Право на использование

– Чёртов безрассудный картёжник! – Авантюрину даже смотреть на него не надо было, чтобы понимать, насколько Рацио в гневе. Он привычно улыбнулся и пожал плечами, пока они шли до номера в отеле. – Прости, док. Но иначе бы не получилось. Твоя репутация не пострадала, задание быстро завершилось, сделка успешно заключена, одни плюсы как по мне. – Вы держали меня в неведении всю миссию и рассчитываете на мою благосклонность? – Ты же так меня ненавидишь, поэтому я заключил: чем быстрее мы разберёмся с этим заданием, тем быстрее я избавлю тебя от своего общества. Чем же ты не доволен? – Рацио остановился прямо у двери и резко повернулся к Авантюрину. Было раздражение, злость, негодование. Но не ненависть. Тот вовремя затормозил в паре шагов от доктора. – Я недоволен тем, что вы продолжаете мне не доверять и использовать, как вздумается. – Брови топ–менеджера еле заметно приподнялись. Он легко усмехнулся и покачал ладонью перед собой, словно развеивал нечто неприятное, что возрастает между ними. – Дорогой доктор, тебе я доверяю, именно поэтому могу что–то не говорить и точно знать, что ты не кинешь меня посреди задания. – Профессор провёл ключ–картой и дверь бесшумно открылась. Было уже довольно поздно, в номере царила полутьма, разбавляемая только светом фонарей из окон. Рацио парой ловких движений расстегнул пуговицы на своём синем пиджаке и кинул его в сторону дивана. Авантюрин проследил за его действиями удивлённым взором, но ничего не сказал. Вот насколько он его разозлил. Профессор повернулся к напарнику, серьёзно нахмурился и молча изучал того взглядом. – Но ты прав. В этом задании я бессовестно тобой воспользовался, поэтому будет честно, если ты воспользуешься мной, – Авантюрин, захлопнув дверь, встал перед Рацио и раскинул руки в стороны, наклонив голову вбок, – на этот вечер я отдаю тебе такое право. Можешь бить, душить, трахнуть, если хочешь. Только костюм не рви. Он на удивление удобно на мне сидит.  – Рацио сморщился. Внутри неприятно саднило. В секундах молчания он пытался понять, провокация ли это или Авантюрин говорит искренне. Но тот не двигался. Ничего больше не говорил и лишь смотрел на Рацио своим дурманящими глазами. Гнев его подутих. Миссия, стараниями этого картёжника, действительно завершилась быстро. Рацио не хотелось задерживаться в этом далёком от высоких технологий мире, и Авантюрин на удивление точно исполнил эту часть желания. Только больше всего злило то, как именно он это сделал. Отвратительно, когда тебя используют. Они уже до этого выполняли миссии вместе и Рацио думал, что их партнёрство довольно неплохое. Он мог подстраиваться под план Авантюрина, Авантюрин мог планировать как угодно именно потому, что Рацио точно исполнит задуманное. У них был яркий пример такого взаимодействия на Пенаконии. В чём же сейчас была проблема? – В таком случае, я воспользуюсь этим правом и попрошу вас ответить честно: почему в этой миссии вы меня использовали? – Рацио продолжал сверлить напарника взором и одновременно стягивал галстук с шеи. Авантюрин моргнул несколько раз. Опустил руки и хмыкнул. – Хотел завершить миссию быстро. – Значит, если бы вы рассказали, что от меня требуется, миссия завершилась бы медленно? – Из–за того, что доктор Рацио такой добрый, он бы попытался достигнуть результата иным путём. И это бы удлинило маршрут. К тому же, я побоялся, что эти придурки твоей добротой могли бы воспользоваться, поэтому сделал так, как сделал. – Если он действительно сейчас говорит честно, то в его словах можно даже уловить некую искажённую заботу. Ведь их «клиенты» оказались не сильно сговорчивыми людьми, даже учитывая их долг Корпорации в пару миллиардов. – Поэтому, пользуйся мной, сними напряжение, можешь отыграться на мне. Я тебе и слова против не скажу. – Лишь на мгновение проскочившая мысль внесла некоторую ясность в ситуацию. Возможно.... Авантюрин, предоставив своё тело, извиняется за свой поступок. Опять же, в искажённом понимании. Может ли это значить, что он не хочет потерять Рацио, поэтому предложил именно это? Что ж, отличный повод для реализации одной идеи. Доктор подошёл к Авантюрину ближе. Расстегнул пуговицы чёрного пиджака, начал развязывать галстук. – Я вас не ненавижу, – нахмурился и стиснул зубы, решаясь, продолжать ли фразу, – но вы считаете, что предоставить мне своё тело в качестве извинений – хорошая идея. На что вы рассчитываете? – На то, что ты сбросишь напряжение и не будешь обижаться на меня. – А вам важно, чтобы я на вас не обижался? – Рацио потянул развязанный галстук на себя, чуть щекотнув им шею Авантюрина. Положил ткань на рядом стоящую тумбу и включил маленькую лампу. Примитивное устройство. Однако нежный жёлтый свет смягчал черты топ–менеджера. Даже его глаза не казались гипнотическими. Доктор зашёл Авантюрину за спину, взялся за шиворот пиджака и медленно потянул вниз. Тот хотел повернуть к нему голову, но Рацио тут же пересёк это действие. – Смотрите перед собой. – Авантюрин носом втянул воздух, по спине прошлись мурашки. Значит так... Он хочет его использовать. Отлично. Это самый лучший вариант. Авантюрин ожидал, что его прижмут к спинке рядом стоящего дивана и быстро избавят от остальной одежды, но этого не последовало. Рацио всё ещё стягивал с него пиджак. Раздражающе медленно. – Отрадно, что ты не выбрал вариант с избиением, но не кажется ли тебе... – Вы не ответили на вопрос, – Рацио наклонился к уху Авантюрина, – вы сами предоставили мне право использовать вас. Оставьте свои ожидания по этому поводу я буду делать так, как считаю нужным. – Авантюрин нервно улыбнулся. Справедливо. Рацио потянул пиджак чуть–чуть на себя и его ткань стянула руки сзади. На этом он становился и тихо спросил вновь: – Почему вам важно, чтобы я на вас не обижался? – Рацио не делал ровным счётом ничего для того, чтобы Авантюрин возбудился, но сердце пропустило удар, в животе слегка кольнуло. На миг, не более, но... – Если ты не передумаешь... То мне бы хотелось и дальше с тобой работать, – он выдохнул и прикрыл глаза, – наверное, потому что привык... – Получив ответ, Рацио до конца стянул пиджак с рук, аккуратно повесил его на грядушку дивана. Авантюрин не крутил головой, но взглядом пытался уловить действия профессора. А сейчас? Что он будет делать дальше? Уголки губ приподнялись в ухмылке. Томительное ожидание действий подогревало интерес. Рацио изучал фигуру перед собой. Изящный, элегантный. Он положил ладонь ему на поясницу. На чёрной жилетке в этом месте спряталась маленькая пуговка–обманка, ложно фиксирующая ткань с двух сторон. Снова поднял взор на затылок Авантюрина. Даже подумать про его прошлое нельзя, если смотреть на него со спины. Его вкус в одежде всегда был для Рацио вульгарным, вызывающим – стыдно признаться – притягательным. В его голове Авантюрин, имея подобную худобу, ощущался жёстким, острым. Он давно хотел его так коснуться. Теперь это можно сделать легально, а не щипать эти худые бока, оправдывая своё раздражение. Рацио положил обе ладони Авантюрину под рёбра, с нажимом провёл до тазовых косточек. Если сжать ещё сильнее, то Рацио смог бы сомкнуть пальцы обеих ладоней вокруг талии. Он не стал этого делать. Авантюрин посмотрел вниз, на свою талию. Ладони доктора всегда были такими горячими? Топ–менеджер резко втянул воздух, открыл рот, но так ничего и не сказал. Рацио продолжал изучение. Да, кости ощущались, но и предположительная жёсткость не оправдалась. Упругий и подтянутый. Доктор чуть наклонился к нему, выведя руки вперёд. Ощущение груди Рацио на своей спине было чем–то новым для Авантюрина. Тепло, слегка тяжеловато, в самый раз для человека такой комплекции как Рацио. Доктор начал расстёгивать пуговицы жилетки. Опять, так медленно. Авантюрин сжал зубы, беспомощно наблюдая, как его раздевают по сантиметру в час. – Ты всегда был таким неспешным? – Вы куда–то торопитесь? – голос Рацио возле уха звучал ниже и мягче обычного. Сейчас чётко слышалась хрипотца. Авантюрин почувствовал ускорившееся сердцебиение. От чего? От голоса, который он слышал миллионы раз? Или от внезапной интимности? В таком близком положении парфюм этого картёжника слышался отчётливее. За день аромат успел немного развеяться, но всё ещё оставаться стойким. Рацио неглубоко вдохнул его. Другой, более ненавязчивый. Чуть–чуть сладковатый, чуть–чуть древесный. Нет сейчас той яркости, только намёки. Как лёгкий поцелуй на прощанье. Всегда бы он так пах… Закончив с последней пуговицей, Рацио стянул жилетку, в этот раз Авантюрин поспособствовал этому. Лишь лампа на тумбе и фонари за окном дарили слабый свет в сумраке комнаты. Авантюрин недавно заметил за собой, что в слабо освещаемом помещении видит хуже. Сейчас на округу будто натянули тонкую вуаль. Такая особенность подогревала что–то внутри. И вновь горячее ощущение груди профессора на спине. Оно отзывалось острее в этот раз. Профессор положил ладони на впалый живот, с лёгким нажимом провёл ими вверх–вниз. Насыщенно–бирюзовый цвет становился зеленоватым от слабого жёлтого света. Ткань рубашки приятная на ощупь. Зная Авантюрина – какая–то редкая и дорогая, а сама рубашка – сделана на заказ. Ничего особенного в покрое не было. Поэтому он попросил не рвать одежду: простая, но идеально на нем сидящая. Рацио продолжил исследовать предоставленное тело. Мышцы пресса хорошо развиты и боковые тоже. Пальцами очерчивал контуры мышц, припоминая, где они крепятся к костям, в какие переходят и сравнивая с тем, что ощущали кончики его пальцев. У Авантюрина начала кружиться голова. Обычные прикосновения доводили его до дрожи в коленях. Банальные, простые прикосновение, позорище. Ему настолько не хватало тактильных ощущений? Авантюрин затаил дыхание, когда ладони доктора поползли вверх, к груди, ещё выше – к шее. Почему он так реагирует? Авантюрин с усилием сглотнул. Рацио потянулся к верхней пуговице. Он склонил голову к плечу топ-менеджера, оставив на ткани ненавязчивый поцелуй. Ещё один чуть выше, ещё и ещё… Поцелуями доктор добрался до уха. Пёрышко от серьги щекотнуло ему нос, он поцеловал и кожу за ухом, лишь слегка коснувшись раковины. Одновременно с этим пуговицы легко отдавались пальцам профессора, расходясь одна за другой. Рацио поцеловал Авантюрина в висок, остановившись ладонью на открытой части груди. Он слышал, что дыхание топ–менеджера ускорилось. В ночной тишине комнаты все звуки стали более громкими. Кроме болтовни. Она потонула в ощущениях, которые создавал Рацио. Профессор встал перед Авантюрином. Свет лампы сделал румянец на его щеках более отчётливым. Поймав на себе взгляд прекрасных бардовых глаз он ощутил себя разоблачённым. – Никогда не думал, что ты можешь быть таким нежным, – его голос сейчас звучал гораздо тише и неувереннее, чем обычно. – Вам не нравятся нежности? – Рацио провёл пальцем от подбородка, очерчивая кадык, спустился к ключице. На вдохе Авантюрин заговорил снова: – Знаешь, как–то не было возможности испытать, – топ–менеджер опустил взор на палец, который уже исследовал его грудь, – обычно меня хотят избить до полусмерти или изнасиловать. Последнее не позволяю даже как опцию. В рабстве хватило. – И тем не менее, об этом вы упомянули, – профессор продолжил расстёгивать пуговицы, одну за другой, аккуратно, бережно, неторопливо. – Потому что тебе я доверяю. Знаю, что не изнасилуешь, – Авантюрин взглядом пожирал его действия. Внутреннее раздражение от такой неспешности возрастало, равно как и возбуждение. – Именно таким доверием в ваш адрес мне бы хотелось обладать, – когда последняя пуговица сдалась на милость доктора, они подняли друг на друга взор. Авантюрин чуть пожал плечом. – Я это учту, – профессор наклонился к ключицам, невесомо коснувшись кожи губами. Сейчас она выглядела слишком бледной, такой, на которой быстро появляются следы. Но это гипотеза, а её нужно проверить. Рацио прикусил кожу и лизнул её. Авантюрин тут же втянул носом воздух, закрыл глаза. По рукам сошли мурашки. В животе стало горячо. Его рука дрогнула в попытке подняться и взяться за плечо Рацио, но он сдержался. Профессор посмотрел на результат своих действий: следа почти не было, лишь мокрый отблеск уверял, что к коже прикасались. Доктор на этом не остановился и проложил дорожку из поцелуев от ключицы до подбородка, с ощутимым нажатием лизнул выступающий кадык. Авантюрин снова с усилием сглотнул и Рацио почувствовал это языком. Теперь уже его сердце взволновано застучало, он получает обратную реакцию на свои действия. Профессор поцеловал подбородок, уголок губ. Взглянул в глаза Авантюрину. Это наверняка из–за ламы, да и в целом, в комнате темно, много чего может показаться, но профессор увидел их слабенькое свечение. Рацио засмотрелся в них. Таким глазам положено петь восторженные баллады и возносить как сокровище, оставленное Эонами. Он провёл ладонью по щеке топ–менеджера и поцеловал его губы прежде, чем тот успел что–либо сказать. Простой поцелуй, не углубляясь. Поцеловал верхнюю губу, затем нижнюю, слегка её оттягивая. Ощутил, как рот оказался чуть приоткрыт для продолжения, но Рацио не стал развивать действие. Поцелуями опустился так же, как и поднимался, задержался на груди, в области сердца. Рацио было приятно своими губами ощущать, как оно колотилось внутри, заставляя подрагивать даже ворот рубашки. Реакции Авантюрина – результат его медленных действий. И от этого сводило в животе протяжной истомой. Авантюрин часто задышал, сжав руки в кулаки. Он хотел коснуться его головы, погладить, но вовремя остановился, ему этого не разрешали. Топ–менеджер усмехнулся своей покорности. – Ты не хочешь хотя бы немножко… – Не хочу, – легко и быстро произнёс профессор, поцелуями опустился до живота и обратил внимание на крепко сжатые кулаки. Авантюрин шумно и с явным раздражением выдохнул. Внизу всё стянулось в сладкой боли. – Ваша фраза: вы мне и слова против не скажете, – губы топ–менеджера исказились в подобии ухмылки. Прямо сейчас он очень жалел о сказанном. Да и откуда Авантюрину было знать, что его будут варить на таком медленном огне? Грудь его часто вздымалась, он закусил губу и зажмурился, физически ощущая своё возбуждение. Подогретый ощущениями он не сразу заметил исчезновение нежных касаний. Рацио выпрямился, провёл ладонями по крепко сжатым кулакам, пальцами попытался их разжать. В момент, когда Авантюрин поднял на него взор, доктор снова поцеловал его. Он прихватывал мягкие губы своими, лишь кончиком языка облизывая их. Профессору удалось протиснуть свои пальцы в сильно сжатый кулак. Напряжение из тонких холодных пальцев ушло и Рацио переплёл их вместе со своими. Сейчас ладонь топ–менеджера не закрывалась перчаткой. Кожа была немного грубоватой и мозолистой для того, кто изображает из себя знатную особу. Однако, эта маленькая деталь очень понравилась профессору. Поцелуй он не прерывал, лишь немного углубил его. Авантюрин, оголодавший до активных действий, изо всех сил пытался не выпускать губы Рацио из своих. Он млел от всех этих касаний. Никто и никогда во всей его жизни не был с ним так же нежен, как сейчас Рацио. Ему это слишком сильно нравилось. До дрожи нравилось. Профессор чуть прикусил нижнюю губу топ–менеджера и плавно отстранился, Авантюрин же, неосознанно потянулся за ним. Увидев создавшееся расстояние между ними, он снова сжал зубы, сглотнул и облизнулся. Размечтался, долго целоваться ему никто не даст. Опустил голову и постарался выровнять дыхание. Через пару секунд он услышал голос Рацио над своим ухом, тихий, хрипловатый: – Шагните чуть влево, а затем сделайте три шага назад, – топ–менеджер чётко выполнил инструкцию. Он всё ещё сжимал ладони Рацио в своих. Когда инструкция была исполнена, профессор осторожно начал поворачивать его вокруг своей оси и опустил ладони Авантюрина на спинку дивана, к которому привёл. Рацио нежно прильнул грудью к спине топ–менеджера вплотную. Тот, дабы сохранить равновесие, увереннее схватился за спинку. Доктор провёл ладонью от живота к бедру. Медленно, с нажимом. Авантюрин резко выдохнул, прикрыл глаза. Рацио неожиданно поднял ладонь выше и сжал ткань его брюк в области паха. Авантюрин не сдержал приглушенный стон. – У вас уже стоит... – Чьими же стараниями, интересно? – сквозь зубы прошипел Авантюрин, даже сейчас постарался улыбнуться. – Не предполагал, что вас такой ритм может возбудить, раз вы любите решать дела «быстро».  – Авантюрин резко выдохнул. Издевается... Но имеет на это право. Рацио помассировал плоть под тканью, перемежая сильный нажим с лёгким поглаживанием. Авантюрин честно старался сдерживать свои стоны. Но эти прикосновения были непростительно приятными. – Ты... Всегда всё делаешь медленно? – ртом хватая воздух, спросил топ–менеджер. – Carpe diem, – прошептал ему на ухо Рацио. Авантюрин даже близко не мог предположить значение этой фразы и думать с каждым прикосновением становилось труднее. Ладонь доктора поднялась выше, к ремню. Авантюрин с надеждой ожидал, что ремень то с него снимут. Нет. Он разочарованно выдохнул, когда ладонь заскользила выше, к пупку. Снова сжимает, давит. Такое прикосновение лишь на шаг заходит в болевое ощущение и смесь получается головокружительно приятной. Авантюрин давно начал дышать ртом, а Рацио, словно змей упивался его реакциями, понимая, что и сам начинает возбуждаться. – Док... – на выдохе произнёс Авантюрин и сразу закусил нижнюю губу. Сейчас у него нет права владения своим телом, он его отдал. Рацио ожидал ещё какое–нибудь слово, но Авантюрин послушно сдержался. Доктор зарылся носом в блондинистые пряди, вдыхая их запах. – Сейчас я владею вашим телом. И буду делать как хочу, – профессор другой ладонью заскользил по ключицам, поднялся к шее, – это послужит вам уроком не бросаться бездумно подобными словами. – Подушечками пальцев прошёлся по клейму. Кожа там оказалась грубой, сухой и стянутой. Неужели он за ней никак не ухаживает? Пальцы Рацио поднялись дальше мазнув по губам. От частого дыхания кожа обветрилась. Авантюрин не упустил момента и лизнул пальцы, прихватывая их губами. Слишком будоражащим оказалось это мимолётное касание, Рацио аккуратно проник двумя пальцами в приоткрытый рот. Сразу же, Авантюрин начал их посасывать, облизывать, упиваться ощущением их во рту. Он не постеснялся прихватить зубами, чтобы заглотить по самые костяшки. Авантюрин возбуждён из–за действий Рацио. Это понимание его пьянило. Топ–менеджер обильно сглотнул и в этот момент доктор извлёк свои пальцы, услышав, как тяжело тот дышит. – Док... – снова начал Авантюрин, его голова упала к груди, сильно сжал ткань обивки. Он чувствовал пульсацию на губах, на пальцах, в паху, ощущал, насколько горячими были его щеки и слова сами сорвались с языка, – войди в меня, пожалуйста... – Рано, – отрезал Рацио, на что получил жалобный стон. Что–то очень странное творилось с его телом. Оно плавилось как сталь в печи, становилось податливым, мягким. Авантюрин не смог припомнить, когда ощущал себя хотя бы близко к тому, что есть сейчас. Ему в принципе было трудно что–либо вспомнить. Он лишь ощущал и чувствовал. Внутренний распирающий жар, горячие прикосновения, требовательный наклон, дрожь в ногах, пустота в голове и непреодолимое желание. Рацио получал наслаждение от ситуации. Всё то, о чём он грезил, действительно происходило. Сам себе он давно признался, что Авантюрин вызывает неподдельный интерес, что этот чёртов картёжник не выходит из его головы. На Пенаконии это особенно проявилось, когда он пропал на три дня, и доктор места себе не находил. Тогда он всё и понял. Но было ли это желание ложное, связанное с катарсисом от пережитого беспокойства или истинным, когда влюблённый желает по-особенному касаться того, в кого влюблён. Рацио не решался ответить даже себе самому на этот вопрос. До сегодняшнего дня. Он влюблён в Авантюрина. И он его хочет. Ладонь профессора вновь заскользила по животу, всё ниже и ниже. Авантюрин понял – надеялся – что он спускается к ремню. И дрогнул, когда профессор в действительности начал его расстёгивать и стягивать. Топ–менеджер замер. Глупо, но он боялся спугнуть Рацио от его действий. Профессор просто отшвырнул ненужный ремень в сторону. Авантюрин даже не увидел, куда именно. Затем доктор пальцами скользнул под ткань брюк и нижнего белья. И начал чертовски медленно опускать всё это вместе вниз. Топ-менеджер вновь зажмурился и так сильно сжал ткань обивки пальцами, что костяшки побелели. Ткань тянула за собой и его возбуждённый орган, физически добавляя дискомфорт. Рацио видел каким сжатым, напряжённым стал Авантюрин. Он ухмыльнулся, продолжив свою пытку. И всё ждал, когда он что-то скажет. Профессор спускал лишние элементы одежды не дольше минуты, но для Авантюрина это ощущалось целым часом. Топ-менеджер с облегчением выдохнул, когда ощутил брюки в области колен. Им завладела одышка такая, будто он пробежал марафон на спор. Даже плечи его расслабились. Рацио опустил ладони на тазовые косточки и принялся кончиками пальцев изучать тугие мышцы бёдер, нахально игнорируя то самое место, которому действительно требовалось внимание. Большим пальцем провёл по складочке в паху, у бедра, не задев ничего, что нужно было задеть. Авантюрин судорожно выдохнул. Звук его дыхания оказался слишком громким. Рацио выжидал его реакций, его слов. Топ-менеджер терпел, он понял: его испытывают на стойкость и выносливость. В голове уже крутилось несколько идей, как он мог бы «вернуть должок», который сейчас берёт доктор. Вся ситуация будоражила до звёздочек в глазах. Профессор оставил одну ладонь в области паха, другой заскользил к ягодице. Пальцами сильно сжал на удивление мягкую, нежную кожу, провёл большим пальцем снизу-вверх, снова сжал. Авантюрин стиснул зубы. – Ну и чего ты там сжимать собрался, ты можешь скорее… – Я остановлюсь и уйду, если вы не прекратите болтать, – Авантюрин моментально прикусил губу и замолчал. Давно его за слова не наказывали. Сейчас это воспринималось как наказание. Ему необходимо было болтать просто для того, чтобы иметь силы дождаться развязки. Сердце дрогнуло. Рацио точно не оставит его в таком состоянии, он доведёт до конца. Должен довести. Авантюрин начал теряться в своих ощущениях, в нетерпеливом желании, словно нестерпимый зуд под кожей, который не утолить даже когда проводишь чем-то острым. Он настолько оказался в ловушке своих ощущений, что не заметил пальцы профессора прямо напротив его губ, а над ухом произнесли тихое: - Хотите быстрее – тогда оближите. – Авантюрин тут же подхватил их языком, облизывая каждый. Даже во рту стало горячее – Рацио смог ощутить разницу. Стараниями топ-менеджера пальцы быстро покрылись слюной. Сомнительное средство для растяжки, но под рукой ничего другого не было. Профессор не рассчитывал на секс и для защиты ничего не взял. Он извлёк пальцы изо рта, за ними потянулось несколько паутинок из слюны. Она капелькой скатилась из уголка губ Авантюрина. Рацио коснулся ими сжатой дырочки и остановился. - Должен предупредить, что у меня нет… - Плевать, просто начни уже… - Рацио ввёл один палец, для себя отметив, что это далось на удивление легко. Авантюрин опустил голову к груди и постарался максимально расслабить мышцы, чтобы этот процесс побыстрее привёл к долгожданному результату. Но профессор никуда не спешил. Со свойственной ему педантичностью, он растягивал мягкие и горячие стенки сначала одним пальцем, и только удостоверившись, что он легко входит и выходит, ввёл второй. Проделал всё тоже самое уже при двух пальцах, после кропотливых и отчаянно медленных минут ввёл третий. Авантюрин гортанно простонал. – Прекрати.... Там елозить... – сквозь зубы процедил он почти перекинувшись через спинку дивана. Рацио знал свои размеры и точно понимал, что «елозить» необходимо. Он не последний мудак, чтобы одним движением порвать всё внутри. – Сделайте вдох... – тихо сказал профессор и Авантюрин послушно выполнил инструкцию. Рацио дрожащими пальцами расстегнул ширинку на своих брюках, легко направил себя и вошёл плавно, настойчиво, больше, чем на половину. Авантюрина, с громким стоном, пробила сильная судорога. Он выгнулся и сам толкнулся чуть назад. Сразу же часто задышал, ощущал, как слеза покатилась из глаза. Обильно кончив, он обмяк, распластавшись на спинке. Неудобно, но сейчас он вообще не имеет права как–либо высказываться. Он беспомощно хлопал глазами. Пара мгновений ему понадобились для осознания ситуации. – Что ты сделал... С моим телом?.. – Рацио опустил ладони тому на поясницу, успокаивающе погладил. Он действительно долго и медленно его готовил и предполагал такой результат. На деле же, всё оказалось гораздо ярче и приятней. – Реализую на него права, – Авантюрин хохотнул. Он часто дышал и не рискнул повернуть голову к Рацио, хотя его поглаживания были слишком приятными. Ожидание, что тот начнёт двигаться, как хочет, подогревало возбуждение. И Рацио начал. Размеренно, осторожно, не давя. Авантюрин не предполагал такого темпа, его снова пробрало мурашками. Топ-менеджер оперся руками о диван, в попытке подняться и ему в этом помогли. Рацио подхватил его под грудь, выпрямляя. Прижал его разгорячённую спину к себе, крепко обняв на уровне груди. Авантюрин схватился ладонью за его руку, снова выгнулся в спине. Толчки постепенно усиливались, но не ускорялись. Сладкая пытка, ему хотелось быстрее. Это сводило с ума. Авантюрин потянулся рукой к низу своего живота, хотя бы там удовлетворить себя, но руку перехватили. – Потерпите… – Авантюрин сжал зубы и зажмурился. – Тогда... Прошу тебя, хотя бы немного... Ускорься, – и он ускорился, постепенно набирая темп, доходя до идеального. Авантюрин ждал, что это будет грубо и быстро, ведь Рацио на него злился. Да и не было в его мозгу концепции о том, что секс – источник удовольствия, в котором он сейчас захлёбывался. Он его использовал, так почему же с ним обходятся так нежно, так чувственно? – Веритас... – голос звучал слабо, будто в отчаянной мольбе, – я использую тебя снова... Если ты скажешь, что трахнешь меня так же ещё раз. – У него точно мозги поплыли, но, видимо, это заразно. Рацио сам начал таять от горячего и такого желанного Авантюрина под собой. – Для этого... Тебе не нужно меня использовать. Можешь просто попросить... – Пылкая интимность сожгла суровую фамильярность. Авантюрин сжимал его достаточно для того, чтобы захотеть перестать сдерживаться. Но ему нравился темп, нравилось, как Авантюрин буквально расплавлялся под ним, нравилось, какие звуки он издаёт, как цепляется за него. Рацио наклонился к нему, целуя в шею, сначала с правой стороны, нежно оттягивая кожу губами, потом слева. Он лизнул кожу в области клейма, точно понимая, что та гораздо горячее остальной части шеи. Поцелуями спустился к изгибу, уже вгрызаясь в него зубами. Доктор уловил, как дрожит от этих действий Авантюрин. Содрогался и он сам. - Веритас, ты же сдерживаешься, перестань… Прошу тебя, я хочу быстрее… я так долго терпел, неужели… не заслуживаю… - в груди болезненно закололо. Конечно заслуживает, весь этот цирк перестал иметь какую-либо значимость ровно в тот момент, когда Авантюрин кончил только от того, что он вошёл в него. Рацио выдохнул, щекотнул своим дыханием кожу Авантюрина, которая уже давно покрылась капельками пота. Профессор прижал его руки к груди и крепко обхватил своими, наклонил к спинке дивана. Всего несколькими толчками он выбил из его лёгких весь воздух. Ночная интимная тишина вдребезги разбилась стонами Авантюрина. Сейчас он и не думал, чтобы как-либо сдерживаться. Он вообще ни о чём не думал. Голова сделалась пустой, а тело полностью отдалось удовольствию и наслаждению, таким распирающим, неутолимым. Рацио наконец-то двигался быстро, так, как хотел Авантюрин: с большей амплитудой, с большей скоростью. Топ-менеджер ощущал приближение оргазма, но не смог вымолвить ничего внятного, чтобы обозначить это. Что было лишним. Рацио и так это чувствовал. Как Авантюрин сжимает его, как цепко хватается пальцами за его ладонь, даже его громкие стоны возбуждали так, как он не думал, что могут. Профессор перехватил ладони топ-менеджера, уперев руки в спинку дивана, переплёл пальцы с его, крепко сжал их в кулак. Впился зубами в плечо, поближе к суставу. Авантюрин вскрикнул, по его телу прошлась судорога. Дышать нормально он уже не мог. В этот момент он ощутил, как снова кончает, дрожа всем телом. И снова даже не коснувшись своего члена. Из глаз скатилось по слезинке. Топ-менеджер проморгался и сильнее выгнулся в спине ощутив, что Рацио ускорился. Боль от укуса становилась приятной. Авантюрин заглянул за спину. У доктора тоже щёки красные, очаровательно. Он весь – очаровательный. Топ-менеджер намеренно сжал его сильнее, закусив нижнюю губу и на выдохе прошептал: - Не выходи… потом поможешь, - Авантюрин чувствовал частое дыхание профессора на своей коже. По плечам сошла новая волна обжигающих мурашек. После нескольких самых сильных и резких толчков внутри разлилось нечто обжигающее и склизкое. Рацио даже стонал красиво. Голос был чуть выше обычного, протяжный, мягкий. Авантюрин тяжело дышал. Только сейчас ощутил, насколько секс – энергозатратное мероприятие. Дрожь в его руках заметил и Рацио. Он плавно вышел из него, аккуратно повернул и прижал к себе, обняв за талию. Авантюрин прислонился щекой к груди, восстанавливая дыхание. Мягко и тепло. - Ты из меня все соки выжал…- шёпотом проговорил он. - Это похвала? – топ-менеджер усмехнулся. - Угу. Прими мои поздравления: ты первый человек в моей жизни, - он сделал паузу, медленно вдыхая воздух, - который доставил мне удовольствие через секс. И ещё создал... мм, как ты там говорил? – Авантюрин прикрыл глаза, силясь припомнить фразу. - О чём? – Рацио гладил его по голове. - Когда две мысли друг другу противоречат. - Когнитивный диссонанс, - в ответ Авантюрин лишь закивал. - «использовать – значит действовать во благо только себе», а ты задал «использованию» смысл того, что обе стороны могут от этого выиграть. Не укладывается в голове. - Выстраивание новых смыслов создаёт новые нейронные связи и помогает вашему мозгу не состариться раньше времени, - Авантюрин хмыкнул, закрыв глаза. - Снова на вы? – Рацио дрогнул, но поглаживания не остановил. Топ-менеджер попытался сделать шаг и из него тут же начала вытекать сперма. Он поморщился, коснулся своего бока, который, от чего-то, начал побаливать. – Самое время мне помочь, - Авантюрин поднял голову и заметил, что Рацио смотрит в сторону ванной комнаты, - но в ванную я не полезу. -Тогда ждите здесь, - доктор, перед тем как уйти, отстранился и помог ему снять брюки до конца, а затем опереться о спинку дивана. На скорую руку привёл свою одежду в порядок и метнулся в ванную комнату. Авантюрин усмехнулся, ожидая его. Буквально сегодня днём он был точно уверен, что Рацио его ненавидит, а сейчас он по одному слову полетел в ванную, чтобы помочь разобраться с его же проблемами. От части его. Так что всё честно. Впрочем, и в характере Рацио оставить Авантюрина на этом этапе. И он этого не сделал. Профессор вернулся быстро, взяв с собой всё необходимое: сухие и влажные салфетки, полотенца, даже маленький тазик с водой. Авантюрин только взглянув на него был уверен, что она там тёплая. Рацио аккуратно разложил весь инструментарий в одной части дивана. Подошёл к Авантюрину, взял его под руки – почти как больного – и провёл к дивану. Сел на него, продолжая держать топ-менеджера за руки. - Вам придётся сесть на меня, – как жаль, что нельзя запечатлеть это выражение лица в памяти навечно. Смущён до красных щёк, но готов оказывать первую медицинскую помощь. Авантюрин беззвучно засмеялся. - Хорошо, но второго раунда не будет, - Рацио прищурился, но на провокацию не поддался. Другого способа, кроме как пальцами поспособствовать расширению ануса, Рацио не видел, поэтому очистка немного затянулась. Доктор добросовестно вычистил всё, что там было, а Авантюрин всё время мешал ему в этом и отвлекал поцелуями. Слишком пикантным был сам процесс, топ-менеджер внезапно понял, что ощущение чего-то вытекающего из него, ему нравится, да и к тому же… - Мне нравится целоваться, поэтому… - вытерев насухо кожу полотенцем, Рацио перебил его: - Мне вы нравитесь, – Авантюрин уставился на него удивлённо распахнутыми глазами. Он быстро улыбнулся, чуть склонив голову вбок. - Неправильно сказал, - щёки доктора снова приобрели красный оттенок. Авантюрин дотронулся пальцем, - пшш… - издал он звук испаряющейся капельки воды, что упала на раскалённый металл. Профессор сильно нахмурился и покраснел пуще прежнего. Мотнул головой, сбрасывая палец Авантюрина со своей щеки. Тот тихо хихикнул. Отведя взгляд в сторону, доктор задумался на несколько мгновений. - Ты мне нравишься, - топ-менеджер одобрительно кивнул и обнял Рацио за шею. Доктор же сомкнул руки у него на талии, прижимая ближе к себе. - Теперь правильно.