Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Северус сделал медленный глоток из своего бокала, его взгляд был прикован к потухающим углям в камине. Лаура сидела у его ног, и её глаза полные немого вопроса, не отрывались от него. Она не произносила ни слова, но вся её поза, приподнятое к нему лицо говорили о жалостливой просьбе: «И мне?» Он наконец повернул голову, его чёрные глаза безразлично скользнули по её лицу. Молча, он протянул руку к бутылке с огневиски на столике. Он не стал наливать ей в бокал. — Открой рот. Она на мгновение заколебалась, но затем послушно запрокинула голову и приоткрыла губы. Он наклонил бутылку. Струя золотистой жидкости, обжигающе горячая, хлынула ей в горло. Она подавилась, кашлянула, чувствуя, как огонь растекается по пищеводу и ударяет в голову. Он налил совсем немного, всего пару глотков, но крепость напитка и скорость его употребления сделали своё дело. Голова у Лауры сразу же закружилась, по телу разлилась приятная, согревающая волна, смягчая острые углы стыда и обиды. Мир слегка поплыл перед глазами. Северус убрал бутылку, наблюдая, как она облизывает обожжённые губы и смотрит на него уже затуманенным, благодарным взглядом. Лаура почувствовала, как комната медленно поплыла вокруг. Теплая тяжесть разлилась по телу, притупив остроту стыда и страха, оставив лишь смутную, дерзкую смелость. Ее пальцы, будто сами по себе, нашли край его брюк, и слегка потянули его. Он замер, его черные глаза сузились, пронзая ее насквозь. — Хватит, — его голос был низким и властным, стальным лезвием, рассекающим пьяную дымку в ее голове. — Иди за мной в гостиную. Лаура, не в силах поднять на него глаза, опустилась на четвереньки и поползла за его стройной, уходящей вглубь комнаты фигурой. Он опустился на пол, облокотившись спиной на край дивана, и сильным движением притянул ее к себе, заставив встать на колени между его расставленных ног. Его черные глаза бездонными колодцами впивались в нее, читая каждую дрожь. Но Лаура не сдавалась. Опьянение и дерзость, рожденная отчаянием, переполняли ее. Она наклонилась, ее губы коснулись его мочки уха, зубы слегка сжали нежную кожу. Ее голос прозвучал низко и томно, горячим шепотом: — Ты бы позволил мне взять инициативу в свои руки? Северус хрипло рассмеялся, но в его глазах не было веселья. — Именно об этом я и говорил. Ты не можешь быть полноценным сабмиссивом. Не тот характер. — Он откинул голову на спинку дивана, его взгляд стал тяжелым и испытующим. — Но мне интересно. Покажи, на что способна. Ее пальцы, дрожащие от смеси страха и возбуждения, потянулись к его ремню. Она расстегнула пряжку, скользнула кожаную полосу из шлевок. Северус не двигался, лишь наблюдал, как тень улыбки тронула его тонкие губы. — Руки за спину, — скомандовала она, пытаясь вложить в голос твердость. Он медленно, почти лениво, выполнил приказ. Лаура избавила его от рубашки, и обвила ремень вокруг его запястий, туго затянув кожу. Чувство мнимой власти ударило Лауре в голову, как крепкое вино. Связав его руки, она почувствовала себя хозяйкой положения. Ее поцелуи стали наглыми, дерзкими, провокационными. Она томно дышала ему в ухо, провела кончиком языка по мочке, заставив его резко вздохнуть. Затем ее губы и зубы опустились ниже, на шею, и она слегка укусила его в чувствительное место. Северус дернулся, и из его груди вырвался низкий, предупреждающий рык. Лаура лишь рассмеялась, пьяная от своей смелости. Ее рука скользнула вниз, ладонью нажимая на явную выпуклость в его брюках. — Северус Снейп, могущественный волшебник, сегодня пал передо мной, — прошептала она с торжеством. — Завелся так быстро? А я-то думала, ты умеешь держать себя в руках. В ответ его губы растянулись в медленной, хищной улыбке. Лауре хватило доли секунды, чтобы понять, что её игра окончена. Он даже не дернулся с силой. Лишь раздался легкий щелчок расстегивающейся пряжки, которую она в спешке застегнула неправильно. Ремень, который она считала надежным узлом, разомкнулся, как детская застежка. Прежде чем она успела отпрянуть, его освободившиеся руки, быстрые и сильные, схватили ее. Он резко нагнул ее, переворачивая ситуацию с ног на голову, и прижал к полу, его тело тяжелым грузом легло сверху, лишая ее возможности двигаться. Его губы оказались у самого ее уха, и голос прозвучал низко, тихо и смертельно опасено: — Я не юный мальчишка, Лаура, чтобы не знать, как избавиться от ремня на моих руках. Он прижал ее к полу, а затем несколько раз, с отмеренной силой, шлепнул ладонью по ее заднице. — Это за дерзость, — его голос был густым и низким, прямо у ее уха. Прежде чем она успела что-то осознать, его пальцы нашли анальную пробку, торчавшую из нее. С одним уверенным, безжалостным движением он вытащил ее. Лаура вздрогнула и издала сдавленный стон, чувствуя внезапную пустоту и уязвимость. Этой пустотой он немедленно воспользовался. Не дав ей опомниться, он вошел в нее сзади, глубоко и резко, заполняя ее одним точным, безжалостным толчком. Воздух вырвался из ее легких с хриплым выдохом. — А это, — прошипел он, начиная двигаться с неумолимым, почти механическим ритмом, каждый толчок которого вбивал ее в пол, — чтобы ты помнила, кто здесь главный. Все твои игры заканчиваются, когда я того пожелаю. — Северус, пощади, — вырвалась из её губ. Разум говорил ей протестовать и сопротивляться, но тело, охваченное всепоглощающим наслаждением, отказывалось подчиняться. Он не просто касался, он играл, скользил по ее чувствительному клитору, создавая двойной ритм, двойное мучение и двойное блаженство. Ее бедра непроизвольно выгнулись навстречу его прикосновениям, тихий, отчаянный стон вырвался из ее груди. Разум отключился. Последовали ещё пару горячих шлепков по её попе, от которых она выгнулась ещё больше. Его движения стали резче, глубже, и в его голосе, прозвучавшем прямо у ее уха, не осталось ничего, кроме низкого, животного торжества. — Сегодня я залью тебя своей спермой во все твои дырки, и ты никуда от меня не денешься. Эти грубые слова, произнесенные с хриплой страстью, стали последней каплей. Одновременно с ними он усилил нажим и ритм своих пальцев, кружащих ее клитор. Ее тело напряглось в одну сплошную струну, и с разрывающим душу криком ее накрыла волна оргазма, такая сильная, что на мгновение помутнело сознание. Судорожные сокращения ее внутренних мышц стали для него сигналом, и с низким рыком он достиг пика, изливаясь в нее горячими толчками. Они рухнули вместе, он тяжело прижал ее к полу. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их прерывистыми, тяжелыми вздохами, медленно возвращавшими их к реальности. Несколько минут они просто лежали, не в силах вымолвить ни слова, пока их тела постепенно переставали трепетать. Он лежал на спине, его дыхание постепенно выравнивалось, а взгляд был прикован к потолку, но всё его внимание было сосредоточено на ней. Он чувствовал, как затихает дрожь в её теле, и ждал. Ждал её первого слова, первого взгляда, который вернёт их в реальность после бури. Лаура медленно повернула голову, её взгляд был затуманенным, но в нём читалось странное сочетание опустошённости и удовлетворения. Уголок её рта дрогнул в слабой, вызывающей улыбке. — Трахаешься ты великолепно, — выдохнула она хриплым, продышавшимся голосом. Он повернул к ней голову, и в его чёрных глазах вспыхнула редкая искра насмешливого веселья. Лёгкий, почти беззвучный смех вырвался из его груди. Лаура лежала, глядя в потолок, и её голос прозвучал приглушённо, разбивая послесексуальную истому. — Но кроме секса, кажется, нас ничего не объединяет. Северус резко поднялся с пола, и молча стал одеваться. — Разве? — бросил он через плечо, и это прозвучало как риторический вопрос, лишённый всякого интереса. Он неправильно застегнул рубашку, так что одна пола оказалась короче другой, а брюки натянул, не удосужившись найти ремень. — Хобби у нас одинакового нет, время вместе кроме секса мы никак не проводим, — продолжила она, приподнимаясь на локте и глядя на его спину. — Если не учитывать тот факт, что я помогаю тебе в работе. — Сейчас вернусь. Он стоял в гостиной, понимая горькую правду: ему больше не хочется заниматься с ней сексом только ради иллюзии, что между ними ещё остались чувства. Эта мысль была отвратительна и обесценивала всё, что было между ними только что произошло. Через несколько минут он к ней вернулся. В его руке была её волшебная палочка. Он протянул её, но не отпустил сразу, его чёрные глаза пристально изучали её лицо. Лаура замерла, чувствуя, как холодный дренаж палочки в ее руке вдруг стал невероятно тяжелым. Его вопрос повис в воздухе, и в его глазах она прочитала не страх, а усталую, почти скучающую оценку ситуации. Да, он стоял без своей палочки, но в его позе не было и намека на уязвимость. Скорее, он выглядел как профессор, наблюдающий за неудачным экспериментом. Ну конечно, она попробует сбежать и захочет в меня выстрелить заклинанием. Ее пальцы сжали палочку крепче, и она резко направила ее на него, пытаясь вложить в свой взгляд всю ярость и обиду. — Все это здорово, Северус. Я классно провела с тобой время, временами мне даже было хорошо с тобой, — ее голос дрожал от натужной дерзости. — Но, как мы знаем, все хорошее имеет свойство заканчиваться. Северус не шелохнулся. Это было ожидаемо, но все-таки не сейчас, Лаура. Он лишь медленно выдохнул, и его голос прозвучал обманчиво спокойно и мягко, но каждое слово било точно в цель. — И куда ты пойдешь? Тебе есть к кому идти? — Он слегка склонил голову. — Кто тебя защитит? Опусти палочку, и я сделаю вид, что ничего не было. Его слова, как ледяная вода, обожгли ее. Он не угрожал, а просто констатировал факт. Ее рука дрогнула, и кончик палочки чуть заметно опустился. Видя ее неуверенность, он продолжил, и теперь в его тоне проскользнула легкая усталость, как если бы он повторял очевидное для непонятливого ребенка. — Сбежав от меня сейчас, завтра же тебя найдут и приведут ко мне. Давай пропустим этот момент с твоим побегом. Он бессмысленен. Лаура замерла на мгновение, ее рука с палочкой всё ещё была направлена на него, но напряжение уже уходило из пальцев. Медленно, почти неуловимо, она опустила руку, и палочка бессильно повисла вдоль бедра. — Кажется магия вскружила мне голову, — тихо произнесла она. — Моё желание закончилось, — холодно констатировал он. — И я не намерен его возобновлять. Палочка остается у тебя, я больше не заберу её у тебя. А теперь будь добра иди спать к себе в комнату. Лаура молча кивнула, словно подтверждая не только его слова, но и окончание всего, что было между ними. Она развернулась и, не сказав больше ни слова, направилась к лестнице. Её шаги по деревянным ступеням звучали глухо и отчуждённо в ночной тишине дома. Дверь в её комнату закрылась с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Она осталась стоять за ней, прислонившись спиной к прохладной древесине, сжимая в руке свою палочку. Внизу, в гостиной, царила такая же гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих углей в камине. Эта ночь отняла у них последние иллюзии, касаемо друг друга. Стоя в полумраке кабинета, Северус прислушался к затихшим шагам наверху. В воздухе витал тяжёлый запах их страсти, злости и чего-то безвозвратно сломанного. «Она становится непредсказуемой и опасной, скоро я совсем не смогу её контролировать».

***

Малфой Мэнор,

следующий вечер

Воздух гудел от низких голосов на нескольких языках, смешиваясь с звоном хрустальных бокалов. Пожиратели и делегации из Франции и Чехии образовывали тесные группы, их лица освещались мерцающим светом люстр. Северус и Лаура стояли в тени массивной мраморной колонны. Лаура, изящно державшая до этого момента бокал с шампанским, с легким звоном поставила его на парапет. Ее взгляд, острый и недобрый, скользнул по толпе, выхватывая знакомую фигуру. — Эта стерва Элен тоже здесь? — прошипела она язвительно, не глядя на Снейпа. Его ответ был тихим, но таким же острым и быстрым, как удар бича, и прозвучал прямо у нее над ухом. — Лаура, твое дело сейчас молча улыбаться и помнить, что Беллатриса и так хочет тебя прикончить. Не стоит наживать себе новых врагов, на которых я не могу сейчас влиять. Лаура на мгновение замолчала, подавленная грубой логикой его слов. Но затем она повернулась к нему, и в ее глазах читалось нечто опасное и неуправляемое. — Но ты бы с ней переспал, если бы не я? — выпалила она. Реакция была мгновенной и сокрушительной. Северус резко развернулся к ней, всем телом заслонив ее от посторонних взглядов. Его лицо, обычно являвшее собой маску ледяного спокойствия, исказилось от чистой, беспрепятственной ярости. Его черные глаза, казалось, готовы были испепелить ее на месте. — Ты совсем рехнулась? — его голос был низким, свистящим шепотом, полным такой концентрации гнева, что от него стыла кровь. — Заткнись, сию же секунду. Лаура, дрожа от ярости и обиды, резко выдохнула: — Ты порой такой невыносимый. Она развернулась и быстрыми шагами направилась прочь, оставив его у колонны. Ей нужно было уйти пойти подышать свежим воздухом, чтобы успокоиться. Воздух в гостиной стал густым и тяжёлым, ей не хватало дыхания, а шампанское неприятно пьянило голову. Выйдя через стеклянные двери в ночной сад, она сделала несколько жадных глотков прохладного воздуха, пытаясь унять дрожь в руках. Она двинулась вглубь, по направлению к знаменитому розарию Малфоев, где густые заросли и высокие изгороди могли укрыть от посторонних глаз. Именно там, в тени беседки, увитой бледными плетистыми розами, она и заметила Люциуса. Он стоял к ней почти спиной, его платиновые волосы отливали в лунном свете. Его движения были быстрыми и отточенными, он достал из внутреннего кармана пиджака маленький свёрток, высыпал на тыльную сторону ладони небольшую кучку белого порошка и резко втянул его носом. В следующее же мгновение он напрягся, почувствовав чужое присутствие, и резко обернулся. Его бледные глаза метнулись по сторонам, и прежде чем Лаура успела отпрянуть в заросли, его взгляд поймал её, застывшую среди чащи роз. Он не стал делать резких движений. Медленно, с хищным спокойствием, он стряхнул остатки порошка с руки и сунул свёрток обратно в карман. Его лицо было маской холодного презрения. — Если это станет известно кому бы то ни было, — его голос был тихим, но каждое слово било с леденящей точностью, — я уничтожу тебя. Медленно и с огромным удовольствием. Ты исчезнешь так, что даже Северус не найдёт и пылинки. Лаура почувствовала, как по спине бегут мурашки, но отступать было уже некуда. Вместо того чтобы скрыться, она сделала шаг вперёд, раздвигая ветви, и показала своё лицо, освещённое лунным светом. — Я никому не расскажу. — Она посмотрела прямо на него, и в её взгляде читалось странное понимание. — А что это такое? Люциус лениво пожал плечами, лёгкая улыбка тронула его губы. — Нечто, что делает эти скучные приемы терпимее. Хочешь попробовать? — Да. Улыбка тронула его губы медленно и нехотя, будто ему потребовались усилия даже для этого. Она была едва заметной, больше читающейся в смягчении взгляда, но от этого не менее язвительной. — Тогда искупайся в фонтане, — он кивнул в сторону мраморного чаша, ярко освещённого окнами гостиной. Лаура взглянула на фонтан, потом на освещённые окна, за которыми двигались силуэты. — Северус убьёт меня, если я это сделаю. Люциус равнодушно пожал плечами, его улыбка стала шире. — Ну, нет так нет. Он развернулся, чтобы уйти, и в голове Лауры пронеслись мысли: «Даже если Северус взбесится, я смогу всё свалить на Люциуса. Ему тоже достанется. Это будет стоить того, чтобы увидеть, как он получит по заслугам». — Ладно, — её голос прозвучал твёрдо, заставив Люциуса остановиться. — Я сделаю это. — Отлично, — прошептал Люциус, и в его глазах вспыхнул холодный, развлекающийся огонёк. Он наблюдал, как она медленно снимает изящные туфли-лодочки и ставит их на мраморный край. Её движения были на удивление грациозными, учитывая абсурдность ситуации. — Девушка, что вы делаете? — раздался возмущённый голос одной из дам, вышедших на террасу подышать воздухом. Лаура повернула к ним голову, водопад шумел за её спиной. — Вам не кажется, что сегодня слишком жарко? — её голос прозвучал нарочито беззаботно, но в нём слышалась лёгкая дрожь. С этими словами она шагнула в прохладную воду. Платье мгновенно промокло и облепило её фигуру. Люциус, не скрывая улыбки, сделал изящный жест рукой, указывая в центр фонтана, под самые мощные струи. Лаура, стиснув зубы, двинулась дальше. Ледяные потоки обрушились на неё, заставили её вздрогнуть и зажмуриться. Вода хлестала по лицу, сбивала макияж, заливалась за воротник. Она стояла там, под водопадом, мокрая, дрожащая и нелепая, в то время как с террасы на неё смотрели всё новые и новые свидетели этого безумия. — Лаура купается в фонтане, — произнес Яксли, и его лицо расплылось в широкой ухмылке. Северус, стоявший спиной к окну, на секунду замер. Его мозг, все еще занятый сложными расчетами по захвату магических активов в Баварии, с трудом переключился. — Нет, — отрезал он холодно, не оборачиваясь, как будто это простое отрицание могло отменить реальность. Яксли фыркнул, довольный произведенным эффектом. — Сам посмотри, Северус. Не поверишь. Снейп медленно, почти нехотя, повернулся. И замер. Взгляд его стал остекленевшим. В свете, падающем из окон, он увидел Лауру, которая, смешно поскальзываясь, выбиралась из мраморной чаши. Ее сатиновое платье темно-голубого цвета, которое он с таким раздражением застегивал сегодня утром, теперь было совершенно мокрым, тяжелым и насквозь прозрачным, откровенно облегая каждую линию ее тела. А руку ей, с театральным рыцарством, подавал Люциус Малфой. В воздухе вокруг Снейпа словно запахло грозой. Северус, не скрывая ярости, рванулся к выходу в сад, но его путь ловко преградила Элен. Она стояла в изысканном платье цвета вина, а под руку с ней был сам военный министр Чехии, грузный мужчина с пронзительным взглядом. — Мсье Северус! — её голос прозвучал сладко и нарочито громко, привлекая внимание окружающих. Она легкой рукой коснулась его предплечья, будто желая поделиться секретом. — Мсье Шарль только что выразил заинтересованность в ваших последних разработках по нейтрализации защитных чар. Её пальцы слегка сжали его руку, а в глазах, поднятых к нему, читался не только деловой интерес, но и личный вызов. Она прекрасно видела, что происходит в саду, и её уловка была слишком очевидной. Но отмахнуться от военного министра в присутствии стольких свидетелей значило нанести прямое оскорбление и сорвать потенциально важные переговоры. — Да, конечно, — прошипел Северус сквозь стиснутые зубы, и его улыбка была похожа на оскал. Он плавно развернулся к военному министру, его движение напоминало змею, готовящуюся к броску. — Здравствуйте. Меня зовут Северус Снейп. Я являюсь правой рукой Лорда Волдеморта… Пока он произносил эти ледяные слова, его разум метнулся в сад, к промокшей фигурке у фонтана. Ярость, черная и кипящая, плескалась в нем, но на поверхности оставалась лишь абсолютная, вежливая холодность. «Идиотка. Надеюсь Люциус вправит ей мозги быстрее, чем я успею до них добраться». Эта мысль принесла ему небольшое спокойствие. Тем временем Люциус с театральной галантностью протянул Лауре руку, и его громкий, слегка насмешливый смех прозвучал так, чтобы его услышали все вокруг. — Леди явно переборщила с шампанским! С кем не бывает, да, дамы? — он обвёл взглядом собравшихся, приглашая их разделить снисходительное веселье. Лаура, всё ещё дрожа от холода и ярости, с такой силой вцепилась в его руку, что её ногти впились ему в кожу. — Я выполнила твоё дурацкое желание, — прошипела она так, чтобы слышал только он. Люциус наклонился ближе, делая вид, что помогает ей сохранить равновесие. Его губы почти касались её уха, а голос был низким и полным неприкрытой пошлости. — Да, это было забавно. Жаль, что никто из этих дамочек не решил составить тебе компанию. Представляю, какое было бы зрелище. Он затем выпрямился и изящным жестом, словно указывая путь королеве, показал ей следовать за собой вглубь сада, подальше от любопытных взглядов. Лаура, оказавшись в уединённой части сада, скрытой от посторонних глаз высокими живыми изгородями, резким движением дернула палочкой. — Вентикулус, — бросила она сквозь зубы, и мгновенно с неё мощным потоком воздуха и магии стекли струйки воды, оставляя её платье, волосы и кожу идеально сухими. После чего она поправила свой макияж, вытерев платком разводы под глазами. Люциус, наблюдавший за этим, сценически вздохнул и покачал головой, его выражение лица было преувеличенно огорчённым. — Ну вот зачем ты это сделала? — с искренним расстройством в голосе протянул он. — Это было так аутентично. Лаура, всё ещё чувствуя головокружение от недавнего купания и нахлынувших эмоций, наблюдала, как Люциус с привычной лёгкостью вновь достал маленький свёрток. Он высыпал на тыльную сторону ладони дорожку белого порошка и с наслаждением втянул её. — Попробуй, — предложил он, протягивая ей свёрток. Она, не раздумывая, повторила его движения. Резкое, обжигающее ощущение в носу сменилось почти мгновенным ударом волны эйфории. Мир вокруг поплыл, заискрился, и чувство блаженства, о котором она и не подозревала, затопило её с головой. Она с глупой улыбкой повалилась на каменную скамейку. — Чёрт… как же прекрасно, — выдохнула она, запрокидывая голову. Люциус усмехнулся, наблюдая, как её накрывает. — Это лишь начало, дорогая. Нужно выпить, а потом повторить. Эффект будет мощнее. — Северус тебя убьёт, когда узнает, — рассмеялась она, и смех её звучал легко и беззаботно, как будто это была шутка. — Он скоро уйдёт на войну, а ты останешься здесь, — парировал Люциус, его голос стал тише и интимнее. — И ты не посмеешь ему сказать о нашем маленьком секрете, если захочешь получить ещё. Лаура встала, её движения были плавными и немного отрешёнными. — Хорошо. Но у меня на сегодня есть ещё одна миссия. Люциус проводил её взглядом, с насмешливой мыслью: «Безнадёжно накрыло». Лаура же шла через сад, и мир вокруг неё плыл и переливался. Силуэты гостей смазывались, превращаясь в весёлые, бесформенные пятна. Её тело было невесомым, а в голове стучала одна-единственная, ясная и чёткая цель: найти этого чёртова Томаша. Ей нужно было отомстить ему, и под кайфом это чувство мести было таким же сладким и обещающим, как и сам порошок. Лаура шла по залу, словно в тумане. Голоса, звавшие её, доносились будто из-под толстого слоя воды, они были глухими и не имеющие никакого значения. Её сознание было сфокусировано на одной цели. Наконец, она заметила его. Томаш стоял в окружении группы новобранцев, тех самых, кого недавно присягнули на верность Тёмному Лорду. Она подошла к нему, её шаги были чуть более уверенными, чем следовало бы. Остановившись прямо перед ним, она глубоко вдохнула. И вместо слов, которые он, возможно, ожидал услышать, её рука с палочкой резко вскинулась. В её помутневшем сознании стёрлись все мысли о приёме, Пожирателях и последствиях. Под кайфом страх исчез, а в голове бушевала лишь одна мысль, что он должен заплатить. Томаш только успел к ней повернуться, его единственный глаз расширился, губы уже начали складываться в слово. Но оно так и не было произнесено. — Круцио! — её пронзительный крик разрезал гул голосов. Алая молния ударила в Томаша с такой силой, что он рухнул на колени, издав сдавленный, хриплый звук. Его тело скрутилось в мучительном спазме. Мгновенная тишина, а затем зал взорвался. — Что происходит?! — раздался испуганный возглас какой-то дамы. — Какого хрена! — прошипел кто-то из пожирателей в изумлении. Голоса нарастали, сливаясь в гул недоумения и ярости: — Кто она такая?! — Как она посмела?! — Снейп, останови её! Самый громкий звук, пробивавшийся сквозь шум, был яростный, звенящий от бешенства голос Северуса: — ЛАУРА! Прекрати немедленно! Его слова долетали до неё как сквозь толстое стекло. Она видела лишь Томаша, корчащегося у её ног, и слышала лишь свист магии и собственное тяжёлое дыхание. Она была полностью сосредоточена на нём, на его страданиях, в которых тонули её собственные. Северус, видя, что Лаура полностью вышла из-под контроля и не реагирует на команды, с лицом, искажённым холодной яростью, резко вскинул палочку. — Экспеллиармус! — прозвучало его заклинание, и невидимый кулак магии ударил в Лауру. Её отбросило, как тряпичную куклу. Она пролетела над полом, врезалась в край стола с напитками, опрокинув его с оглушительным грохотом бокалов и хрусталя, и по инерсии ударилась о стену, после чего бесформенной грудой опустилась на пол. В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием, Томаш, превозмогая боль, поднялся на ноги. Его руки дрожали, но голос прозвучал твёрдо, когда Северус бросил ему короткий вопрос: — В порядке? — Заслужил. Всё в порядке, — громко, чтобы слышали все, ответил Томаш, давая понять, что не будет требовать возмездия. Они оба, Снейп направились к неподвижному телу Лауры. Из её волос, на месте удара о стену, медленно сочилась и растекалась по полу тёмная лужица крови. И только тогда, в конце гостиной, появился Люциус Малфой. Он окинул взглядом разруху, опрокинутый стол, окровавленную Лауру и двух мужчин, склонившихся над ней. Лёгкая, хищная улыбка тронула его губы. — Ну вот, — произнёс он с наслаждением в голосе, — вечер становится уже куда более интересным.