За рамками дозволенного

      Очередная выкуренная сигарета оказывается в пепельнице, а рука тут же тянется за новой. Пак Мин Джун раздраженно прикрывает глаза и откидывает голову на спинку кресла, думая обо всем подряд, лишь бы не о ней. Но получается плохо.        Он занимает здесь почти высшую должность, но делает это. Следит только за ней. Зовет только её. В голове только она. И это бесит.        Бесит настолько, что он готов сброситься со скалы или застрелиться, лишь бы избавиться от этого тупого чувства.        Да, он собственник. Безумный собственник. Мин Джун знает это, но отказывается признавать, потому что она — не его.        Три стука в дверь с небольшими паузами, а после три быстрых. Знак того, что это не посторонние.        — Войдите, — бросил он и выпрямил спину, в надежде на то, что хоть на некоторое время из его головы сотрется та ненавистная для него девушка.       — По вашему приказу я привел солдата под номером 011, — произнес вошедший в комнату солдат.       Блять.       Офицер уже и сам забыл, что звал её. Это случилось в порыве гнева, когда он готов был рушить всё, что попадется ему под руку. Из-за неё.       Из-за её взгляда, что задерживался на игроке 246. Он в курсе, что 011 знает того мужчину. В курсе, что та хочет ему помочь. Именно это и раздражает.       Он чуть напрягся, но лицо его осталось каменным, когда в помещение зашла она – Кан Но Ыль. Солдат, что привел её, тут же вышел, и они остались наедине.       — Здравствуйте. Вы что-то хотели? — услышал он сквозь маску треугольника, а внутри всё начало гореть от злости.       Твою мать. Она сказала четыре слова, а он разозлился так, будто она покрыла его трехэтажным матом.       «Я хотел тебя убить, Но Ыль», – проносится у него в голове, но он лишь медленно кивает, начиная курить новую сигарету.       — Да, Но Ыль, хотел, — Пак прокручивает сигарету в левой руке, внимательно оглядывая каждый её миллиметр, — но, знаешь ли, разговаривать с маской не очень приятно, — продолжает он, переводя взгляд с сигареты на 011. И та понимает всё.        Руки нехотя тянутся к голове, и Кан осторожно, не торопясь, снимает капюшон, а затем и маску. Сразу прикусывает нижнюю губу справа и смотрит куда-то вдаль. Точнее, куда угодно, но не в глаза своему офицеру.        Потому что поняла, что тот увидел.       — Вчера твоя губа была цела, — голос стал чуть грубее, а пальцы сжали сигарету так, что та чуть согнулась.        — Вы же меня не для этого позвали, не так ли? Задайте свой первый вопрос, — тут же ответила Но Ыль и все же перевела взгляд со стены на Мин Джуна. Мужчина чуть усмехнулся и до конца сломал окурок, небрежно отбросив его в сторону.        В глазах его тут же появился недобрый огонек, потому Кан сразу поняла – спокойному разговору не быть. Но она не из тех, кто жалеет о сказанном.       — Здесь я буду решать, в каком порядке задавать тебе вопросы, ясно? — сталь в голосе Мин Джуна могла напугать любого, но не Но Ыль. В ответ – тишина: ни кивка, ни отрицания, ни слов, — Откуда у тебя это?       — Я не понимаю, о чем речь, господин Пак, — у мужчины возникает ощущение, что она специально действует ему на нервы, проверяет его реакцию. Он громко выдыхает через нос и резко поднимается с кресла, медленно приближаясь к ней.       — Кажется, ты забыла, что здесь главная далеко не ты, — с каждым словом расстояние между ними сокращалось до тех пор, пока мужчина не оказался непозволительно близко.        Он тут же грубо схватил девушку за подбородок, повернув её голову так, чтобы видеть рану. Однако и после этого Кан не повела бровью, что лишь сильнее разозлило его, и он сжал пальцы крепче.       — А это что? — Мин Джун надавил большим пальцем на то место, что всё ещё продолжало немного кровоточить.       Тогда девушка резко отдернула голову и сделала шаг назад, глядя на Пака непонятным для него взглядом – то ли наполненным гневом, то ли страхом, то ли, как ему показалось, некой заинтересованностью.        — Это выходит за рамки дозволенного, — дерзко ответила Но Ыль, все еще не прерывая зрительного контакта.        — Рамки дозволенного? Это ты их установила? — он начал смеяться прямо ей в лицо, а после закрыл лицо руками, продолжая хохотать во все горло. Кан недоуменно нахмурила брови, не понимая, как ей реагировать, но уже через секунду оказалась вжата спиной в стену.        — Ещё одно неверное слово, Кан, и я вырву тебе язык. Ты знаешь меня, я не шучу, — он вдавливал её в стену, нажимая на плечи с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Лицо девушки чуть скривилось от боли, но она не сказала ни слова, — я ещё раз тебя спрашиваю: откуда, блять, эта рана?       — Ударилась автоматом, — прохрипела Но Ыль первое, что пришло в голову, надеясь, что Пак отпустит её.       — Тебя в детстве не учили, что врать старшим нехорошо? — она тяжело дышала и слегка двигала корпус, чтобы облегчить своё положение, но это почти не помогало, — Как ты могла удариться автоматом в маске?       — Пока одевалась, нечаянно задела, — продолжала врать Кан, хотя в глубине души понимала, что офицер не поверит ей.       — Ты хотя бы немного думай, о чем говоришь, дура. По твоей версии, ты ударилась утром. Тогда какого хрена кровь продолжает идти сейчас? — Кан опустила глаза в пол, не зная, что ответить на это, ведь он был чертовски прав, — Вот видишь. Ты сама не веришь в это, — прошипел он, внимательно наблюдая за её реакцией.        Не дождавшись никаких эмоций, Мин Джун продолжил:       — Я у тебя последний раз по-хорошему спрашиваю: откуда это у тебя? — её молчание, опущенный вниз взгляд и слегка сжимающиеся кулаки добивали его, — Это ты так хорошо провела время с кем-то? Смогла тайно провести игрока 246 в туалет и заняться кое-чем интересным? — она моментально подняла взгляд на мужчину и сглотнула появившийся в горле ком агрессии.       — Ведёте себя так, будто ревнуете меня, — на одном дыхании произнесла 011, а после, находясь в шоке от своей же фразы, округлила глаза и слегка приоткрыла рот.        В комнате воцарилась настолько громкая тишина, что хотелось закрыть уши. В этом молчании было всё: невысказанные слова, эмоции, боль.        Мин Джун стоял словно камень, переваривая слова, которые сейчас услышал. Ревнует? Он? Звучит так, будто это бредни психа. Но это была суровая правда.        Мужчина всё ещё молчал, но взгляд переместился чуть ниже уровня глаз 011. На рану. А затем и на сами губы. Они были слегка приоткрытыми, влажными, а Но Ыль громко дышала, вдыхая воздух через рот. В тот момент произошло то, чего не ожидал никто в этой комнате.        Пак Мин Джун накрыл губы Кан Но Ыль своими, жадно впиваясь в них, словно вампир в свежую рану. Руки переместились с плеч, одна оказалась на затылке, другая – на шее.        Он ожидал чего угодно: сопротивления, игнорирования – но никак не того, что девушка поддержит его «хотелку». Несмотря на то что первые три секунды она и находилась в ступоре, в конце концов 011 подала признак жизни, углубляя поцелуй.        Поцелуй, наполненный ненавистью друг к другу. Поцелуй, который говорил почти о всём, но в то же время ни о чём.        Офицер почувствовал вкус её крови во рту. Возможно, любой другой прервал бы абсолютно всё от этого неприятного вкуса железа, но не Мин Джун. Он же с ещё большим напором проник своим языком в рот Кан, а она ответила тем же.        Их языки двигались так, словно они готовились к этому моменту всю свою жизнь. С каждой секундой кислорода становилось всё меньше и меньше, но они не отрывались друг от друга до последнего. В конце концов поцелуй, длившийся порядка двух минут, был прерван Мин Джуном.        В глазах обоих горел безумный огонь, губы были опухшими, а в голове каждого из них пронеслась мысль, что повторили бы это ещё раз.  Мужчина провел большим пальцем по ране, стирая кровь, что выступила наружу с новой силой.        — Солдаты 005 и 007,— вдруг подала голос Кан, видимо, в порыве бушующих внутри неё эмоций.        — Что? — недоумевал сначала Пак, отрываясь от губы Но Ыль.        — Напали на меня. Вы сами знаете, за что, — пояснила она, приковав взгляд к офицеру. Тот чуть усмехнулся и покачал головой:       — Я тоже говорю тебе не добивать игроков, Кан, не забывай, — она чуть кивнула головой, но Пак продолжил, — но я поговорю с ними, потому что только я могу делать так, чтобы твоя губа кровоточила. Ни 005, ни 007, ни 246. Тебе ясно? — в ответ – ничего, — Молчание – знак согласия, — Мин Джун наконец отошёл от Но Ыль, медленно приближаясь к своему креслу, — можешь идти. Завтра я тебя вызову в это же время.       — Зачем? — она подняла выпавшую из рук маску, натягивая её на голову. В голове был рой мыслей, но обо всем будет время подумать в её комнатушке.        — Слишком много вопросов, — он плюхнулся в кресло, доставая из пачки новую сигарету, — иди уже, Кан.              И, о Боже, как хорошо, что она не видела его удовлетворенной улыбки.