вернувшийся домой отец... Или кто-то совсем другой. Гарри приготовился к атаке заклинаниями и пожалел, что отец забрал Дадли утром. С другой стороны, он был по-настоящему благодарен Северусу за помощь. Тот связался с Маршей и попросил ее помочь «молодому мистеру Дурслю найти другое жилье, предпочтительно подальше от Суррея». Дадли немного беспокоился насчет поисков работы, но Гарри сказал, что, если у него возникнут какие-то проблемы, он просто должен сообщить Марше, что ему нужны деньги на еду. В конце концов, зачем еще нужно банковское хранилище, если не использовать его для помощи дорогим людям. Заслышав последние слова, Дадли пустил слезу, что Гарри счел неловким. С другой стороны, Дадли небось удивился, узнав, что Гарри любит его после всего, что случилось, когда они были младше. Но все это ушло в прошлое. И не имело никакого отношения к готовности встретиться лицом к лицу с человеком, пытающимся проникнуть в подземелья по камину. Пламя в камине взвилось, затем вспыхнуло зеленым – и оттуда посыпались большие коробки, завернутые в простую коричневую бумагу. – Не подходи, – тихо предупредил Драко, жестом велев Гарри не приближаться к камину. Гарри немного оскорбился: в конце концов, он был лучше подготовлен к обороне. Но потом он увидел, что Драко тоже отступает, и сглотнул, сказав себе, что брат просто беспокоится о его безопасности. Выплюнув пять посылок, огонь в камине внезапно погас. Драко окинул коробки критическим взглядом, затем пожал плечами. – Возможно, это наши подарки, но, полагаю, лучше перепроверить. Он принялся колдовать, проверяя посылки на наличие заклятий, проклятий и тому подобного. Гарри почувствовал, как внутри медленно закипает гнев. Драко был его братом, и он любил его, и все такое, но иногда тот мог быть умопомрачительно эгоистичным. – Их сын погиб вчера вечером! Я не думаю, что Уизли было больше нечем заняться, кроме как упаковывать кучу дурацких подарков... – Они не дурацкие. Это подарки на совершеннолетие, а значит, они важны. Любая волшебная семья это поймет, – возразил Драко. На этот раз он не упомянул о маггловском воспитании Гарри как о каком-то недостатке. – Кроме того, Гарри, разве ты не знаешь, что когда кто-то из твоих близких умирает, ты... – кашлянув, он покачал головой и не стал продолжать. Жжение в животе Гарри сменилось ноющей болью. Он надеялся, что Драко не думает о Люциусе. Хотя, может, брат думал о ком-то другом. – Вспоминать Пэнси все еще так больно? Драко бросил на Гарри удивленный взгляд. – Нет, конечно, нет. То, что я чувствую к Рианнон, показывает все это в гораздо лучшем свете. – Тогда что ты пытался сказать? Я имею в виду, не говорить? – Я думал о тебе. – Обо мне? Драко кивнул, его руки двигались слегка беспорядочно, но к тому времени он успел закончить заклинание. – Думаю, воспоминания о крестном все еще причиняют тебе боль. Но когда он умер, Гарри, разве тебе не нужно было чем-то заняться, чтобы отвлечься? – Это могло бы помочь, – сдавленно произнес Гарри. – Я провел большую часть лета один в своей комнате. В основном лежал на кровати и таращился в потолок. – Твои тетя и дядя ничего с этим не сделали? Они действительно были отвратительными созданиями… – Они не знали, что Сириус умер, – возразил Гарри, мотнув головой. – Я им специально не рассказал, потому что наличие опасного крестного, которому небезразлично происходящее со мной, могло пригодиться. – Ты же понимаешь, что только подтверждаешь мою точку зрения. Гарри кривовато улыбнулся. – Да, я знаю. Сейчас сложно переживать из-за этого. Возможно, я наконец готов начать прощать их. И в любом случае, я не могу винить их за то, что они не заметили, каким разбитым я был прошлым летом. Дядя Вернон, должно быть, с ума сходил от беспокойства, ведь его жена так сильно заболела, а тетя Петуния... Она была очень тихой каждый раз, когда я с ней сталкивался. Теперь, когда я думаю об этом, она выглядела плохо, но тогда я был не в том состоянии, чтобы заметить это. Но теперь... Мне кажется, она, наверное, очень боялась умереть. – Гарри вздохнул, чувствуя себя смутно виноватым. После смерти Сириуса он много думал о загробной жизни. В то лето мысли занимали его постоянно, но он почти не задумывался о том, что случилось с его тетей. Подумав об этом сейчас, он поморщился. – Как ты думаешь... Как ты думаешь, магглы после смерти попадают туда же, куда и волшебники? Драко резко сел, наморщив лоб. – Нет, не думаю, и прежде чем ты начнешь упрекать меня за мое мнение, просто запомни, что это один из моих ночных кошмаров: когда Рианнон умрет, я никогда, никогда не смогу увидеть ее снова. – Может быть, и увидишь, – приободрил его Гарри, хотя на самом деле не хотел видеть ни Петунию, ни Вернона. Даже ради того, чтобы сказать им, что он на самом деле о них думает. – Ха. Только волшебники могут возвращаться в виде призраков, так что, получается... – Ты не можешь знать этого наверняка, – возразил Гарри. Почти Безголовый Ник как-то упоминал о чем-то подобном, но, учитывая его постоянное проживание в Хогвартсе, он мог просто не знать маггловских призраков. – Послушай, существует множество историй о привидениях, и в некоторых из них рассказывается об очень известных людях. Не могут же все они быть ведьмами и волшебниками. – Назови хотя бы одно такое привидение, – угрюмо подначил Драко. Гарри порылся в памяти. – Э-э-э... Ну, в Лондонском Тауэре есть парапетная стена, которую назвали в честь Елизаветы , по-моему, по ней она гуляла, когда была заключенной. Говорят, что она до сих пор иногда там прогуливается. – Я попросил назвать кого-нибудь известного. – Принцесса Елизавета? – сдерживая улыбку, проговорил Гарри. – Королева Елизавета, Драко? Дочь Генриха VIII? Челка Драко шевельнулась от резкого выдоха. – Ладно, это вкрадчивое выражение на твоем лице может означать только одно. Мне нужно подучить маггловскую историю. – Э, ну, учитывая Рианнон... Драко пожал плечами. – Может быть, в книгах по маггловедению есть пара-другая исторических фактов. Потому что ни в одной из этих посылок нет ничего темного. Однако заклинание распознавания почерка показало, что здесь лежит письмо, – Драко указал на самую маленькую коробку. В коробке оказалась короткая записка от Джинни, в которой она извинялась за то, что не упаковала подарки накануне вечером. Гарри прикусил губу. – Боже, как она могла подумать, что кто-то ждал от нее подарков? – Она ни о чем таком не думала, - спокойно возразил Драко. – Я же говорил тебе, Гарри. Она занимает себя, чтобы не думать о другом. Это звучало очень логично – Гарри кивнул. Он представил, как миссис Уизли вяжет, суетится с уборкой после вечеринки и требует, чтобы все дети помогали избавлять сад от гномов, хотя Рон и так потратил на это немалую часть лета. К тому времени Драко уже открыл несколько коробок и доставал подарок за подарком, взмахами волшебной палочки переправляя их на стол. При виде подарков Гарри ощутил ужасный контраст между вчерашним утром, когда он был несказанно счастлив, что наконец-то официально стал взрослым, и сегодняшним днем. Прошел всего один день, но мир внезапно показался намного мрачнее. Гарри вздохнул, жалея, что ему так хорошо известно, как быстро все может измениться. Он не понял, что произнес это вслух – точнее пробормотал под нос – пока Драко не бросил на него взгляд. – Все могло быть хуже, знаешь. Темный Лорд мог напасть позже, и тебе пришлось бы произносить речь. Что ж, все познается в сравнении. Гарри с трудом верил, что так волновался из-за полного пустяка. Однако не все было пустяковым. – Зови его Волдемортом, – повторил он. – Пожалуйста, Драко. Мне неприятно слышать, что ты говоришь о нем, как… – Как Пожиратель смерти? – Как будто ты им восхищаешься. – Точнее, напуган до усрачки, – протянул Драко. Его тон был сухим, словно он шутил, ведь, разумеется, обычно Драко не признавался в том, что боится. Но он боялся, и это был его единственный способ выразить страх. – Но то, что ты боишься его имени, только усугубляет ситуацию, тебе не кажется? – Гарри подошел помочь с коробками, а на самом деле потому, что, когда было чем занять руки, ему становилось легче говорить на такие темы. – Все так, как сказал папа. Мы не можем начать думать, что он всемогущ, иначе мы сами в конечном итоге почувствуем себя бессильными. Думать, что гибель наступит только потому, что ты произнесешь его имя, Драко... – Дело не в имени, – отрезал Драко, взмахом палочки убирая ненужную коробку. – Дело в стиле, а это не вполне одно и то же. Но… – Просто придирки, тебе не кажется? – Но, – продолжил Драко, повысив голос, – я отнесусь к твоим опасениям со всем вниманием, которого они заслуживают. – А это просто ехидство. Драко моргнул. Затем уголки его рта медленно приподнялись. – О. Вероятно, но я не это имел в виду. В твоих словах есть смысл. Ну, в твоих и Северуса, и если он может так говорить... Я подумаю об этом, хорошо? – Хорошо, – Гарри стало интересно, как дела у Дадли, и каково ему было покидать дом, совсем недавно им перестроенный. Хм, наверное, Драко был прав, когда говорил, что лучше себя чем-то занять. Он направился к груде подарков на столе. – Давай уберем все это, пока папа не вернулся. Они почти успели, но с таким же успехом могли и не беспокоиться, поскольку, оставив Дадли с Маршей, Северус отправился в Девон, чтобы забрать оттуда пожитки. Решив не отправлять багаж через камин, он уменьшил вещи и рассовал по карманам мантии. – Моя метла, – простонал Драко и принялся баюкать «Молнию», когда та вернулась к привычному размеру. Гарри наклонился к нему. – С виду все в порядке. – Но разве можно так обращаться с прекрасной метлой! Северус кашлянул. – Полагаю, ты забудешь об этом, когда я скажу, что в Девоне тебя ждало письмо, Драко. – Письмо? – Драко сглотнул. – О, нет. Значит, вчера вечером случился не только взрыв в Министерстве? Что-то случилось с матерью, и, возможно, во всем виноват этот гребаный оборотень, и… Северус сунул руку под мантию и вытащил маггловский конверт. – Будь добр, веди себя хоть сколько-нибудь прилично вместо того, чтобы делать поспешные выводы и устраивать истерику. – Рианнон, – выдохнул Драко и выхватил конверт из пальцев Северуса. Или, скорее, попытался: Северус держал крепко. – Я настаиваю, чтобы ты немедленно сообщил ей о своем плане прятать письма, – строго сказал он. – Использовать маггловские конверты крайне неразумно. – Да, – Драко судорожно кивнул. – Я ей в ответе напишу. Едва Северус разжал пальцы, Драко унес письмо в спальню и так быстро захлопнул за собой дверь, что та чуть не грохнула. – Юная любовь, – покачал головой Северус, хотя в его словах было больше нежности, чем насмешки. – Ты когда-нибудь... – Гарри осекся. Спрашивать об этом было, наверное, еще хуже, чем выведывать информацию о Хостилиане Снейпе. – Бывал ли я когда-нибудь влюблен? – Э-э... Да. Я имею в виду, если ты не возражаешь против моего вопроса, если... э-э-э… Вместо ответа Северус призвал чайник чая, затем опустился в кресло в гостиной и некоторое время прихлебывал из чашки. Наконец он посмотрел на Гарри потемневшими глазами. Дерьмо. Гарри быстро наполнил свою чашку, развернувшись к отцу спиной. Он успел взять себя в руки к тому времени, как уселся, и лишь тогда осмелился встретиться с отцом взглядом. – Извините, сэр. Мне не следовало спрашивать о таких личных вещах. – Да, тебе определенно не следовало этого делать, – резко произнес Северус, громко опустив чашку на стол. – Между нами ведь нет родства. Вот, если бы я, например, когда-нибудь усыновил тебя и ты стал моим сыном, все могло бы быть по-другому, но сейчас, Поттер, у тебя нет абсолютно никакого права воображать, будто… – Поттер! – воскликнул Гарри. – Разве мы близко знакомы? Ты назвал меня «сэр», а классной комнаты поблизости я что-то не вижу. – Я тебя не понимаю, – горячо проговорил Гарри и тоже поставил чашку на стол, отчего чай в ней плеснул. – Послушай, ты не так много говоришь о своем прошлом, и мне следовало вспомнить об этом до того, как я спросил, и... Почему ты так злишься? Только потому, что я случайно назвал тебя «сэр»? – Нет, потому что, похоже, я оставил тебе шрам. Северус сложил руки на коленях, но Гарри заметил, что его пальцы крепко сжаты. – Каким образом? Ты же понимаешь, что я говорю «сэр» исключительно из уважения. – Знаю, – тяжело вздохнул Северус. – Мне не нравится эта твоя склонность, но я ее понимаю. Меня больше беспокоит дистанция между нами. Теперь я понимаю, что сам поощрял ее. Не самое приятное осознание, уверяю тебя. – Какая такая дистанция? – А как еще это назвать? – Северус раздул ноздри. – Тебя буквально трясет при мысли о том, чтобы задать мне пустяковый личный вопрос. Что ж, предположим, ты действительно обидел меня, Гарри. Предположим, ты серьезно обидел меня. Как ты думаешь, что будет дальше? – Не знаю… Северус говорил в точку и резко, почти язвительно. – Ты больше не беспокоишься о том, что я от тебя откажусь? – Нет! Северус смотрел на него долгую секунду, потом вроде бы расслабился. – Ага. Ну хоть это приятно слышать. – Но я бы не назвал вопрос про влюбленность пустяковым, – продолжал Гарри. – Это личное, знаешь ли. Очень личное. – Я думаю, отцу можно задать личный вопрос. – Только не этот, – буркнул Гарри, отводя взгляд. Когда он снова посмотрел на Северуса, тот смотрел с легким недоумением. – Гарри... Ты ничего не хочешь мне рассказать? – Ты сейчас звучишь как Дамблдор. Северус еще мгновение пристально смотрел на него, и в его темных глазах было такое выражение, словно он сделал какой-то вывод. Гарри не знал какой и не успел спросить, прежде чем отец снова заговорил. – Иногда я забываю, каково это – быть в твоем возрасте. Полагаю, в то время я бы тоже счел, что влюбленность – щекотливая тема. Однако сейчас... – он тихо усмехнулся. – Да, я был влюблен, Гарри. Или, по крайней мере, испытывал похоть. А с кем не бывало? Гарри поспешно схватил чашку и сделал большой глоток. Хорошо, что к тому времени чай уже остыл. Похоть? Он не хотел ничего спрашивать, но должен был что-то сказать. – Э-э... Значит, кто-то есть в Хогвартсе? – Несколько человек, – сухо ответил Северус. – Я, так сказать, поглядывал по сторонам. Вероятно потому, что в то время я был не более привлекателен, чем сейчас, и когда объект моей... привязанности явно искал кого-то другого, я был склонен к тому же. Слизеринский прагматизм. – Ты не непривлекательный… Северус прищурился. – Только подумать, а ведь Поппи клялась, что твои новые очки подойдут идеально. Гарри засунул палец под воротник и оттянул его. Когда успело стать так жарко? – Э-э... Нет, я все прекрасно вижу. Я имел в виду, что теперь, узнав тебя поближе, я смотрю на тебя как-то по-другому, и, знаешь, если бы ты просто... Э… Он заставил себя умолкнуть, прежде чем ляпнул про шампунь. – Я давно смирился с фактом, что едва ли являюсь идеалом любой женщины, – покачал головой Северус. – Но ты такой умный, во всем разбираешься, ты очень храбрый, шпионил все эти годы, и такой верный, спас меня, и… – О, продолжай. Это очаровательно: я, по-видимому, учился на всех факультетах, кроме Слизерина. – И ты всегда забавно шутишь! – Тебе не нужно так сильно стараться щадить мои чувства, Гарри, – Северус отвел взгляд, словно раздумывая, что сказать, затем слегка пожал плечами. – Как ты и сказал, у меня есть некоторые черты характера, компенсирующие недостатки. Скажем так, без женского внимания я не остался. Это звучало куда лучше, чем «похоть». Несмотря на это, Гарри покраснел еще сильнее и застенчиво поинтересовался: – Значит, я кого-нибудь знаю? – Я полагаю, ты знаком с Ирмой Пинс, да. Гарри от потрясения едва не выплюнул чай. С усилием сглотнув, он выдохнул: – О господи. – Я уже говорил, как сильно восхищаюсь твоей тактичностью? – Это было бестактно, – с сожалением признал Гарри, которому стало стыдно за себя. Что ж, теперь ничего не оставалось, как попытаться исправить оплошность. Возможно, стоило проявить вежливый интерес. – Э-э, что ж, полагаю, у нас ничего не вышло? Сложно, наверное, теперь, когда она в штате? – Тогда она тоже была в штате, – сказал Северус с едва заметной улыбкой, и в голосе его зазвучали теплые воспоминания. Слишком явственно зазвучали, внезапно осознал Гарри. – Ты меня разыгрываешь! Улыбка Северуса стала шире. – Конечно, разыгрываю, глупый ты ребенок. Кстати, хочу спросить. Ты не будешь возражать против такого обращения, учитывая, что тебе уже семнадцать? – Нет, можешь называть меня так и дальше, – Гарри думал, что будет скучать по этим словам, если Северус когда-нибудь все же перестанет его так звать. Слова «глупый ребенок» не имели никакого отношения к возрасту точно так же, как усыновление не заключалось в оформлении документов. – Но было немного бессовестно с твоей стороны заставлять меня так подумать о тебе и мадам Пинс! Если Северус и заметил, как Гарри передернуло, то не подал виду. – Полагаю, я лишь хотел сказать, что, как бы я ни хотел поговорить с тобой о своем прошлом, подробности моих любовных отношений принадлежат не только мне. – Ну, это излечило от меня от желания их выпытывать, – сказал Гарри с легкой улыбкой. – Но ты не должен расстраиваться только из-за того, что я пытаюсь уважать твои границы, как в случае с Хостилианом. – Ты говоришь совсем по-взрослому. – Ну, Марша об этом говорит. Постоянно. – Ага, – Северус постучал кончиками пальцев друг о друга. – О Хостилиане Снейпе лучше не говорить. Уж поверь, Гарри. Но я не хочу, чтобы ты переносил это ограничение на все остальное. Ты мой сын. Пусть даже мое прошлое не может быть для тебя открытой книгой... Что ж, я бы предпочел, чтобы закрытой книгой оно тоже не было. – Я твой любимый сын, – сказал Гарри несколько самодовольно. – Ты сам так сказал. При всех. На самом деле, удивительно. – Традиция, – грубовато бросил Северус, но после быстрого взгляда Гарри его голос смягчился. – Хорошая традиция. Гарри ухмыльнулся. – Я так и думал. Спасибо, папа. За кубки и... Ну, ты понимаешь. За всё. – Однако вслед за этой мыслью пришла другая, куда более удручающая. – Ты виделся сегодня с директором? Есть ли у него новости от Ремуса? Он что-нибудь говорил? – Патронус Альбуса нашел меня в Девоне. И да, Люпин связывался с ним. Твой друг жив и цел. Последняя фраза прозвучала почти насмешливо. Гарри уловил тон, но решил не возникать. Пусть замечание напомнило ему презрительное заявление Северуса о том, что Ремус всегда в безопасности, в то время как другие подвергают себя опасности, спорить не имело смысла. – В любом случае сегодня вечером состоится собрание Ордена. Гарри скривил губы. – Дай-ка угадаю. Мы с Драко не приглашены. – О чем ты? Вы члены Ордена и, более того, теперь совсем взрослые. Гарри сел чуть прямее. – Ого. Я думал, что из-за разгорающейся войны мы останемся в стороне. Слишком опасно и все такое. – Как раз наоборот. Вы оба скорее всего станете мишенью в той или иной форме, поэтому чем больше у вас будет информации, тем лучше. Невежество может и благо, но едва ли на самом деле способствует безопасности. Гарри коротко кивнул, стараясь больше походить на члена Ордена, а не на нетерпеливого ребенка, и задал вопрос, который вертелся у него в голове: – А Ремус? Он будет там? – Как раз из-за него мы и собираемся.– Северус встал, поиграв желваками. – Он должен выступить с отчетом. Возможно, он объяснит, почему мы должны позволить ему продолжать работу, учитывая, как плохо он с ней справляется. – Он бы рассказал, если бы знал о нападении на Министерство. – Именно это я и имел в виду. Гарри разозлился. А он еще собирался не спорить. – Чтобы он ни сделал, хорошо не будет, да? Если он справится с работой на отлично, ты возненавидишь его за то, что он присвоил роль в Ордене, которую ты считаешь своей, а если он справится с работой паршиво, ты станешь насмехаться над ним из-за того, что он не соответствует установленным тобой стандартам! Северус скрестил руки на груди. – Я очень хорошо знаю, что ты любишь его, Гарри, но он не заслуживает твоего одобрения. – В таком случае какое счастье, что не все мы получаем то, что заслуживаем! – выдохнул Гарри и тут же почти пожалел, что не может взять свои слова обратно. Почти. – Послушай, я всего лишь хочу сказать, что ты задрал очень высокую планку, папа. И разве ты не знаешь, что даже если Ремусу удастся пойти по твоим стопам... То, что Орден станет уважать его больше, не означает, что они начнут меньше уважать тебя. Это как с двумя сыновьями, верно? Когда ты усыновил Драко, это не означало, что ты стал меньше любить меня. – Это сравнение вряд ли можно назвать уместным, – Северус прищурился так, что его глаза превратились в щелочки. – Люпин никчемный и совершенно некомпетентный шпион, но я не хочу больше обсуждать эту тему. – Ладно, – отрезал Гарри. Никаких разговоров о Хостилиане, никаких обсуждений прошлых увлечений Северуса и никаких разговоров о Ремусе. И при этом отец не хочет быть закрытой книгой! Гарри начал задаваться вопросом, на каких страницах эта книга откроется. К счастью, прежде чем он успел сказать что-нибудь, о чем потом пожалел бы, дверь в комнату Драко со скрипом отворилась. Он мог слышать весь разговор, поскольку ни Гарри, ни Северус и не подумали наложить заклинания секретности, но у Драко имелись дела поважнее, чем подслушивать. – Рианнон – самая умная девушка в мире, – заявил он. – Самая умная, уверяю вас. Когда я не пришел на премьеру, она поняла, что, должно быть, случилось что-то серьезное, поэтому после оперы одолжила у дяди машину и пару часов ехала к дому родителей Гермионы. Написала мне милое письмо, в котором нет ни следа обиды, только беспокойство по поводу того, что могло помешать мне присоединиться к ней… – Драко, – суровым голосом перебил Северус, – я полагаю, ты уже сочинил ответ? – Да, но я точно не знаю, как много ей рассказать, не говоря уже о том, как это сформулировать, – Драко вздохнул. – Не мог бы ты прочитать черновик и посоветовать что-нибудь, Северус? – Я буду рад помочь. Драко едва заметно улыбнулся. – Я так и думал. На самом деле, я думал, что ты захочешь увидеть письмо в любом случае, учитывая обстоятельства. Я выбрал вариант с разбушевавшимся темным волшебником. Мы с Гарри уже упоминали о том, что даже в волшебном мире есть свои преступники. И я затронул тему войны, но, конечно, не стал разъяснять подробности… – При условии, что ты доступно разъяснил ей необходимость быть осторожнее при общении с тобой. Никаких маггловских конвертов. – Да, сэр. Она больше так не будет. Драко, конечно, не получил упрек за слово «сэр», но Гарри это не слишком беспокоило. Теперь он понимал, что Северус старается изо всех сил для обоих сыновей. Гарри и Драко нуждались в разных вещах, вот и все. А прямо сейчас Драко нужно было сосредоточиться на письме. Гарри встал и потянулся. – Так во сколько там собрание Ордена? – В пять. Драко вскинул взгляд. – Что случилось? – Ничего нового, – мотнул головой Северус. – Если не произойдет непредвиденных событий, Ремус Люпин поделится тем, что ему известно о нападении Волдеморта на Министерство. Я должен подчеркнуть, Драко, насколько важно, чтобы ты вел себя хорошо. Я знаю, что ты беспокоишься о благополучии своей матери, но эта тема не является целью нашей встречи. – Я не собираюсь прерывать доклад Люпина расспросами, есть ли новости с континента, – Драко вздернул подбородок. – Потому что да, я знаю, что многие достойные члены Ордена все еще смотрят на меня косо и задаются вопросом, кому я на самом деле предан… – Не многие, только Грюм, – поправил Северус. – И поскольку он даже мне не доверяет, это неудивительно. – О, а все остальные мне, значит, доверяют? – Драко рассмеялся, но в его смехе было больше смирения, чем горечи. – Я так не думаю, Северус. – Конечно, они не обязательно доверяют твоему мнению. И я не думаю, что все они верят в твою преданность свету. Однако они верят в твою преданность Гарри. Это минимум, на который они способны, учитывая, что Альбус поручился за тебя. – Прекрасно, – криво усмехнулся Драко. – Моих действий было недостаточно? В прошлом году я кучу раз спас Гарри… – Ты имеешь в виду дважды? Драко замечание проигнорировал. – Я спас его от собственного отца! В смысле, от человека, который вырастил меня! Я спас Гарри Поттера от Люциуса, мать его, Малфоя! И, если уж на то пошло, я спас его от самого Темного Лорда, потому что это в его лапах Гарри должен был в итоге очутиться! И где моя благодарность, а? Где мои почести? – Сто пятьдесят очков и Кубок Слизерину, – рявкнул Гарри. – И я не держу против тебя обиды, даже несмотря на то, что из-за этого Гриффиндор проиграл, а ты знаешь, как важен для меня Гриффиндор. Но не смей говорить, что тебя никто не благодарил, Драко. Тебя публично поблагодарил сам директор. – Какой же слизеринец сделает что-то за спасибо? – спросил Северус. – Я не… – Надеюсь, что нет. – Мне просто не нравится мысль, что после всего этого за меня еще пришлось ручаться, – Драко скрестил руки на груди. – Ты в хорошей компании, – сухо заметил Северус. – Или ты думаешь, что мне поверили из-за моего солнечного нрава? Мы с тобой одного поля ягоды. Гарри почувствовал, что пора ненадолго удалиться в спальню. – Что ж, я оставлю вас с папой подумать над письмом. – Останься, Гарри, – попросил Драко. – Я хочу, чтобы ты тоже прочитал письмо. Ты знаешь Рианнон лучше, чем папа, и разбираешься в маггловском мышлении гораздо лучше, чем мы оба. Ты сможешь присмотреть, чтобы я не произвел впечатление... ну, ненормального? Нахлынуло такое чувство удовлетворения, что аж смешно сделалось. Но Гарри в самом деле был безумно доволен. Общаться с отцом было приятно и Драко, и ему, но работать втроем было еще лучше. – Конечно, – сказал он, опустившись на стул – Но я не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Драко поморщился. – Повтори это после того, как прочтешь, Гарри. Когда я пытаюсь взглянуть на письмо ее глазами, мне самому кажется, что мои слова звучат безумно. – Да, но помнишь тот плакат в приюте сквибов из глупого телесериала? Рианнон говорила так, будто верит в правительственные заговоры, летающие тарелки и кого-то по кличке Курильщик. Я все думаю, это супергерой такой или что... В любом случае, я уверен, что новости о войне в волшебном мире не покажутся ей такими уж странными. Ей – так точно. – Ну, тогда спасибо Мерлину за плохие американские телесериалы, – вздохнул Драко. Гарри осклабился. – Мерлин это не за спасибо сделал. Северус и Драко издали хоровой стон недовольства, но затем они все вместе склонились над столом, чтобы вычитать письмо Драко к Рианнон. *** В тот день на кухне дома двенадцать царило мрачное настроение. Орден не собрался полным составом – присутствовали лишь те, кому больше всего требовалось услышать отчет Ремуса. Или, может быть, просто те, кто его еще не слышал. Да... Северус ничего об этом не говорил, но Гарри предположил, что Ремус уже отчитался перед Дамблдором наедине, а потом директор вызывал некоторых членов Ордена к себе, чтобы проинформировать их без лишних ушей. Во всяком случае, это объясняло бы отсутствие Тонкс и Бруствера. Не хватало еще нескольких человек, но Гарри это обстоятельство особенно не беспокоило. Его больше беспокоили те, кто присутствовал: мистер и миссис Уизли, Билл и Чарли, а также близнецы. Рона и Джинни не было, и у Гарри возникло ощущение, что наверху их тоже нет. Наверное, их оставили дома. Как детей, хотя Рон был старше Гарри. Гарри поморщился, подумав, что решение не приглашать их на собрание принял скорее Дамблдор, а не Молли Уизли. – Ну-ну, не кисни, – подбодрил Фред, легонько шлепнув Гарри по руке. – У тебя такой вид, будто это ты потерял брата! Гарри криво усмехнулся, пытаясь сделать вид, что шутка ему понравилась. На самом деле совсем не понравилась. Как вообще можно шутить по такому поводу? Но потом он понял: Фред справлялся с происходящим как умел. Драко говорил об этом. Просто Фред не искал способ отвлечься, у него были другие методы. Гарри выдвинул стул рядом с Фредом и заметил, что Драко уселся практически напротив. Северус выглядел так, словно вообще не собирался садиться – стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, с неприступным выражением лица, будто заранее решил критиковать каждое слово, слетавшее с губ Ремуса. Наверное, и вправду решил. Гарри оставалось только надеяться, что Северус воздержится от словесных нападок на Ремуса. «Если он этого не сделает, – яростно подумал Гарри, – тогда Драко будет иметь полное право называть его лицемером и читать ему лекции о самоконтроле!» Он краем глаза заметил, что Джордж, сидящий по другую сторону от Фреда, хихикает. Фред, должно быть, отпустил очередную шутку, которую Гарри даже не услышал. – Да ладно тебе, Гарри! – внезапно воскликнул Джордж. – Кого хороним? Фред покатился от смеха. – Мальчики, – произнес Артур Уизли с дальнего конца стола. Взглянув в ту сторону, Гарри увидел, что миссис Уизли отвернулась. Что ж, она, несомненно, понимала, почему ее сыновья так себя ведут, но это не означало, что она была в настроении для мрачных шуток. Гарри попытался отвлечь близнецов на себя. Наклонившись к Фреду, он обратился к обоим: – Можешь передать Джинни, что мы с Драко очень благодарны ей за то, что она собрала наши вещи? – Ну, она немного влюблена в тебя, Гарри… – Всегда была, – добавил Фред. – Давайте серьезно, – сказал Гарри и сразу же понял, что серьезно не получится. – Она давно переросла это. – Не, она просто разыгрывает равнодушие. – Прошу внимания, – произнес Дамблдор своим обычным тихим спокойным голосом. Гарри не заметил, как он вошел. Он даже не заметил стоящего рядом Ремуса. Зато Северус заметил. И свирепо на него уставился. Гарри бросил на отца осуждающий взгляд, надеясь, что позже ему не влетит за это. Однако взгляд возымел действие: Северус немедленно придал лицу выражение скучающего интереса. Ремус выглядел неважно. Гарри отметил это, когда тот сел, слегка свесив голову. Вокруг его глаз залегли усталые морщинки, а поза напомнила Гарри о том, как он выглядел сразу после полнолуния. Очевидно, он испытывал боль, несмотря на то, что последней трансформации полагалось случиться двумя неделями ранее. Боль... Ох. Гарри внезапно замутило. Он узнал этот вид боли. К оборотничеству эта боль отношения не имела – любой будет страдать от Круциатус. Гарри нахмурился: ему была ненавистна сама мысль о том, что Ремуса могли наказать подобным образом. И если это случалось часто, то, возможно, Ремус действительно не обладал необходимыми качествами, чтобы быть шпионом... – Визенгамот собрался на экстренное заседание, – объявил директор, как только ему удалось привлечь всеобщее внимание. – Следуя редко используемому прецеденту, они определили человека, лучше всего подходящего на должность следующего министра магии. На этот пост выбрали Руфуса Скримджера, который последние несколько лет возглавлял службу магического правопорядка. Я не очень хорошо знаю этого человека, но Кингсли вкратце описал мне его характер. Скримджер не дурак, каким был министр Фадж. Он жесткий прагматик, который не станет прятаться от правды. – Он не распорядится, чтобы сотрудники Министерства работали круглосуточно без надлежащей охраны? – спросила миссис Уизли в наступившей тишине. Тон вопроса был ужасный, язвительный и яростный, но за этими эмоциями скрывалось столько боли, что Гарри было больно даже слушать. – Нет, Молли, не распорядится, – очень тихо ответил Дамблдор. – На самом деле, Руфус Скримджер несколько раз подавал жалобы на эту практику. Молли фыркнула и отвернулась, как бы говоря: «Слишком мало, слишком поздно». – Что это за прецедент, который вы упомянули?– подозрительно осведомился Грюм. – Никогда не слышал, чтобы министра выбирал Визенгамот, это сборище дураков. Что случилось со старой доброй процедурой выдвижения кандидатов на выборах, а? Что случилось с практикой, когда мы позволяем обычным ведьмам и волшебникам самим выбирать своего лидера? – Департамент магических выборов был полностью уничтожен, – тихо напомнил Дамблдор, и Молли прикусила губу. – Визенгамот решил, что в данных обстоятельствах уместны чрезвычайные меры. – Но вы не ответили на мой вопрос, верно? Какой такой прецедент они раскопали, чтобы протолкнуть это решение? – Выбор с помощью прорицания. Северус раздул ноздри, в его глазах вспыхнуло явное презрение. – Наши бесстрашные лидеры не хотят получать обвинения, если их чрезвычайные меры приведут к еще большему ухудшению ситуации. Теперь они могут все свалить на Таро, ветер и прочую чепуху. – Я ожидаю, что все будет именно так, да, – мягко подтвердил Альбус, быстро дернув худыми плечами. – Если предположить, что ситуация ухудшится. Возможно, этого и не произойдет. – Но, Альбус... Прорицания? – Артур сморщил лоб. Гарри недоумевал, почему его волнуют выборы нового министра на следующий день после гибели сына, но, возможно, это был еще один пример попытки отвлечься. – Вы не хуже любого из нас знаете, как мало настоящих знатоков этого искусства. Большинство провидцев – шарлатаны, и в любом случае люди обычно видят то, что хотят видеть, когда читают знаки. – Так, так, – пробормотал Дамблдор, поглаживая бороду. – Хотя в данном случае из этого может выйти прок. Только подумайте о человеке, выбранном для исполнения обязанностей министра. Главный аврор, опытный боец. С учетом военного времени самый подходящий кандидат. Даже подозрительно насколько. Ведьмы и волшебники Визенгамота действительно увидели то, что хотели увидеть, но, назвав свой выбор прорицанием, они готовы переложить вину, если их суждение окажется ошибочным. – Слизерин, – с легким кивком сказал Драко. – Все верно, Драко, – директор просиял, хотя выражение его лица было гораздо менее лучезарным, чем обычно. В воздухе витало слишком много печали. – Руфус Скримджер действительно был зачислен в Слизерин, когда учился в Хогвартсе. Драко заметно вздрогнул. – Нет, я имел в виду Визенгамот... Неважно. Гарри приподнял бровь. Министр магии слизеринец? Это может оказаться интересным. Либо так, либо все обернется очень, очень плохо. Но Слизерин сам по себе не несет зло, напомнил он себе. Странно, что напоминание понадобилось. Гарри знал об этом уже давно. Но все же, услышав, что новый министр – слизеринец, он первым делом подумал: а вдруг Скримджер согласен с Волдемортом по вопросу о чистоте крови. Дурацкая мысль, на самом-то деле. Он не смог бы строить карьеру в ДМП, если бы был явным расистом. Если только он не скрывал свое мнение. Слизеринцы умеют пускать пыль в глаза. Гарри строго приказал себе прекратить думать. Пока не было причин не доверять Руфусу Скримджеру, однако и доверять ему Гарри бы не стал. Он не мог, не после того, как повел себя Фадж. Но Гарри решил, что предоставит Скримджеру презумпцию невиновности. – К этому времени по радио уже сделают объявление, – продолжал Дамблдор, глядя на часы на дальней стене. – Несколько минут назад Руфус Скримджер вступил в должность министра. Он будет занимать этот пост в течение шести месяцев, после чего очередные выборы либо подтвердят, либо аннулируют его назначение. Списки погибших во время нападения на Министерство опубликуют в газетах завтра. О, и еще кое-что. Кингсли назначен главой Службы авроров. – Это может оказаться полезным, – сказал Грюм, кивая. Его глаз отчаянно вращался, словно он проверял, нет ли где скрытых заклинаний. – Действительно, – Дамблдор оглядел переполненную кухню. – Если вопросов нет, то я попрошу Ремуса выступить следующим. Как вы все знаете, он уже некоторое время выдает себя за Люциуса Малфоя. Таким образом ему удалось, так сказать, расположить к себе Волдеморта. Ремус присутствовал при нападении на Министерство. Воцарилось потрясенное молчание, хотя Гарри показалось, что он почти наяву слышит мысли, проносящиеся в голове каждого из присутствующих. Присутствовал? Присутствовал во время нападения? Тем временем Северус нахмурился, и в его черных глазах вспыхнуло то, что могло означать только негодование. Гарри хотелось заскрипеть зубами. Северусу бы радоваться, что Орден располагает настолько секретной информацией! Но нет, он не мог радоваться, потому что в данном случае это означало, что ответственность лежит на Ремусе. Что ж, Гарри было все равно, что подумает Северус. Со своей стороны он был рад, что Ремус так хорошо справляется с работой шпиона. Это означало, что у него есть все необходимое для успеха на этой должности, это означало, что он справляется с опасной работой, которую выполняет. – Боюсь, Альбус несколько преувеличивает, – сказал Ремус, поднимаясь на ноги. Его пальцы слегка дрожали. – Я не присутствовал при планировании нападения, иначе предупредил бы Орден заранее. Я бы не сказал, что сумел настолько приблизиться к Темному Лорду. – Ну-ну, Ремус, – пожурил Дамблдор. – Ты же знаешь, что был единственным, кого он вызвал из-за границы. Единственным из последователей, кому он решил довериться. Услышав это, Северус помрачнел еще сильнее. Гарри пришлось прикусить губу, чтобы не прокомментировать выражение лица отца. Однако больше никто не обратил внимания на Северуса: уж слишком шокировали всех слова Ремуса. – Темный Лорд, а? – проворчал Грюм. – Ты уверен, что Метка ничего с тобой не делает? – Единственная оговорка могла положить конец моему шпионажу еще до его начала, – устало сказал Ремус. – Просто еще одна форма проявления бдительности. – Совершенно верно, совершенно верно. Тихое одобрение Альбуса заглушило ропот. Сделав глубокий вдох, Ремус продолжил. – Как известно Ордену, вчера Темный Лорд отослал всех своих пожирателей Смерти из Британии. Все, кроме меня, остались за границей. Меня, однако, вызвали к нему как раз в тот момент, когда должна была начаться атака на Министерство. – Почему тебя? Вопрос принадлежал Северусу, его голос был совершенно ровным, выражение лица – снова нейтральным. Лично Гарри считал, что ему вообще не следовало спрашивать и уж точно не следовало прерывать отчет Ремуса, чтобы задать этот вопрос. Он делал то, от чего сам же предостерегал Драко: позволял личным чувствам влиять на его поведение на собрании. Но, возможно, после всего, что он сделал для Ордена, он имел на это право. – Потому что, хотя сильно я к Темному Лорду не приближен, он мне доверяет, – объяснил Ремус, и его голос потяжелел от эмоций, которые Гарри не распознал. – В прошлом году я справился лучше, чем предполагалось, Северус. Посеял раздор и недоверие среди Пожирателей смерти... Темный Лорд мог прийти к выводу, что Люциус Малфой – один из наименее преданных ему последователей. Вместо этого он решил, что раз репутацию Люциуса так прицельно пытаются очернить, то это, должно быть, потому, что другие Пожиратели смерти знают его как самого преданного сторонника Темного Лорда. Разрушив веру в Люциуса, они позволили бы кому-то другому стать правой рукой Темного Лорда. Поэтому Темный Лорд решил, что Люциусу следует доверять и ценить его больше всех, а не меньше, – Ремус пожал плечами. – Что я могу сказать? Мы все знаем, что Темный Лорд не склонен к рациональному мышлению. Гарри вздрогнул. Он прекрасно понимал доводы Ремуса, но ему все равно было неприятно слышать, как тот произносит «Темный Лорд» так часто и в таком контексте. «Хорошо, что он пришел на собрание в своем обычном виде, – подумал Гарри. – Возможно, Северус был прав, что не подпускал меня к нему этим летом. Наверняка мне было бы трудно находиться рядом с ним, если бы он при этом выглядел как Люциус». Но Гарри сильно подозревал, что у отца были также скрытые мотивы. Он не хотел, чтобы Гарри проводил время с Ремусом, и точка. – И когда ты прибыл в Министерство? – нетерпеливо спросил Чарли. Дрожь начала распространяться с пальцев Ремуса по рукам, придавая ему болезненный вид. – Круциатус, – произнес Северус так, словно откусывал каждый слог. – Ради Мерлина, Люпин. Сядь. Очевидно, что-то пошло не по плану, поскольку ты выглядишь так, будто тебя наказывали всю ночь. – Все прошло нормально, – прохрипел Ремус, но, как предложил Северус, упал на стул. Зловещее напряжение немного развеялось. Гарри не был уверен, заметил ли кто-нибудь еще, но он заметил: Северус пристально смотрел на Ремуса темными глазами, и Гарри практически чувствовал запах легилименции в воздухе. Ну конечно. С тех пор, когда они вместе практиковались в окклюменции, с тех пор, когда Северус проникал глубоко в сознание Гарри, тот ощущал присутствие Северуса, тянущегося к нему. Нет, похоже, никто, кроме Дамблдора, не осознавал, что происходит. Кроме Дамблдора. Тот переводил проницательный взгляд с Северуса на Ремуса и обратно. После короткого молчания он заговорил: – Продолжай, пожалуйста. Ремус отвел взгляд от Северуса и откашлялся. – План сработал в точности так, как задумал Темный Лорд. Все лето он похищал магглорожденных детей, а также некоторых детей-полукровок и прятал их в амулете на шее. – В амулете, – яростно повторил Билл. – Я видел нечто подобное. – Су Ли, – выдохнул Гарри, сжимая кулаки. – Уэйн Хопкинс. Лаура Мэдли! Все они в амулете? – О, так много детей пропало без вести, – простонала миссис Уизли. – И они были в плену у Сами-Знаете-Кого, в ловушке, повсюду таскались с ним? Бедняжки... Глаза Ремуса налились кровью, когда он поднял взгляд, и Гарри показалось, что он смотрит куда угодно, только не на Молли Уизли. – Да, но дальше хуже. Всего было пятнадцать детей, некоторые из них были слишком малы, чтобы начинать учебу в Хогвартсе. Амулет создавал волшебное царство, в которое сам Темный Лорд мог входить по желанию. Более того, это царство делало молодые умы... податливыми, – Ремус уставился в стол. – Он провел лето, манипулируя ими, подчиняя их своей воле, пока не убедился, что они будут вести себя как... – Роботы, – тускло подсказал Гарри. На него немедленно устремились озадаченные взгляды всех присутствующих в комнате. – Э-э... Дрессированные обезьянки, что-то в этом роде. – Дети все еще в плену? – спросил Билл, заправляя длинные волосы за ухо. – Я изучу, какие способы снятия проклятий могут освободить их… Ремус взглянул на него с искаженным от боли лицом. – В этом нет необходимости. Они все погибли в Министерстве. Из них сделали оружие. Те магические зажигательные устройства, обнаруженные твоими заклинаниями? Они были сделаны из разрушительной магии, выращенной в телах детей, потому что кто решит, что ребенок может быть настолько опасен? За столом раздались шокированные возгласы. Билл выглядел не менее потрясенным, чем остальные, но медленно кивнул. – Эта информация соответствует немногим уликам, которые мы нашли. Мы были озадачены… – Конечно, мы были озадачены, – взорвался Чарли. – Кто вообще мог придумать такой план? – Злой темный лорд, – подсказал Ремус без тени юмора. – Может, перестанешь его так называть? – взорвался Драко. И, когда все повернулись и уставились на него, покраснел. – И по какой причине ты не сообщил нам о причастности Волдеморта к похищениям? – выпалил Северус. – Я не знал, – Ремус глубоко вздохнул. – Он скрывал это от всех своих последователей, Северус. Он наблюдал и ждал все лето, решая, кому довериться. В то же время он не особо нуждался в нас, поскольку был занят своим собственным секретным проектом. Однако он знал, что после нападения потеряет небольшую армию, собранную в амулете. Поэтому пригласил меня присоединиться к нему в Министерстве. Я узнал об этом плане за несколько мгновений до того, как все началось. – Но почему все-таки дети? – спросила Молли Уизли с болью в голосе. Понятно, о чем она думала – о других матерях, таких же, как она сама. Других матерях, которые потеряли детей из-за злых замыслов Волдеморта. – Потому что их легче перевоспитать. – Немного странный, однако, подход к вопросу о полукровках, – вставил Наземникус Флетчер, который до этого момента не произнес ни слова. – Не странный с его точки зрения, – поправил Ремус, устало прикрыв глаза. – Символичный. – Полукровки и магглорожденные разрушают наш мир, – грустно процитировал Дамблдор. – На этот раз в буквальном смысле. – И в чем заключалось твое задание? – не отступал Северус. Ремус колебался меньше секунды, но все же колебался. Северус, прищурившись, снова уставился на него. – Наблюдать и одобрять, как его заместитель, – ответил Ремус. – Демонстрировать другим Пожирателям смерти мое привилегированное положение. Объявить им, что мне одному доверено стать свидетелем кульминации плана Темного Лорда. Северус еще мгновение смотрел на него, а затем вздрогнул. Не только вздрогнул, но еще и побледнел. Гарри почувствовал, что он что-то увидел. Что-то в воспоминаниях Ремуса. Что-то, что... ну, что-то шокирующее, о чем Ремус не сказал вслух. Что это могло быть, Гарри понятия не имел. – Но почему на тебя наложили Круцио? – спросил Драко, подавшись вперед, и его глаза приобрели тот серебристый оттенок, который проявлялся, когда он решал сложное арифмантическое уравнение. – Северус был прав. Я узнаю признаки. – Ликование, – спокойно сказал Северус. – Волдеморт использует заклинание не только для наказания, Драко. Для него это еще и своего рода способ отпраздновать. – Но я никогда не слышал ни о чем подобном… – Спасибо, Драко, – перебил Дамблдор таким же ровным голосом, как у Северуса. – Мы ценим то обстоятельство, что ты обладаешь уникальными знаниями, ведь ты вырос в семье Пожирателей смерти. И, напомню всем, этой информацией добровольно делишься с нами. Но не забывай, что сейчас мы имеем дело с человеком, находящимся в тисках безумия. Драко смутился. Как будто понял, что его фактически заткнули, но, очевидно, не соображал, по какой причине. Гарри сглотнул. Он так напряженно думал, что мозг едва не кипел. Дамблдор заставил Драко замолчать... Нет, Северус сделал это первым, сославшись на «ликование». Едва ли он сам в это верил. И Драко не поверил. Северус и Дамблдор что-то знали, но не хотели, чтобы об этом узнали остальные. Но что именно? Какая-то часть отчета Ремуса не совсем соответствовала действительности, и они не желали, чтобы ее подвергали слишком тщательному анализу... Но о чем речь? Что такого могло произойти в Министерстве, что требовалось сохранить в тайне? У Гарри не было времени на раздумья, потому что отец снова заговорил и пришлось вслушиваться в его речь, надеясь найти еще какие-нибудь подсказки. – Что еще ты можешь нам рассказать, Люпин? Хм. Гарри не назвал бы тон Северуса мягким, но он стал куда менее резким, чем обычно. И это больше, чем что-либо другое, убедило Гарри в том, что происходит что-то странное. Что-то очень странное. Ремус на мгновение прикрыл глаза, отчего-то выглядя поверженным. – Больше рассказывать особо нечего. Мы с Темным Лордом были в самых недрах Министерства, в туннелях под нижним уровнем, пока он направлял своих подопечных на верхние уровни, управляя ими с помощью различных видов легилименции, которые не требуют зрительного контакта. Легилименция – это искусство, которым можно злоупотреблять, – внезапно добавил он, скривив губы. – И когда те заняли свои позиции, он активировал заклинания, которые служили... запалом. Две крупные слезы скатились по щекам миссис Уизли. Артур сжал ладонь жены обеими руками, словно пытаясь придать ей сил. Ремус заговорил быстрее: – А потом земля затряслась, и он, похоже, был в восторге от того, как хорошо все прошло, и, поскольку к тому времени защитные чары рухнули, мы аппарировали туда, где раньше был Атриум, чтобы оценить ущерб, прежде чем сбежать обратно в Литтл-Хэнглтон, где он злорадствовал всю ночь. Гарри не хотелось спрашивать, но он чувствовал, что должен знать. – Э-э... Ремус? Волдеморт прислал мне сообщение до или после того, как устроил взрывы? На долю секунды Ремус выглядел озадаченным, но довольно быстро справился с собой. – После. Я же говорил, он злорадствовал. Но Гарри понял, что Ремус не знает ответа. Он вообще не знал о сообщении. Либо Волдеморт отправил весточку, даже не входя в транс, – маловероятно, судя по тому, что Гарри знал о легилименции, – либо Ремуса не было с Волдемортом в тот момент, когда он потянулся к Гарри. Пожалуй… Так оно и было. Это объяснило бы причину, по которой Северус вот так заткнул Драко рот. Итак... Ремус не был с Волдемортом вопреки собственным словам. Он был где-то в другом месте. Но где? Что он делал? И почему он не может рассказать об этом? – Что все это значит? Что за сообщение? – встрепенулся Грюм, хмуро глядя на Гарри. – Я объясню после того, как Ремус закончит отчет. – Я закончил, – сказал Ремус. Гарри еще никогда не видел его таким усталым. Круциатус, определенно. О, нет. Должно быть, он сделал что-то, что не понравилось Волдеморту. Пытался ли он, как бы безнадежно это ни звучало, спасти кого-то из детей? Нет, не сходится. В таком случае Ремус, вероятно, был бы мертв, а не сидел здесь, утверждая, что является самым доверенным Пожирателем смерти Волдеморта. Ремус не стал бы так лгать Ордену. Вот только... О чем-то же он все-таки солгал? Главным образом потому, что особого выбора не имелось, Гарри удалось отвлечься от этой головоломки и сосредоточиться на том, что хотел знать Грюм. В нескольких словах, насколько это было возможно, он рассказал об ужасном поздравлении с днем рождения, которое прозвучало у него в голове. Грюм фыркнул. – Я думал, у тебя с окклюменцией получше, мальчик. Или твой отец ввел нас в заблуждение на этот счет? Не первый случай, когда он мягко говоря нечестен. Ему бы последовать примеру всех нас, порядочных людей, которые знают разницу между правдой и ложью… – Довольно, Аластор, – велел Дамблдор, но его предостерегающий взгляд был направлен на Северуса. Ремус, тем временем, застыл с очень напряженным лицом. Мантия Северуса взметнулась, когда он шагнул ближе к столу и свирепо посмотрел на Грюма, который ответил ему таким же взглядом. – На войне, как тебе хорошо известно, есть время и место для обмана. Или ты бы предпочел, чтобы я рассказал Волдеморту правду об Ордене? Он ведь спрашивал, уверяю тебя. Спрашивал постоянно. – Я пробовал кое-какую новую магию и подумал, что окклюменция мешает, – быстро вставил Гарри, надеясь, что те прекратят спор. В конце концов, никто из них этот спор не выиграет. Ни Грюм, ни Северус не собирались отступать ни на дюйм. – Что ж, впредь будь осмотрительнее, – прорычал Грюм, снова повернувшись к Гарри и вращая волшебным глазом. – Гарри не был причиной нападения! – сказал Драко громче, чем следовало. – Я этого не говорил. Очевидно, что нет. Но привычка Поттера давать этой свинье доступ к своему разуму может стать проблемой! – Да, я помню, что из-за меня убили Сириуса, спасибо! – выкрикнул Гарри. – Мальчики, мальчики, – примирительно произнес Дамблдор таким тоном, что Гарри заподозрил, что слова его относятся и к мальчикам намного старше семнадцати. – Это напряженное время для всех. Я предлагаю успокоиться. Возможно, не помешает попить чаю с пирожными. Миссис Уизли начала подниматься, но Дамблдор едва заметно покачал головой и несколько раз взмахнул палочкой, описывая сложный круговой узор. На длинном столе появилась снедь: маленькие причудливые пирожные, пышки, намазанные сливками и джемом, крошечные бутерброды с огурцом... и три чайника ароматного чая. «Должно быть, эльфы уже все приготовили», – подумал Гарри, потянувшись за пышкой. Вкуснятина. Он скучал по хогвартской кухне, особенно в те дни, когда за еду отвечал Драко. Хотя Гарри пришлось признать, что брат стал меньше презирать готовку, когда понял, что Рианнон никакая не ведьма. Миссис Уизли все равно встала и засуетилась, разнося чашки и блюдца. Она аккуратно поставила тарелку и перед Гарри, чтобы ему было куда положить свою лепешку. – Спасибо, миссис Уизли. – Конечно, Гарри, конечно, – ответила она, едва удостоив его взглядом, и принялась торопливо обходить стол, занимая себя. Гарри огляделся в поисках отца, намереваясь принести ему чашку чая и тихо поинтересоваться, что происходит. О чем Ремус так старательно умалчивает? Поразмыслив, он решил, что с подобными вопросами лучше подождать до дома. Но чаю принести все равно не помешало бы. Именно тогда он заметил, что Северус выскользнул из комнаты, двигаясь бесшумно, как призрак, и разговоры вокруг служили своего рода прикрытием, поэтому никто не заметил его отсутствия. И Ремуса нигде не было видно. Гарри подождал, пока Дамблдор отвернется – тот о чем-то сосредоточенно разговаривал с Грюмом – и тоже выскользнул из комнаты, ступая как можно тише. Оказавшись снаружи, он последовал за слабым шлейфом запаха зелий. Гарри остановился, услышав голоса, доносившиеся из-за закрытой двери. – Выпей, Люпин, – говорил Северус низким, серьезным тоном. – В этом нет необходимости, Северус. – Есть. Я знаю это, и ты понимаешь, что я знаю. Ремус вздохнул. – Не надо, Северус. Ты не должен был знать. Северус понизил голос еще больше, так что Гарри пришлось напрячься, чтобы расслышать. – Тогда тебе следовало бы получше использовать окклюменцию. Как тебе удалось одурачить его, если ты не можешь одурачить даже меня? – Быть здесь, видеть... – Гарри услышал шорох и задумался, что бы он мог означать. – Это оказалось сложнее, чем я ожидал. – Очевидно, – сухо ответил Северус, но, опять же, Гарри не смог уловить ни капли злобы. – Возможно, в ближайшие месяцы встречи должны быть более... ограниченными. – Лучше посмотреть правде в глаза, – в голосе Ремуса появилось нетерпение. – Северус, убери зелье, сейчас же. Ты же знаешь, что я не осмеливаюсь его использовать. Темный Лорд удивится моему быстрому выздоровлению и только снова накажет меня. Итак, Ремуса наказали... Он сделал что-то в Министерстве, когда Волдеморт не видел, что-то, что разозлило Волдеморта... – Ах, совершенно верно, – звякнуло стекло, словно два флакона легонько стукнулись друг о друга. – Значит, ты предложил мне восстановительное зелье только для того, чтобы подразнить меня? – Нет, – Северус сделал паузу, которая показалась Гарри долгой. – Я сделал это с другой целью, Люпин. Я сделал это, чтобы сказать, чтобы попытаться сказать... что я признаю свою неправоту. Ты делаешь свою работу так хорошо, как только можно. Но какой в этом смысл, если Ремус разозлил Волдеморта прошлой ночью! Ремус издал звук, похожий на сдавленный вздох. – Ты можешь так говорить после того, что я сделал? – О, но я знаю, почему ты это сделал. – Шорох мантии. – Твои мысли были совершенно неосмотрительными, Люпин. Эту слабость ты не можешь себе позволить за пределами стен. Следи за собой. И... будь в порядке. Гарри мог бы упасть от изумления, если бы не держался так напряженно, стараясь сохранять абсолютную тишину. Ремус тихо рассмеялся, но смех получился горьким и пустым. – О, какая ирония, Северус. Заслужить твое хорошее мнение только за счет моего собственного. – Не будь таким сентиментальным. Это бесполезно, особенно в данном случае. Твоя совесть может быть чиста. Ты сам знаешь. – Ты планируешь рассказать Гарри, – укорил Ремус. – Это твоя игра. – Твое нынешнее общество сделало тебя менее доверчивым, что, я полагаю, только к лучшему. Но если ты думаешь, что я вижу своего сына как предмет раздора между нами, то ты меня совсем не знаешь. – Ты скажешь ему? – Нет, но Гарри не ребенок, Люпин. Во многих отношениях он никогда им не был. Он бы понял. Я думаю, тебе следует сказать ему. – Как? – голос Ремуса звучал надтреснуто. – Я – все, что у него осталось от Джеймса. Я имею в виду... Я знаю, что у него есть ты, Северус, и что он любит тебя, и Джеймс больше не имеет значения, но… – Не веди себя как дурак, каким я тебя всегда считал, – сказал Северус тихо и угрожающе. – Конечно, Джеймс важен для него. – Тем более. Я не могу ему сказать. Просто не могу. Снова зашуршала мантия, как будто Северус придвинулся ближе к Ремусу. – И это я понимаю. Слишком хорошо. Следи за собой, как я уже сказал. И ради него, будь в порядке. Почувствовав, что разговор окончен, Гарри быстро нырнул в соседнюю комнату и прятался до тех пор, пока сначала Северус, а затем Люпин не исчезли из коридора. Затем он выбрался и направился к туалету так, чтобы кто-нибудь мог увидеть, как он оттуда выходит. Едва сдерживая любопытство, с которым, конечно же, пришлось подождать, Гарри, едва вернувшись на кухню, направился к Драко. Однако остановился на полпути, настолько он был потрясен, увидев, что Драко увлеченно беседует с Молли Уизли. – ...и когда мой... когда Люциус умер, вы были единственной, кроме Гарри и Северуса, кто беспокоился обо мне вместо того, чтобы просто радоваться его смерти, и… и... – Все в порядке, дорогой, – сказала миссис Уизли, похлопывая его по плечу, как маленького ребенка, хотя Драко был выше ее. – Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду. – Да, наверное, – Драко поморщился. – И я знаю, что соболезнования мало что значат, но я все равно хотел сказать вам, что мне жаль. Голос миссис Уизли дрогнул. – О. Я и не подозревала, что ты так хорошо знал Перси. Драко снова поморщился. – На самом деле, я не знал, но я помню, как добры вы были к Гарри и ко мне в прошлом году, и... Что ж, мне жаль, что вы чувствуете то... то, что, должно быть, чувствуете. В этом есть смысл? – О, есть. Прошло совсем немного времени с тех пор, как ты сам скорбел. Для Гарри было новостью, что Драко так уж скорбел, но он не стал перечить миссис Уизли. Конечно, он мог думать о Пэнси. Гарри знал, что он горевал по ней. – Прости, Драко, я, пожалуй, пойду и подолью всем чаю. – Конечно, мэм. Гарри немного подождал, затем шагнул вперед. Он не знал, что сказать. Не говорить же: «Это было мило с твоей стороны». И потом, у Гарри были более важные дела на уме. – Пойдем посмотрим комнату с гобеленом. Драко приподнял бровь. – Комнату с гобеленом? Я обошел весь дом и ни разу не видел ничего подобного. – О, ну, папа и Ремус избавились от гобелена в октябре прошлого года, так как он был полон Темных искусств, – объяснил Гарри, направляясь в комнату, где тот раньше висел. – Но раньше он висел здесь, – он указал на одну из стен. – А теперь это просто неприметная комната. Ты замечательный гид, Гарри, но я не думаю, что мне нужны экскурсии по моему собственному дому. – Придурок, – Гарри закрыл дверь и защитил комнату чарами от прослушки, что Северус в свое время проигнорировал. – Послушай, происходит что-то действительно странное. – Да, я заметил.– Драко закатил глаза. – Круциатус так часто используется во время празднований, надо же. – Верно. И папа знает правду. – Я так и подумал, судя по тому, как он пытался меня направлять. Дамблдор, очевидно, тоже знает. Так что... я полагаю, он рассказал папе? Как ты думаешь, что сделал Ремус Люпин? – Э, ну, я думаю, папа догадался об этом, используя легилименцию. Но что бы ни сделал Ремус, этого хватило, чтобы разозлить Волдеморта. – Не обязательно. Я знаю, что он применяет Круциатус, когда просто раздражен. Например, он проклинает людей за опоздание, – Драко пожал плечами. – Отцу Крэбба постоянно достается. Или, по крайней мере, доставалось раньше. Не знаю, как там сейчас. – Ну, я не думаю, что Ремуса наказали просто за опоздание, – сказал Гарри. – Потому что я только что подслушал его разговор с папой. Что бы Ремус ни сделал, чтобы разозлить Волдеморта, Северус практически поздравлял его с этим. Без сарказма. Он был совершенно серьезен. Но почему папа хотел, чтобы Волдеморт невзлюбил Ремуса? – Я не знаю, но если это так, то оно может плохо сказаться на моей маме, – сдавленным голосом произнес Драко. – Может, она и за пределами Британии, но все еще находится в паутине, которую сплел вокруг нее Люциус, – Драко провел рукой по волосам. – Вся эта чепуха с тайнами действует мне на нервы. – Переживешь. Ты слизеринец. – Что ж, я кое-чему научился, Гарри. То, что ты слизеринец, не помогает, особенно когда в опасности твоя собственная мать. Не говоря уже о том, что... Ну, я не буду упоминать о ней, под защитой или без защиты. Просто найду Ремуса Люпина и спрошу его, не получал ли он вестей от мамы. И как только вернемся домой, мы с тобой вытянем правду из Северуса. – Хороший план. – Тогда прошу меня простить, – Драко вышел за дверь и направился обратно в основную часть дома, прежде чем Гарри успел добавить хоть слово. Гарри чувствовал, что оставшееся время в доме двенадцать будет для него тяжелым испытанием. Он хотел поговорить с отцом, но приходилось ждать. Он хотел поговорить с Ремусом, но не осмеливался, потому что вокруг было много людей. В итоге он немного поболтал с Чарли, который ударился в воспоминания о Перси. Понятное желание, но Гарри не чувствовал, что может чем-то помочь. В конце концов, нельзя плохо отзываться о покойных. Особенно в присутствии скорбящих членов семьи. – Но у тебя, должно быть, есть пара интересных историй, – предположил Чарли, закончив рассказывать Гарри, как Перси каждое лето составлял списки. Списки того, что ему нужно было делать каждый день. И что нужно было сделать Джинни. И Рону. Очевидно, он отказался от составления такого же списка для близнецов после того, как те заколдовали его перо плеваться чернилами ему в глаз каждый раз, когда они выполняли выданное им задание. – Ты учился с ним в школе несколько лет. Оказавшись в затруднительном положении, Гарри изо всех сил пытался придумать что-нибудь, хоть что-нибудь. – Да, он был действительно хорошим старостой, – наконец выдавил он, чувствуя себя виноватым из-за того, что не мог вспомнить, за что еще можно похвалить Перси. Вряд ли уместно было говорить, что тот был самым большим придурком в мире. И... Что ж, несмотря на то, что он был настоящей занозой в заднице, особенно на пятом курсе, он, вероятно, думал, что поступает правильно. Конечно, он был довольно высокомерен по этому поводу. Гарри все еще кипел от злости, думая о Перси, ханже эдаком, который делал записи во время суда над Гарри. И в конце года он вел себя просто отвратительно, советовал Рону бросить Гарри, приехал в Хогвартс, чтобы помочь арестовать Гарри... Гарри вздохнул, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. Чем дольше он пытался найти что-нибудь хорошее, что можно было бы сказать о Перси, тем больше вспоминал плохого. – Э-э... ну... О, да. Когда я был на первом курсе и чувствовал себя потерянным в замке, Перси повел нас в Гриффиндорскую башню после приветственного пира. Чарли просиял, явно желая услышать подробности, и Гарри принялся ломать голову. – Э-э-э... Да, я до сих пор помню, как он говорил: «Ну же, давай. Шустренько!», когда я таращился на движущиеся портреты... – Да, это похоже на Перси. Он так гордился тем, что его назначили старостой, – сказал Чарли с нежностью в голосе. Однако после этого он вздохнул. – Может быть, на похоронах ты сможешь поговорить с Роном, Гарри. Он разбивает маме сердце, продолжая твердить, как Перси навлек на себя свою же гибель, поставив работу выше семьи. Говорить об этом сейчас смысла нет. Особенно при маме. – Да, я попробую, – нахмурился Гарри. Он понятия не имел, что скажет Рону. – Однако он бывает упертым, так что тут без гарантий. Э-э-э... Значит, похороны уже назначили? – Во вторник в «Норе». В полдень, – Чарли поморщился. – На самом деле, это будет скорее поминальная служба. Принимая во внимание обстоятельства. Когда Гарри вспомнил похороны Пэнси, ему показалось, что он понял, что имел в виду Чарли. Без тела некоторые из похоронных обрядов будут невозможны. Гарри сглотнул, когда до него дошло, что это, вероятно, ставит семью Уизли в еще более ужасное положение. В конце концов, они любили Перси, и, судя по тому, как все произошло, у них никогда не будет ощущения, что они попрощались. Они всегда будут чувствовать, что... что смерть Перси ненастоящая, или, по крайней мере, не такая реальная и окончательная, какой должна быть смерть. Приступ застарелой тоски по Сириусу скрутил внутренности, и Гарри решил сделать все, что в его силах. – Я приду. – Но тут его осенила другая мысль. Совершеннолетие не означало, что он мог принимать все решения самостоятельно. Драко не позволили навестить Рианнон, и Гарри легко мог представить, что Северус решит что-то подобное по поводу похорон. – Если, конечно, смогу. После того, что случилось с Министерством, отец начал особенно трястись над нашей безопасностью. – Что ж, правильно делает, – Чарли одобрительно кивнул. – Мы все рады, что он присматривает за тобой, Гарри. Не думаю, что кто-то начнет возмущаться. Гарри все понимал, но перспектива пропустить похороны все равно не давала ему покоя. – Да... Ну, думаю, не имеет значения, что Центр тестирования аппарации разрушен, поскольку я все равно никуда не… – Вообще-то я организую для вас с братом тестирование в Хогвартсе, – произнес холодный голос у него за спиной. – Ой, – Гарри, обернувшись, попытался скрыть смущение. Это было не так уж сложно, поскольку он сразу же начал беспокоиться о защитных чарах, предотвращающих аппарацию в школе. Что ж, Северус, должно быть, планирует что-то предпринять и по этому поводу. – Спасибо. Я просто имел в виду... О, черт. На самом деле я точно не знаю, что имел в виду. – Не беспокойся об этом, – Северус посмотрел мимо Гарри. – Мистер Уизли. Я сожалею, что у меня не было времени поговорить с вами вчера вечером на вечеринке. Я собирался расспросить вас о вашей работе в драконьем заповеднике. Чарли слабо улыбнулся, изо всех сил стараясь выглядеть веселым. – В смысле вы собирались спросить, не смогу ли я выслать вам еще чешуек Валлийского зеленого дракона. Губы Северуса дрогнули. – Да, в том числе, вероятно. – Я посмотрю, что можно сделать, профессор. Я увижу вас обоих на похоронах? – Вы увидите нас троих, если я смогу убедиться в соблюдении мер безопасности. Чарли покраснел. – Конечно. Я не хотел упускать Драко. Я не думаю, что вы захотите оставить его одного в такой момент. – Не захочу, – Северус заозирался, затем остановил взгляд на Гарри. – Где твой брат? – Он хотел поговорить с Ремусом. Угадай с трех раз, о чем. – Хм. Нам пора домой. – Хорошо, – сказал Гарри и махнул Чарли. – Тогда увидимся позже. Они нашли Драко в коридоре в задней части дома. Ремус стоял рядом, тяжело привалившись к стене, и выглядел хуже прежнего. – Ни разу? – спросил Драко, когда Гарри и Северус подошли ближе. – Ты ни разу не получил от нее вестей с тех пор, как она уехала навестить родственников во Францию? – Прошло всего несколько недель, – ответил Ремус так терпеливо, что стало ясно: на этот вопрос он отвечает не впервые. – Я уверен, что с ней все в порядке, Драко. – В порядке! – прошипел Драко. – Откуда тебе знать, если ты ничего о ней не слышал? И не кажется ли тебе немного подозрительным, что она бросила своего мужа так скоро после того, как в него «швырнули заклятием со спины»? Что, если Пожиратели смерти начнут задумываться об этом? Что, если они подумают, что она отбилась из стада? Они начнут на нее охоту! – Хочешь, я позову ее обратно? Но тогда она снова будет жить с оборотнем. – Ну… Северус внезапно кашлянул. – Люпин, я уверен, что, когда Альбус велел тебе отдохнуть, он в самом деле хотел, чтобы ты отдыхал. – Я не мог уйти, не поговорив с Драко. – Мог прекрасно. Драко заскрипел зубами, но Северус его реакцию проигнорировал. – Вернись в образ, воспользуйся безопасным каминным путем и возвращайся обратно в поместье Малфоев, где тебе положено находиться. Я уверен, Драко первым согласится, что тебе стоит так поступить. – Да, иди, – Драко прикусил губу, словно осознал, насколько эгоистично себя ведет. А может, и не осознал, судя по следующим словам. – Ты ужасно выглядишь, а одна-единственная оплошность может привести к смерти моей матери, так что тебе лучше вернуться в форму. – На карту поставлено нечто большее, чем твоя мать, – огрызнулся Северус. – Северус, ему всего семнадцать. Северус бросил на Ремуса ледяной взгляд. – Когда мне понадобится твоя помощь в воспитании моих сыновей, будь уверен, я попрошу тебя об этом. А теперь мы удалимся. Ни один из моих сыновей не хочет видеть тебя в облике Люциуса Малфоя. Гарри хотел было возразить, что переживет, но понял, что лучше помолчать. Северусу не нравилось, когда ему противоречили в присутствии Ремуса. И, кроме того... Гарри не хотел больше видеть Люциуса Малфоя во плоти, никогда в жизни. Он даже не хотел видеть статую в Хогвартсе. К счастью, ему и не придется. Отправляясь в Совятню, он не будет смотреть вниз. – Пока, Ремус, – сказал он и быстро обнял Ремуса. Тот сначала удивился, а затем обрадовался, но выражение удовольствия быстро покинуло его лицо. Гарри не знал почему. Разве что дело было в том, что они с Северусом обсуждали и о чем не полагалось говорить Гарри. – До свидания, – вежливо сказал Драко. Его голос не был теплым, но, по крайней мере, не был и холодным. Северус вообще не стал прощаться, но Гарри решил, что это только для вида. То, что он сказал ранее, говорило само за себя, не так ли? Северус уже не относился к Ремусу с прежним презрением. Однако по какой-то причине он не хотел, чтобы Гарри знал об этом. Но Гарри и так уже знал. И как только они вернутся домой, он выспросит все до мельчайших подробностей. *** – Ладно, что происходит? – спросил Гарри, едва они втроем вернулись под защиту чар. – Что скрывает Ремус? Северус приподнял бровь с таким отсутствующим выражением лица, что, не знай его Гарри лучше, решил бы, что он не в курсе происходящего. – Прошу прощения? Гарри не купился. – Я видел, как ты использовал на Ремусе легилименцию, и я знаю, что он сделал что-то, о чем не сообщил или, по крайней мере, не в полном объеме сообщил Ордену. Что это было? – Я действительно не имею права обсуждать этот вопрос, – сказал Северус, пересекая комнату такой скованной походкой, что даже его мантия не развевалась. Когда Северус сел, Гарри подтащил стул поближе и сделал то же самое. – Послушай, я знаю, ты сказал Ремусу, что не расскажешь мне, но… – О, так ты знаешь. Драко закатил глаза. – Гарри, половина искусства подслушивания заключается в том, чтобы не признаваться, что ты подслушивал. – Мне все равно, – парировал Гарри и снова напустился на Северуса. – Ты можешь наказать меня, как тебе заблагорассудится, но сначала мы уладим это дело. – Прошли сутки после твоего дня рождения, и ты уже думаешь, что главный здесь? Гарри не собирался позволять себя отвлечь. – Что я думаю, – сказал он с нажимом, как всегда делал Северус, – так это то, что я сделал то, о чем ты меня постоянно просил, а именно подождал, пока мы вернемся домой, прежде чем начать спорить. И я могу сказать тебе любую глупость, какую захочу, не так ли? Разве ты не это обещал? Ноздри Северуса раздулись. – Манипулируешь мной, Гарри? – Мы далеко ушли от сути дела. Я знаю, ты не хочешь говорить мне, что скрывает Ремус, но… – И не скажу, – оскалился Северус. – Это дело Люпина – делиться или нет, на его усмотрение, я не имею права разглашать подробности. Но сейчас, Гарри, я вообще никак не могу обсуждать этот вопрос. Что-то в словах Северуса или, может быть, в тоне его голоса, заставило Гарри замереть. Волосы у него на затылке встали дыбом, а по телу пробежал холодок. – О. О, нет. Получается, ты пытаешься сказать, что не можешь говорить, а не не хочешь. Э-э... Фиделиус? – Одна из его разновидностей. Я связан обязательством не разглашать конфиденциальную информацию никому, кроме тех, кто уже о ней знает. Гарри наморщил лоб. – Чем это отличается от обычного заклинания? Северус фыркнул. – Я связан им один. Люпин волен говорить что угодно кому угодно в любое время. О, Гарри понимал, почему это так раздражает отца. – Ну, так и должно быть, – Драко говорил спокойно, словно подозревал, что Северус вот-вот окончательно выйдет из себя. – Если Темный Лорд наказал Люпина за что-то, то он уже знает. Люпина нельзя ставить в такое положение, когда станет ясно, что он связан Фиделиус. Что, если Темный Лорд прикажет ему рассказать другим Пожирателям смерти о том, что он сделал? – В точности как и рассуждал Альбус, – Северус скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Почему бы просто не назначить Люпина Хранителем Тайны? – И ты вырос в среде Темных искусств. Неужели не можешь объяснить? – О... Темный Лорд может ощутить изменения в своей магии? Северус быстро кивнул. К тому времени Гарри почувствовал, что сыт по горло сразу по нескольким причинам. – Зачем ругать Ремуса за то, что он назвал его Темным Лордом, если ты сам постоянно так его зовешь? Драко слегка покраснел. – Ну, в его устах это звучит неправильно. – Если бы Люпин был настолько глуп, что привык называть его Волдемортом... Но он не глуп. На самом деле, судя по всему, он неплохо справляется, – Северус скривил губы и с горечью добавил: – Поверить не могу. – Как он может хорошо справляться со своим заданием, если в итоге разозлил Волдеморта? – воскликнул Гарри. – С ним произошло что-то ужасное! Я же вижу. – Как и я. Но Гарри? Я совершенно уверен, что теперь ты понимаешь: я не могу ответить на твой вопрос. – Фиделиус, да, – Гарри нахмурился. – Но ты все равно не собирался мне говорить! – Все так. Гарри не мог вынести этого спокойного тона. – Как ты можешь сидеть здесь и признавать это? Мы же семья! У нас не должно быть секретов друг от друга! В темных глазах Северуса мелькнуло что-то опасное. – Драко. К твоей подружке ведь не прикасался мужчина, когда ты впервые встретил ее? И если да, то осталась ли ситуация прежней? У Драко отвисла челюсть. – Ты не можешь спрашивать меня о таких вещах! – Но я думал, что у нас не должно быть секретов, – с притворной невинностью возразил Северус. – Разве это не дает мне право совать нос в твои личные дела? – Это личное дело Рианнон! – Так же, как и Люпина, – сказал Северус, снова поворачиваясь к Гарри. – И он специально просил меня не говорить тебе. – Это не одно и то же. – Это не касается секса. В остальном это одно и то же. Особенно учитывая, что я никогда не пользовался доверием Люпина. Те знания, которыми я располагаю, были получены тайком. На мой взгляд, это еще одна причина уважать его доверие. – Доверие, ха, – хмыкнул Гарри. – Ты думаешь, он тебе доверяет, раз воспользовался Фиделиус? – Альбус сделал это из-за тебя, – возразил Северус, потеряв маску спокойствия. – Люпин вполне корректно доложил ему, что я раскрыл его тайну, и Альбус решил, что, поскольку ты находишься в моем доме, необходимо принять чрезвычайные меры, чтобы защитить истину. – О, это здорово, когда сам читаешь чужие мысли. – Да, а ты всего лишь подслушиваешь! – Северус прищурился. – В то время я расценил факт, что Альбус настоял на Фиделиус, как недостаток веры в меня, но, учитывая твое поведение сегодня вечером, возможно, это скорее проявление понимания твоего истинного характера. – Истинного характера! – О да, – глаза Северуса заблестели. – Я чаще всего думаю о тебе как о гриффиндорце, но это ошибочное суждение с моей стороны. Ты такой же слизеринец, как и я. – Я… – со временем Гарри понял, что протестовать бесполезно. Если он начнет возражать, то ради того, чтобы выиграть очки в споре, а не потому, что это правда, и даже не потому, что он сам в это верит. – Да, я такой, – слегка смутившись, он опустил глаза, но тут же взглянул сквозь челку. – Э-э-э... Ты собираешься что-нибудь предпринять в связи с подслушиванием? – Да. Я запомню это и буду применять необходимые чары. – А ты ведь вроде как декан Слизерина, – вмешался Драко. – Почему с самого начала не применил чары против подслушивания? – Этот разговор вышел спонтанно, – проворчал Северус. – Ничего подобного, – возразил Гарри. – Ты хотел, чтобы Ремус знал, что ты его раскусил. Что каким бы хорошим шпионом он ни был, ты еще лучше! Северус мотнул головой. – Нет, он уже знал, что я увидел правду. «Может быть, и так, – подумал Гарри, – но ты все равно с удовольствием поставил его перед фактом». – Я скажу вот что, Гарри. Люпин... удивил меня. – В хорошем смысле, – указал Гарри, чувствуя себя так, словно забрасывает сеть в надежде что-нибудь поймать. Хоть что-нибудь. Северус, однако, ничего не ответил, поэтому Гарри надавил чуть сильнее. – Я понимаю насчет Фиделиус. Правда, понимаю. Но... ты больше ничего не можешь мне сказать? Пожалуйста, папа? Северус долго смотрел на него. – В конце концов, он не такой уж никчемный. Когда-то Гарри был бы несказанно рад это услышать. Теперь ощущение было такое, что из-под носа стянули шоколадку в ту же секунду, как ты осознал, что она там лежала. – И это все? – Ты думаешь, мне легко это признавать, особенно тебе, после всего, что я говорил раньше? Когда Гарри замер в ожидании, Северус выдохнул. – Очень хорошо. И еще кое-что, Гарри. Я думаю, что Люпин выживет в позиции шпиона под глубоким прикрытием. У него есть необходимые... навыки. Но это все, что я могу тебе сказать. Гарри кивнул, понимая, что больше спрашивать не стоит. – Хорошо. Итак, насчет похорон?.. – Ты хочешь пойти? Я подумал, что лучше не спрашивать об этом в присутствии юного мистера Уизли. Гарри недоверчиво посмотрел на отца. – Да, я хочу пойти. – У меня сложилось впечатление, что Перси Уизли тебе никогда особенно не нравился. Неужели Северус в самом деле не понимает? – Да, но мне очень нравится Рон. И остальные члены семьи тоже. Дело не в нем, а в них. – Мне следовало вспомнить о твоем желании посетить похороны тети, – кивнул Северус. – Очень хорошо. Я все улажу. Драко покачал головой. – Что, если произойдет еще одно нападение? – Маловероятно, поскольку Волдеморт уничтожил небольшую армию, собранную за лето. Как ни странно, Люпин действительно пользуется его доверием, и он уверяет нас, что у Волдеморта больше нет пленников в амулете. Но на всякий случай я попрошу Альбуса раздобыть для всех портключи. При малейших признаках опасности все присутствующие на похоронах будут эвакуированы в безопасное место. – Я останусь здесь. – Нет, не останешься, – не согласился Северус. – Вряд ли мне там будут рады, – указал Драко. – Вот почему я нашел время, чтобы выразить сожаления миссис Уизли сегодня. – Ты брат Гарри и мой сын, у Уизли и в мыслях не было тебя исключать. Не говоря уже о том, что я не собираюсь оставлять тебя одного в Хогвартсе на несколько часов. – Ты сегодня это сделал. – Я оставил тебя с Гарри, а не в одиночестве. Драко засунул руки в карманы. – Значит, теперь мне нянька нужна? Почему бы тебе просто не сказать, что я слабый волшебник, и все на этом? – Потому что это не так. У тебя нет способностей Гарри, но я не сомневаюсь, что сил у тебя достаточно. Однако в присутствии Гарри чары защищают вас обоих. – О, – Драко обмяк. – Логично. Э-э... Значит ли это, что ты хочешь, чтобы мы оба остались здесь даже после начала семестра? – Я не могу сейчас делать прогнозы, – вздохнул Северус. – С момента нападения на Министерство прошло меньше суток, джентльмены. Возможно, вы могли бы дать мне немного времени, чтобы обдумать наилучший план действий. – Конечно, Северус, – сдержанно произнес Драко. – Я думаю, нам всем нужно поужинать, – добавил Гарри. – Что будем есть? Северус рассеянно взглянул на него. – О, и еще кое-что, Гарри. Салс, – сунув руку в карман, Северус достал блестящий браслет в форме змеи и пробормотал заклинание, вернувшее маленькую змейку к жизни. – Я собирался отдать её раньше. Приношу свои извинения. Гарри пощекотал макушку Салс, негромко зашипел и покачал змею в руке, пока заклинание Северуса постепенно ослабляло власть над ней. Ему было жаль, что она так долго оставалась трансфигурированной, но у него не хватило духу пожаловаться. То, что Гарри сам забыл о Салс, больше, чем что-либо другое, подсказывало ему, в каком напряжении находился отец. «К ужину надо попросить гальяно, – решил он, осторожно повесив Салс на шею. – Или какое-нибудь хорошее вино». – А как же Локи? – внезапно спросил Драко. – Локи? – в унисон переспросили Северус и Гарри. – Мой хорек. Я только что понял, что Локи не было в списке подарков, отправленных через камин ранее. Хм, наверное, хорьки не очень хорошо переносят перемещение в дыму. Северус вздохнул. – Я так понимаю, ты собираешься оставить ее себе? – Я уверен, что это мальчик. Но да. – Я не хочу, чтобы хорек свободно бегал по моим комнатам, – прежде чем Драко успел ответить, Северус махнул рукой, как бы забирая свои слова обратно. – Но поскольку я никогда не жаловался на змею Гарри, полагаю, моя судьба решена. Воспитай этого хорька как подобает, Драко. В библиотеке должны быть книги, которые подскажут, какие заклинания могут пригодиться. Предупреждаю, что животное будет передано на попечение Хагрида, если я обнаружу, что хоть одна из моих книг или бумаг погрызена. – Как будто Локи способен на такое, – картинно возмутился Драко. – Или мебель. Я совершенно серьезно. – Он погрызет только твою одежду. Я обещаю. – Драко. – Все будет хорошо. В конце концов, я научился жить, когда рядом ползает змея, – Драко улыбнулся. – Тогда я заберу Локи, когда закончатся похороны. Договорились. – О, нет, – простонал Гарри. – Салс снова будет бояться, что ее съедят! – Хорьки не едят змей. Правда? Ни Гарри, ни Северус понятия не имели. – Мы разберемся, Гарри, – Драко приобнял Гарри. Просто обвил рукой его плечи. – Мы же братья. Гарри издал смешок. Он не привык к такой открытой привязанности со стороны Драко. Хм... Рианнон действительно хорошо на него влияла. Северус слабо улыбнулся, взглянув на Драко. – Что ж, по крайней мере, общение с питомцем займет тебя на ближайшие несколько недель. Я сожалею, что у тебя не будет возможности повидаться с мисс... то есть с Рианнон. Драко постарался скрыть разочарование, сделав храброе лицо. – Мы будем переписываться. Мы... Ну, мы как-нибудь справимся. – А я, пока мы сидим в замке, поработаю над зеркалом, – решил Гарри. – Надо провести остаток лета за полезным делом. – Лето закончилось, – указал Драко. – Мы снова в школе, и больше не будет походов в театр и на море. Больше никакого ленивого валяния в кровати по утрам. – Папа все равно никогда не разрешал тебе валяться в кровати. – Больше никаких солнечных ванн у бассейне, – продолжал Драко, ничуть не смутившись. – О, нет. Больше никакого телевизора. Гарри рассмеялся. – Ну, я точно не буду скучать по урокам плавания. Ближе к концу они были жутко сложными, все это бесконечное плавание туда-сюда по дорожке. Но Роджер, я думаю, был хорошим парнем. Северус словно собирался что-то сказать, но, должно быть, решил, что время еще неподходящее. – Значит, ужин? Сделаешь заказ, Гарри? Позже, когда они все вместе сели за стол, каждый перед своим блюдом, Гарри подумал, что лето будто бы вообще никогда не наступало и не уходило. По сути все было так же, как в прошлом году, они ужинали втроем... Но, с другой стороны, все было совсем не так, как в прошлом году. Гарри теперь не беспокоился ни о том, что Северус может подумать о нем, ни, тем более, о том, что Драко может в любую секунду его проклясть. Они больше не были просто Северусом и Драко. Отец и брат – вот кто у него был. И это стоило отпраздновать, несмотря на ужасные события, обрушившиеся на их мир. Улыбаясь, Гарри поднял бокал с вином. Очевидно, всем понадобилось выпить; когда Гарри заказал каждому желаемую еду, к ней принесли бутылку темно-красного вина и три фужера. – Тогда тост, – Гарри высоко поднял свой бокал. Однако, как только он выпил вино, ему стало немного неловко произносить что-то сентиментальное. – Э-э... за будущее. Драко кивнул. – За наш последний год в Хогвартсе. Они оба посмотрели на Северуса, в чьих темных глазах светилось что-то, что, как показалось Гарри, он теперь мог распознать. Он видел это выражение достаточно часто, хотя и не всегда понимал, что его можно назвать любовью. – За семью, – тихо сказал Северус. – За мою семью.

КОНЕЦ