Where The Cage Ends

Каждый из нас ощущал на себе чувство безысходности, когда кажется, что движешься в никуда. Что-то давит.. В следствие чего мы совершаем порой... Скажем так - безумные поступки.

***

Тишина.. Вокруг дымка, мешающая разглядеть хоть какие-то очертания. Максимум - белый яркий цвет с окон. И решетки с клетками, кажись они предозначались для птиц? Бред, не могут птицы быть такими огромезными, только если это не какие-нибудь стервятники. Взор постепенно набирал чёткость. Помещение напоминало место за кулисами сцены: всё такое железное, а на полу лежит аппаратура, колонки, микрофоны. —Моя голова, — слышен скулёж со стороны. Значит место не пустое. —Где я.. Где..мы. Кохане? Она не одна. Явно не одна. Девушка, лежащая рядом — подтверждение. Спит или может в беспамятстве? Шираиши коснулась её, получив в ответ некий вздох. —...О, Боже. Душно. Даже очень. В горле чувствуется ком, а во рту сухо. Когда тут последний раз проводили проветривание? В ногах еле болтались цепи, пока совсем не упали вниз с громким лязгом, от чего Ан вздрогнула! Было неожиданно.. А что насчет подруги? Её тормошить смысла нет. Может осматривать помещение дальше? Нет.. Свалиться легче чем обхаживать бездонные углы. Всё, что помнила Ан — это их последняя тренировка с Кохане, а потом полная темнота. Звучит, как типичная попаданка, очень раздражающе. ...а если сон? Такое возможно от излишнего переутомления. Надрывать горло было лишним.. Она делает пару шагов вперед. Очередная клетка. Чего их так много? Птицефабрика, ей богу. Кучу ступеней... Многоэтажка. Если увлечёшься, то проведешь более часа рассматривания ради. Кохане тем временем только просыпалась. Полуоткрытые глаза, чуть посиневшие губы.. Волосы слегка взбучились после длительного сна, а куртка слегонца сползла вниз. В голове полный бардак, но по виду даже не скажешь: она словно в трансе. Пока Ан вдалеке, та лишь осматривается по сторонам, замечая насколько близко находится к вратам клетки. Как сюда попали никто из них не знал, для Кохане сейчас это казалось скорее удивительным, чем жутким. Раньше она никогда бы так не подумала. Девушка приняла сидячую позу, опираясь рукой об цепь, а как уловила силуэт другой едва слышным голосом призвала: —...Ан-чан. —....?! Очнулась! Шираиши резко оборачивается на зов. —Кохане! Ты в порядке? —В полном, — тихо бормочет Азусава. Однако, здесь что-то не так. Нет... Нееет, явно не так. —Мы застряли. Я обходила всю комнату. Нет ни единого намёка на выход. Можно ещё залезть повыше, глянуть, что происходит и там. Ан посмотрела наверх, чувствуя, как становится плохо от излишне воздушного пространства. Пугающе. — Мы не можем быть тут одни. Где Акито? Где Тойя? Куда они чёрт возьми подевались? Она оглянулась. И вправду, их не было. Внезапно послышался хляст металла, отчего по спине пробежали мурашки, но подойти дальше та не решалась. Вдали что-то зашипело, а затем едкий запах просочился в комнату. Ан скривилась, отступила. Происходящее было более чем реально. Или ей так казалось. Желание скрыться становилось до невозможности давящим. Газ. Чертов газ. Ан уже была у самой стены, там же, где сидела Кохане. Самое странное, вентиляционные проходы оказались забиты всякой дрянью. Причем полностью. Как же тошно.. Духотно и тошно, по другому это никак не назвать. — Клянусь, чтобы это ни было, я это уже ненавижу, — слова стали раздражительнее. — Кто вообще придумал запереть нас тут? Только какой-то завистливый ублюдок! Точно. Они обозлились, что не могут помешать нам, да, Кохане? Пауза. Ан глянула на пол, её дыхание потяжелело, в глазах чувствовалось напряжение. — Паршивцы, ироды.. А если от Акито с Тойей они избавились первыми? А нас оставили на бис? Ха! Слышала? Нас хотят помучать, Кохане! За Шираиши говорило её эмоциональное состояние в мешанине с отравленным воздухом. Тишина съедала её заживо изнутри. Агрессия. «Твою ж..» —Ты... — с её уст донеслось шипение. Ан повернула голову назад. Снова пауза. —Хэй? И опять. —Кохане, — но ни единого звука. Азусава сидела. Молча, как рыба. Бездонные глаза почти просверлили чёрную дыру. Ан уже почти рычала. Неизвестное чувствую сочилось внутри. Будто опьянение, но не то. Единственное, что она хотела - раздереть кому-то физиономию. Руки сжались в кулаки. «Почему она так смотрит?.. Как кукла. Как будто меня тут нет. Как будто я... фоновый шум.» Злило. Безумно. Захотелось встряхнуть её. Стукнуть. Она держалась. Прежде всего стоит достучаться, понять истину. Подсела ближе, взяла за запястье, мягко поглаживая. —Ты точно в порядке?.. — голос сорвался на полшёпота. Молчание. Слишком долгое. Слишком глухое. Как стена. Пальцы Ан невольно сжались. Сильнее. —Издеваешься, — сквозь зубы. — Ты вообще меня слушаешь?! Запястье в руке чуть дрогнуло. Едва заметно. ...Писк. Еле уловимый, словно мышиный. Она наконец издала звук. И это — только больше взбесило. —Да ну, ты только сейчас сумела рот открыть?! — сорвалось. Грубее, чем хотелось. Слишком громко. Но Ан уже не останавливала себя. —Чертовка! Я уж думала, тебе его зашили! Пальцы всё ещё сжимали запястье. Слишком сильно. Кожа под ними стала горячей — или это её собственная рука так горела от злости? Кохане в свою очередь, на нервной почве, издала смешок . —Тебе весело, да?! — почти выкрик. — Сидишь, глазками хлопаешь! А у меня паника! У меня дышать нечем, чёрт побери! А ты молчишь! Молчишь, как будто тебя вообще это не касается! Грудь ходила ходуном. Сердце било в виски, как молотком. В горле — железный вкус. И ещё — слёзы. Где-то там, внутри, но близко. Она их сдерживала. —Ты знаешь, как это страшно? Знаешь?! — крик сорвался почти на плач. — Когда человек, которого ты знала — вдруг становится... таким. Вот таким! Чёртовым манекеном! Кохане моргнула. Один раз. Медленно. Это всё. Ни страха, ни протеста. Лишь… какой-то странный, неживой интерес. Будто она наблюдает за сбоем в программе. Ан наклонилась ближе. Почти нависла над ней. После повалила на пол, захватив шею. —Сучка... До чего ж ты такая, а? До жути появилось желание кричать, выбить всю дурь с головы. Шираиши никогда такой не была, она бы не причинила вреда своей партнёрше, ни при каких обстоятельствах. Сейчас же это не имело значения. Испуг затмевал положительные эмоции. Азусава как ни в какую закатила глаза, оглядывая потолок. Хватка крепчала. И всё же… Для Кохане это не казалось страшным. Даже наоборот — в какой-то болезненно притягательной форме было в этом что-то… освобождающее. Тёплая тяжесть Ан сверху. Руки, сжимающие запястья. Горячее дыхание, смешанное с паникой. Её голос, сорванный и дрожащий, был самым настоящим, что Кохане слышала за всё это время. Слишком настоящим. «Она рядом. Она говорит со мной. Чувствует меня. Пусть даже так.» Под затылком холодный пол. В груди — что-то мягкое, колющее, но не тревожное. —Так странно… — мысленно прошептала она. — Мне не страшно. Я не хочу, чтобы ты останавливалась. Даже если злишься. Даже если кричишь… я чувствую, что ты здесь. Губы слегка приоткрылись. Дыхание участилось, но не от страха — скорее от ощущения близости, редкой и неуловимой. Сердце билось, но ровно. Слишком ровно. Она перевела взгляд на Ан. Такая близкая. Такая сломанная. Такая настоящая. «Разреши мне тебя почувствовать… хоть немного.» И на этом грани между слабостью и притяжением — она чуть приподнялась, насколько позволяла хватка, и прошептала в грудь: —Ты теплая, Ан-чан… «Какого... Какого чёрта?! Это не то, что я хотела услышать. Нет.. Что ты несешь..» Ан выглядела застывшей. Кохане же легонько припустила её на себя —Побудь рядом, — спокойно молвила она, пока лежала на поверхности. Ан замирает. Полусогнутая, нависшая, тяжело дышащая — словно механизм, которому забыли выключить питание. На её лице всё: страх, злоба, вина, недоверие. Кохане поднимает голову на подушке ладоней и медленно, почти с усилием, тянется вперёд. Лоб к лбу. Горячее дыхание Ан — прямо в губы. —Ты живая… — шепчет. — И я тоже. Пока ты рядом. На мгновение между ними — крошечное пространство. Настолько маленькое, что его почти нет. И вдруг — Кохане, осторожно, едва касаясь, касается губами уголка губ Ан. Как будто боится — но всё равно делает это. Тепло. Коротко. Неуверенно. Не страсть. Не вызов. Контакт. Просто — быть. Касание губ — как будто удар молнией по нервной системе. Мгновенное. Горячее. Обжигающее. Ан отпрянула резко, как от ожога. Почти вскрикнула — не от боли, от взрыва внутри. —Ты... ты с ума сошла?! — голос дрогнул. Ни крика, ни шёпота — разорванное дыхание, голос, у которого нет формы. Она не знала, что сказать. Рука, которой сжимала Кохане, теперь дрожала. Колени подогнулись. Что-то внутри трещало. Всё. —Ты… даже… Ты что, решила, что это подходящий момент?! — Ан срывалась, сбивалась, хватала воздух. —Я думала, ты… с тобой… А ты… И вдруг — резкий жест. Она схватилась за голову, будто та гудела. —Я не понимаю тебя! — выкрикнула. —Ты молчишь в тряпочку, смотришь, а потом… ЭТО?! Зачем?! Чёрт возьми, зачем, Кохане?! Голос хрипел. Дыхание рваное. В груди — боль. —Это не ты, — выдохнула она. — Это не ты… Это какая-то… тень, кукла, программа, фантом. Настоящая Кохане бы… не стала… Глаза — в пол. Ладони — трясутся. В висках — стук. —Или… ты изменилась. А я… не успела за тобой. Смех. Иронический. — Конечно.. Твой прогресс в пении.. Как же ты хороша, даже когда не поёшь, даже когда просто вот так... Лежишь. ....Ты поднимешься. Выше и выше Этого же ты хотела, да? Станешь известнее, а потом... Вздох. Уйдёшь в соло. Сможешь покорять сцену самостоятельно. Надеюсь хоть спасибо за проведённое время скажешь. Лицо потускнело, губы надулись. Шираиши будто не чувствовала земли под ногами. Словно всё сейчас проломится и она упадёт в беспамятстве. Едкий газ теперь просочился полностью, с каждым вдохом думать было тяжелее. Ан отворачивается, будто что-то сжалось внутри. Губы дрожат. Она не плачет. Не может. Только смотрит в пол. — Я тебе, чёрт побери, не ступенька, — глухо. — Я же… я твоя напарница была. Пауза. Долгая. И вдруг — глухой голос Кохане: —Ты сама себя оттолкнула, Ан. Ан поднимает взгляд. —Что? —Ты так боишься, что тебя бросят, что первой начинаешь бросать. Тон ровный. Без укора. Просто факт. Но от этого больнее. —Я не знаю, что сказать, когда ты орёшь. Я не знаю, как тебя держать, если ты сама отпускаешь. —Замолчи… — тихо, но остро. —Я не могу. —Я сказала, ЗА— Ан резко разворачивается, сама того не контролируя, замахивается, дабы ударить. Рука дрожит. Но вместо этого — срывается на колени. И наконец, впервые — всхлип. Она плачет. —Я боюсь. До ужаса. Я не знаю, как тебя не потерять, Кохане. Мне кажется, я уже это делаю. И каждый твой молчаливый взгляд — будто нож. Кохане долго смотрит. Потом — чуть подползает. Садится перед ней на колени. Медленно тянется рукой. Касается щеки. Ан вздрагивает. Губы дрожат. Слёзы подступают, но уже не злые — горькие, усталые. —Ты дура… — хрипло. — Ты такая чертова… упрямая… тёплая… дура. Она смеётся сквозь слёзы — рвано, больно, но облегчённо. Кохане слабо улыбается. —Это первый раз за всё время, когда ты улыбаешься. Ан смотрит на неё. По-настоящему. Долго. Потом просто падает вперёд, уткнувшись лбом в её плечо. Без слов. Без поцелуев. Без романтики. Просто рядом. Кохане обнимает её. —Мы выберемся. Обе. Глубокая тишь накрыла их обеих, чувство близости утешало, стало легче и не так душно. Сладость момента зазывала идти дальше к безопасному месту. «Ты справилась.» — резкий роботический голос Луки прозвучал с колонок. —Ч-что?.. Что значит "справилась"? Но колонки затихли. —Э? Лука-сан! Всё исчезло. Амбар исчез. И Кохане тоже. Это... Это было плодом её воображения? Её чувства? Что, черт возьми?!

***

—А-ан-чан!!!....

Взгляд понемногу размыливался. Уличный Секай, кафе, диван, а перед ней её партнерша. Её Кохане. Обычная, та которую она привыкла видеть всегда, тихую, непримечательную, но при этому сияющую звёздочку... — Ты проснулась.. Твой коктейль остыл. —Кого?.. Чего?? —Видимо переволновалась... Когда мы соревновались ты выглядела подавленной, уставшей, — начала Азусава. — Потом мы пошли в Секай, чтобы ты выпила и успокоилась, но не успела Мейко-сан приготовить заказ, как ты упала со стойки! Пришлось уносить тебя на диван. —А.. А Тойя? Акито?.. —Они? Наверное заняты чем-то.. — почесала затылок Кохане. — Здесь только мы вдвоём. Ан с трясущимися руками взяла коктейль. А в голове всё ещё гудела фраза "Ты справилась". Может и правда. Она не чувствует себя паршиво как в том сне. Лишь физическое утомление, не более. —Спасибо, что не покинула меня, когда я упала. Звучало двусмысленно. Вероятно так оно и подразумевалось. «Я... Я правда справилась, Лука-сан.»