Стеклянная кукла
5 июля 2025 г., 15:56
Утром ничего не изменилось.
Дверь оставалась распахнутой.
Не запертой.
Не прикрытой.
Открытой настежь.
Она вела в тусклую лестницу, где ступени терялись во мраке.
Сону стоял у порога, но не шагнул.
Он смотрел.
Долго.
Слишком долго.
Потом просто отошёл.
Он начал ходить по кругу.
Неспешно, как будто мерил каменные плиты шагами.
Садился. Вставал.
Смотрел на стены.
На пол.
На свои ноги.
Тонкие, щиколотки будто стеклянные.
Колени в заживших порезах.
Бедра исполосованы. Кожа розовая, натянутая, чужая.
Он провёл по ней пальцами — ничего не почувствовал.
Потом сел у стены и стал смотреть на свои ладони.
Потрескавшиеся, с мелкими мозолями от верёвок, от ногтей Сонхуна, от напряжения.
На одном пальце — ожог от горячей кружки.
На другом — криво срезанный ноготь.
Сонхун стриг ему ногти.
Чистил зубы.
Мыл волосы.
Очищал всё, будто Сону — стеклянная кукла, идеальная, но хрупкая.
И всё это больше не имело смысла.
Он вспомнил маму.
Как та лежала в больнице, вся в шрамах от химиотерапии.
Как отец орал на неё, что она «раскисла», как бил её по рукам, когда она не могла держать ложку.
Как она тихо извинилась перед ним.
И через месяц — не стало ни её, ни голоса в доме.
Он вспомнил сестру.
Маленькая, испуганная, с растрёпанной косой.
Она тогда пряталась под кроватью, когда отец швырнул чашку в стену.
Он пообещал:
«Я заберу тебя отсюда.»
Но уехал.
Просто уехал.
На поезде, в университет, с новыми вещами, новыми людьми, новой личиной.
А её оставил.
С тех пор — ни одного звонка.
Он сел ближе к двери.
Свет с лестницы падал на его ноги.
Он ждал.
Почти не дышал.
Иногда закрывал глаза — не от сна, а от желания исчезнуть.
Но Сонхун не приходил.
Прошёл час.
Потом другой.
Потом стало темнеть.
Сону не ел. Не пил. Не шевелился.
Он не собирался уходить.
Не собирался спасаться.
Он принял.
Жизнь наверху закончилась.
Мечты, люди, отец, сестра — всё растворилось.
Остался только этот подвал.
Эта комната.
И он.
Сону ждал.
Не потому что верил.
Потому что не умел иначе.
И потому что, несмотря на всё…
он соскучился.
