Блат или особое отношение

В этом году игры предстояли совершенно не обычные. Проблем судя по всему было не избежать. Мало того что возвращался тот самый 456. Так ещё и босс, покорной собачкой, побежал в игру лишь бы только оказаться к нему поближе. А им - бедным работникам, необходимо было всё это разгребать. Он прекрасно понимал, что их ожидает. Бесконечные подкручивания часов, подтасовка фактов и ситуаций, помощь 456 и ведущему, как только можно. Ещё даже не началась первая игра, а он уже сидел и методически придумывал, как сделать так, чтобы в игре со скакалочкой 456 умудрился без проблем пройти мост. В общем, эти игры обещали быть самыми сложными.

***

Чон Бэ бросил скептический взгляд на Ки Хуна. Он не видел его целых 3 года, огромный срок для их некогда крепкой дружбы. Но кто бы мог подумать, что за такое время человек может так радикально измениться. Разумеется он был напуган громкими и резкими словами, об убийственных играх. Вот только, кажется все эти страхи не касались самого Ки Хуна. Ибо как ещё он мог объяснить то, что на протяжении всей игры в тише едешь дальше будешь датчик абсолютно точно не срабатывал на движения друга. Он видел, как он несколько раз достаточно крупно дёрнулся. Незаметное движение для кого-то, кто не смотрел бы на него вплотную, но он не мог отвезти от него взгляда, пытаясь понять, что же случилось с человеком за это время. Да и с часами было определённо что-то не так. Он привык к длительной монотонной работе, ориентированной на определённое время. Таймер упрямо показывал все те же 5 минут. Вот только его внутренние часы буквально кричали, что прошло гораздо больше. Что-то в этих играх было не так. А может быть конкретно в Ки Хуне. Хотел ли он в этом разбираться? Скорее всего нет. Сейчас он просто хотел выжить. И судя по всему самое безопасное было держаться рядом с четыреста пятьдесят шестым. Что бы за сила ему не помогала, он определённо точно был ей благодарен.

***

Чжун Хи ненавидит свою жизнь и то, что позволила себе опуститься так низко. Позволила себе влюбиться в этого идиота и эгоиста, позволила себе поверить ему, позволила себе погубить свою жизнь и жизнь ребёнка. Никогда в жизни её ноги не было бы здесь, если бы не её ребёнок. Малыш не заслуживает того, чтобы жить в этом ужасном мире без гроша за душой. Как она может подарить ему жизнь, если не может прокормить даже себя. Живот с каждым днём тянет всё сильнее, голова постоянно болит, еда упрямо не лезет в рот, хотя она прекрасно понимает, что должна хорошо питаться. Она делает всё ради него. Она должна держаться. Если бы не он её бы уже не было. Скорее всего сунулась бы в петлю. Но этот малыш её путь в будущее. Она будет жить пока он не сможет выбирать путь по жизни самостоятельно. И самое главное, она не повторит своих прошлых ошибок, не пустит к малышу его отца. Ей нравится заботливая старушка, она ассоциируется у неё с бабушкой, с доброй и любящей. Она ест второе подаренное ей яйцо и с трудом сдерживает слёзы. Если бы у неё была такая бабушка, ноги бы её здесь не было. Она думает о социальных службах, о домах помощи беременным и женщинам с маленькими детьми. Вокруг хаос и смерть, а она лишь очередная глупышка, которая пришла сюда ради лёгких денег. Она поднимает голову быстро стирая собирающиеся слёзы. Взглядом ищет несостоявшегося отца, но натыкается на того самого мужчину. Четыреста пятьдесят шестой, уже прошёл эти игры, он всё знает, он её ключ к спасению. Рядом с ним сидит ещё один мужчина, внимательно его рассматривающий. Кажется они достаточно близки, сидят довольно близко, да и смотрит он на него весьма откровенно. Нужно будет попросить у него помощи, решает она и аккуратно опускается на кровать. Ей надо спать, врач говорил ребёнку нужно чтобы у мамы были силы. Она позаботится об этом, она должна. Когда она находит четыреста пятьдесят шестого рядом с ним уже четыре человека, но у неё нет шанса отступить. Другая команда её не примет. Она видит, как три взгляда одновременно опускаются на её живот. Видит, как расширяются их глаза. Ну конечно, она знает о чём они думают. Беременная, практически на сносях, пришла в игры где нужно выживать. Ей всё равно, она готова выслушать любые наставления, если это обеспечит ей выживание. Хорошо отстреляться первой, даёт возможность в какой-то степени расслабиться. От неё больше ничего не зависит, всё что она могла, она уже сделала. Обеспечила им побольше времени. Она всё время смотрит на время, они должны успеть. Должны же. А потом доходит очередь до первого номера. И вот тут что-то идёт не так. Дело даже не в том, что у него никак не получается, и не в том,что он каким-то образом закидывает в волчонок на метры назад. Все так заняты переживанием, что фокусируется на проблеме, В то время, как она поднимает взгляд на циферблат. Она это видит, видит ту самую секунду, которая вдруг отматывается назад. Не сильно, всего 15 секунд форы. Но именно благодаря им они и успевают. Все радуются, а она всё так же задумчиво смотрит на теперь уже пустой циферблат. Кажется она выбрала правильную команду. Дело ли в четыреста пятьдесят шестом, или это просто сбой, но кажется везение определённо точно на их стороне.

***

Хотел ли он начинать общение с вранья? Наверное всё же нет, но что не сделаешь ради выживания. Фальшивая татуировка, и его прирождённый актёрский талант, вот то что всегда помогало ему выбираться из любой передряги. Хотя всё же наверное не из любой, ведь в таком случае он не оказался бы здесь. Четыреста пятьдесят шестой вот ключ к его выживанию. Наивный, добрый, но главное бывший чемпион, он уже прошёл эту мясорубку, а значит пройдёт её снова. Единственный минус — это количество вьющееся народу вокруг него. Конкуренция. Чем их больше, тем меньше шанс выжить. Чёртова карусель, так он мысленно называет третью игру. Просто адская мясорубка. Все вокруг суетятся, кричат, паникуют. Буквально растаскивают людей и вне их воли волочат в комнаты. Или наоборот, ставят подножки и оставляют умирать. Чтобы не случилось он бежит за четыреста пятьдесят шестым. Кто бы не встал на их пути, это их проблемы. Он не выпустит этого гада из поля зрения. Он только его счастливый билет. Вот только первый номер тоже не промах. Всегда где-то рядом, как-то вечно выживает. Но ему плевать, пока он жив всё остальное его не волнует. Вот только, что-то ведь не так со временем. Они тогда не успевали. Он бежал за четыреста пятьдесят шестым, но они никак не могли найти свободную дверь. Первый номер куда-то делся. Они всё метались, но время почему-то не закончилось. Хотя он точно мысленно всё отсчитал. Он тогда ещё обернулся, как раз в тот момент, когда они забежали в комнату, секунда, чёртова секунда оставалась до их смерти. Что за фигня? Он потом долго рассматривал четыреста пятьдесят шестого. Может быть он читер? Или вообще подставная крыса? Что, если его слова о том, что он уже проходил эти испытания значат вовсе не то, о чём они все подумали? Если он действительно всё это прошёл и получил огромные деньги, быть может он из тех кому не на что их потратить. Быть может он вернулся в эту игру просто чтобы развлечься. Он дожидается ночи и идёт к тому, кто трётся вокруг четыреста пятьдесят шестого больше остальных. К первому номеру. Уж он-то должен его понять. — Как вы думаете Ки Хун действительно тот за кого себя выдаёт? — тихо спрашивает он, свесившись со своей кровати. Он старается шептать потому что кровать четыреста пятьдесят шестого невероятно близко, Кто знает спят ли такие люди вообще. — Что ты имеешь в виду? — Я просто вдруг подумал, если он действительно прошёл это игры, зачем же вернулся сюда? Быть может он вовсе не игрок… Да и к тому же я кое-что увидел. — Что конкретно? — Он чувствует, что голос человека под ним становится ледяным. Это не тот мягкий тембр которым он обычно общается с Ки Хуном. Дэ Хо вдруг чувствует, как мурашки бегут по спине, как горло сжимается из-за неизвестного спазма, как волосы на руках встают дыбом. Он в ужасе? Сейчас? Даже во время игр он так не переживал, что же изменилось? Он шумно сглатывает. К чему он вообще начал этот разговор? Молчал бы дальше, целее был бы. — Нет, я не то чтобы... — блеет он, пытаясь выкрутится. — Говори! — Этот голос. Он не видит его лица, но знает, что в его глазах сейчас смерть. Человек с таким голосом может убить. Кто этот монстр? — Я просто... просто не так посчитал, извините меня пожалуйста что помешал вашему сну, это больше не повторится! Он падает на колени и утыкается лбом в сложенные ладони. Его всего трясёт. Ужас обрушивается на него лавиной. Только бы это закончилось. Пусть первый номер возвращается к своему Ки Хуну. Пусть забирает его, больно он ему нужен. Только пожалуйста пусть отпустит, пусть уйдёт. — Понятно, — наконец слышится уже более спокойный голос. — Ки Хун поступил очень благородно взяв тебя в свою команду. Ты этого определённо не заслуживаешь. Не поднимая головы он слышит шорох ткани и шаги. Ён Иль ушёл, а ужас остался. Наверняка пошёл к четыреста пятьдесят шестому, куда же ещё. Может быть даже расскажет об этом разговоре. Плевать, лишь бы только больше никогда с ним не говорить. Дэ Хо падает на кровать, прижимая колени к груди и обнимая себя. Его всего трясёт и кажется он вспотел. Какой же он идиот. Он умрёт здесь. Определённо точно умрёт. Потому что кажется он ошибся. И в этот раз никакая удача ему уже не поможет. *** Хён Джу мечтала о другом. Мечтала о хорошей жизни, полной свободы и счастья. Мечтала о доме в котором она будет чувствовать себя собой. Мечтала, чтобы Корея и всё с ней связанное осталось далеко позади. Вот только её мечтам не было суждено сбыться. Когда она поняла? Да почти сразу. Деньги в огромной подвешенной на потолке свиньи копилке всё прибавлялись, а вера в то, что она выйдет отсюда и сможет их потратить лишь уменьшалась. Каждое утро просыпаясь в этом аду она всё меньше и меньше верила в то, что когда-нибудь снова увидит солнце. Она уже не верила, что закончит операцию, не верила что переедет, не верила, что переживёт эти дни. Люди вокруг неё умирали, и это даже не то же самое, что на войне. Там это правильно, хоть и страшно. Война — это война. А это игры, причём добровольные. У неё нет сил даже на то, чтобы винить создателей этого ада. Ведь они правы, она как и все эти люди сама подписала тот злосчастный документ. Сама поставила в нём свою подпись. И теперь сама за это расплачивается. Ей уже не жаль себя, она сама виновата. Ей жаль людей вокруг себя, которые оказались здесь не по своей воле. Чжун Хи здесь ради того чтобы обеспечить жизнь своему ребёнку. Чан Гумджа здесь из-за своего непутёвого сыночка. Они жертвы обстоятельств. И ей их жаль. Именно поэтому она возвращается. Даже несмотря на то что находит выход. Она помогает им, пока вокруг все убивают друг друга. Убивают не ради денег, не ради выживания, а просто потому, что это смешно. Вот она истинная сущность людей. Они монстры и убийцы. Она всё время смотрит на время. Двадцать пять минут говорили они. Если бы. Это длится уже 40, не меньше. А может быть час, может быть два. Чжун Хи успевает родить, а они всё ещё здесь. Всё ещё в этом дурацком испытании. Она и раньше замечала нечто странное, но не позволяла себе об этом думать. Но теперь игнорировать это просто невозможно. Кому-то здесь подкручивают, и определённо точно не им. Им нужно выжить, пережить эту игру. Вот только, судя по всему, кто-то не хочет чтобы они её пережили. Кому бы не предназначались эти дополнительные минуты или часы, когда время, наконец, заканчивается, она уже мертва.

***

Чжун Хи улыбается глядя на то, как Сон Ки Хун проходит испытание с её ребёнком на руках. Разумеется он его пройдет. Как и следующее, как и всю эту игру. Люди вокруг правы, он действительно сумасшедший, вот только эта игра на его стороне. Это игра позволяет ему сходить с ума. Она хмыкает, обессиленно опускаясь обратно на скамейку. Кажется пришёл её конец. Дальше она уже не пройдёт. В этой игре ему не помогают везение или удача, даже часы не надо подкручивать. Она уже не думает про заговор, не думает про честность. Она вообще не думает. Она просто хочет чтобы везение и читерство четыреста пятьдесят шестого спасло её малышку. Большего ей не надо. А если за это нужно заплатить своей жизнью, что ж, пожалуй это будет самый правильный её поступок, за последнее время.

***

Ки Хун устало опускается на край круглой башни. Он устал, невероятно как. Устал от этих игр, устал от того, что люди вокруг него умирают. Он просто устал. Этот ребёнок подарил ему надежду, подарил мотивацию жить дальше. И он жил. До этого самого момента. Осталось только подойти, нажать на кнопку и спрыгнуть. Что ещё ему остаётся? Вот только он тоже не тупой. Чтобы не думали всё вокруг него, он всё видел. Видел, как дёрнулось время во второй игре. Понял, что четвёртая игра не закончится до тех пор пока он не убьёт Дэ Хо. Понял, что для других участников и охраны он неуязвим. Он не был идиотом. Он просто устал. И дело даже не в играх, ведь они закончатся. Он вернётся обратно и вновь продолжит влачить никому ненужное существование. Ки Хун поднял голову, пристально глядя на затонированные стёкла. Он знал, что за ними стоят випы и ведущий. Знал, что за ним наблюдают. Ну и пусть. Пусть видят. Такого они от него не ожидают. Он поднимается, осторожно опуская ребёнка и целуя его в лоб напоследок. Вот только прежде чем он успевает достичь края, циферблат исчезает, а комната загорается красным цветом. Ну конечно. Ведущий не позволит ему умереть. Кто бы знал почему. Он определённо точно не знает, или не хочет знать. Одно другому не мешает. Он не знает, чувствует, что ведущий стоит позади него. — И зачем всё это? Какой смысл? — устало спрашивает он в пустоту. Надо поднять ребёнка, ни к чему ему лежать на холодном полу. Но он, вопреки этому, продолжает стоять неподвижно. Ки Хун слышит лёгкие шаги, приближающиеся к нему. Сильная рука обхватывает его за талию и прижимает к себе. — Собирался спрыгнуть? — на нём нет маски, так что он может слышать его голос. Настоящий голос. Ставший уже совсем родным за это время. Ложь. Кругом одна ложь. — Но ты бы мне не позволил, не так ли? — вопрос риторический и они оба знают на него ответ. — Нам следует поспешить. Совсем скоро это место взорвётся. Ки Хун медленно кивает головой. Разумеется. Никаких следов. Никаких документов. Ничего этого никогда не существовало. Так же как и его. — Я умру здесь. — Ты этого хочешь? Он чувствует подбородок ведущего на своём плече, чувствует дыхание опаляющее ухо. Он муха, прилипшая к огромной паутине. Застрявшая, но почему-то продолжающая барахтаться. Он не хочет жить, но хочет чтобы жили остальные. И если плата за это его жизнь, так тому и быть.