Уязвимое место

Копье торчало из живота так, словно там ему самое место, но Дань Хэн настойчиво пытался достать его. Хватка бессмертного была мощной. Сознание купалось в сладком медовом гнилье, уродуя картинки, что проецировались в мозг, из-за чего мужчине хотелось хотя бы на мгновение прикрыть глаза. Мара впивалась в каждую клетку всё сильнее и сильнее. Хотелось отдаться чувствам целиком, позволить им вновь разорвать тело, сознание, гордость, но стоило ему лишь на мгновение смежить веки... Все остальные чувства тут же обострились, сосредоточив внимание на чём-то новом, инородном, чём-то, что он доселе не замечал. Сквозная рана на животе полнилась интересными ощущениями. Глухие удары древка о кишки, пока Дань Хэн пытался достать орудие из чужой хватки, напомнили Жэню о том, как по особенному его бывшие друзья относятся к некоторым частям его тела. Взять, к примеру, Цзинлю. Она всегда целится ему исключительно в голову, словно того, что она сделала с его сознанием, было недостаточно. Боль от её клинка всегда невыносима. Что до Дань Хэна, он предпочитает бить в ещё более уязвимое место — в мочевой пузырь. И не счесть, сколько раз Жэню приходилось менять штаны после битвы с ним. Сейчас, разумеется, ситуация не сильно отличалась. Древко билось о стенки органа, раздражая его всё сильнее и сильнее, из-за чего мужчине пришлось согнуться и скрестить колени в попытке сдержать сильный позыв к мочеиспусканию. Дань Хэн, что всё это время был занят извлечением копья из чужой плоти, поражённо замер. На него сверху вниз смотрели потерявшие всякий рассудок глаза. Однако, было в них что-то ещё. Пальцы Жэня слегка подрагивали и Дань Хэн мог чувствовать через своё копье, как сильно тот напрягся. — Что за..? Он едва успевает осознать что к чему, когда внезапная тяжесть от чужого тела заставляет его упасть на колени. Дань Хэн задерживает дыхание, ощутив, как лицо мужчины впечатывается ему в плечо. — Почему ты ушёл после того раза? Почему больше не касался меня? — тихие слова полнились едва сдерживаемой обидой, из-за чего лёгкая растерянность отразилась на лице юноши. Жэнь всё ещё помнит, что с ним сделали в прошлый раз. Помнит его касания, его взгляды, его желание и напористость. Тогда почему в итоге всё вернулось к тому, с чего началось? Копье вонзилось ещё глубже, когда бессмертный попытался прижаться к маленькому видьядхаре. Дань Хэн тут же грубо оттолкнул его, словно от испуга, из-за чего мужчина завалился на копчик. Это позволило Дань Хэну забраться на него и, воспользовавшись чужим замешательством, резко выдернуть копье. Жэнь испустил слабый скулеж, отрешенно наблюдая, как оружие выскользнуло из него вместе с ошмётками плоти. Дань Хэн по привычке быстро слизывает каплю крови, что брызнула в уголок его губ. Жэнь улавливает это действие краем глаза и замирает. Жуткие драконьи глаза, напоминающие тёмные морские пучины, словно пожирали весь окружающий свет. Они с любопытством смотрели на то, как постепенно заживает громадная рана в теле бессмертного. «Зачем он...» — последнее о чем Жэнь думает, когда ладонь Дань Хэна касается края раны. Силы изобилия по новой пытаются наполнить его тело кровью и энергией, но в этот раз он вряд-ли отделается так легко. Жэнь едва сдерживает крик боли, когда пальцы резко протиснулись в самую глубину разорванных тканей. Он схватил Дань Хэна на руку, но тот в отместку сжал его за подбородок. Жэнь судорожно вдохнул его горячее дыхание. Невозмутимое лицо видьядхары было прямо перед ним. — Не сопротивляйся. Рассудок медленно но верно сдавал позиции. Жэнь не понимал, как всё ещё не сошёл с ума и сохранил способность мыслить, ведь то, что случается дальше, не поддаётся никакому объяснению. Острые драконьи зубы кусают его губу, ловко слизывая свежую каплю крови, пока пальцы настойчиво не дают ране на животе нормально затянуться. А в следующее мгновение вместе с пальцами он ощущает что-то гладкое и до боли в заднице знакомое. Затуманенный рассудок в одно мгновение словно падает на дно ледяного озера, стоило ему увидеть, чем Дань Хэн прижимался к его ране. Он ничего не говорил. Жэнь тоже молчал. Его чуть ли трясло от положения, в котором он находился, от ситуации, где невозможно противиться чужим действиям из-за страха быть брошенным. Ужас наполнил каждую клеточку его тела, сковав по рукам и ногам. Бинты на левой руке с треском рвутся от того, с какой силой он сжал кулак. Дань Хэн вновь касается его губ, но в этот раз с мимолетным, почти детским поцелуем. Рудиментный орган видьядхары входит внутрь совсем немного, но почти сразу теряется во множестве складок толстой кишки. Глухая боль и лёгкая щекотка заставили мужчину замереть, словно испуганный птенец, и Жэнь в шоке наблюдал за тем, как небольшой член входит и выходит из его тела. На лице Дань Хэна не отражалось ничего, кроме полной сосредоточенности, словно он не кишки чьи-то приходовал, а проводил инвентаризацию на Экспрессе. Возбужденный орган грел своим теплом каждый сантиметр внутренностей, которых касался, из-за чего Жэню было трудно подобрать хоть какую-то реакцию. Рана со спины уже зажила, но на животе, кажется, даже не думала начинать. В какой-то момент Жэнь не выдержал и ухватился за плечи юноши дрожащими руками. Они оба смотрели на рану, на то, как с каждым движением розоватый член видьядхары окрашивался красной кровью. Испарина стекала по щеке, их тяжёлое дыхание сплелось воедино, когда они соприкоснулись лбами. Дань Хэн делал всё аккуратно, но в какой-то момент часть кишок всё же вывалилась наружу и Жэнь в панике попытался засунуть их обратно, однако именно в этот момент член содрогнулся и излился прямиком на это жуткое кровавое месиво. Жэнь смотрел на свои руки, державшие умытые семенем кишки, на член, что все еше купался головкой в крови, и сознание с каждым мгновением наполнялось просто непередаваемыми эмоциями. Холод сковывал внутренности, в горле бурлила тошнота, а на корень языка словно привязали тяжёлый булыжник. Объятия молодого дракона не согревали. Его худощавая грудь не пахла чем-то знакомым и родным. Мужчина медленно опускает поддетый кровавой пеленой взгляд: его мочевой пузырь, кажется, не выдержал такого издевательства, и лопнул где-то в середине процесса. *** Из пучины сна его выдергивают чьи-то неспешные шаги. Жэнь в ужасе подрывается с кровати, не сразу осознавая себя. Точно. Он в комнате отеля. Он отдыхает после миссии. И он точно не был только что рядом с Дань Хэном, хоть сон и казался до безумия реалистичным. Внезапно маленькая девичья ладонь накрывает его плечо и мужчина дёргается, словно от огня. Сероволосая девушка спешно убирает руку, прижав её к груди. — Всё... в порядке? Неожиданный вопрос на мгновение выбивает его из колеи, но очень скоро Жэнь понимает причину чужого волнения, учуяв неприятный запах. Мужчина нехотя поднимает одеяло. — ... Всё таки это с ним случилось. Из-за любви Дань Хэна протыкать его в одно конкретное место, у него выработалось патологическое недержание мочи. Однако, чего-то настолько постыдного раньше с ним не случалось... Хотару с толикой сочувствия оценивает чужое состояние, а после тихо шепчет: — Можешь спать в моей комнате. Там есть большой диван. Утром со всем разберёмся. Жэнь переводит на неё взгляд. Думать о чём-то совершенно не хотелось, но даже будучи сонным он понимал, что на мокрой кровати спать не вариант. —...Спасибо. Не рассказывай никому о том, что видела. — И не собиралась. Хотару устало улыбается, в затем спешно покидает комнату, вероятно, не желая больше влезать в чужую зону комфорта. Жэнь тихо вздыхает, щупая свой живот. Эти ощущения были совсем как наяву. Стыд, потерянность, одержимость — всё это до сих пор бурлило под кожей острыми иглами, напоминая о самом странном сне в его жизни. Он боится, что если уснёт, то вновь окажется затянут в этот жутко реалистичный кошмар. В реалистичный кошмар, где существуют лишь его страхи и извращенные сознанием желания.