Сыворотка боли. Рецепт: один Снейп

Вот так и установился новый порядок. Антонин Долохов, с его безжалостной эффективностью и голодом до власти, занял кресло Советника Законодателей. Его слово, холодное и расчётливое, стало последним во всех ключевых указах. Он был тем, кто отдавал приказы, и его боялись так же, как и уважали. А Северус Снейп исчез с публичной арены. Его новым кабинетом стала просторная, прекрасно оборудованная лаборатория, выстроенная в глубине их дома. Он стал теневым ремесленником, гением, чьи зелья и исследования были на вес золота. Лорд использовал его для особых, деликатных поручений, требующих изощрённого ума и безоговорочной лояльности. Снейп стал высококлассным наёмником, чья специализация была уникальна. И всегда рядом с ним была Лаура. Она была не просто женой, она была его ассистентом, его правой рукой, его защитницей. Они работали вместе, и их молчаливое понимание друг друга стало их главной силой. Она научилась обращаться с ингредиентами, вести записи, а её собственная магия, закалённая в аду Аскартида, стала идеальным дополнением к его холодному интеллекту. Они появлялись далеко не на всех светских мероприятиях Министерства. Но когда их фигуры возникали в дверях, в зале наступала почтительная тишина. Никто из посторонних не понимал, почему Лорд убрал такого ценного слугу с высокого поста. Но раз уж сам Волдеморт счёл нужным спрятать Снейпа в тень, значит, тот был настолько важен, что его истинную роль следовало скрывать от всех. Это ореол таинственности лишь усиливал уважение, смешанное со страхом. Их свадьбу они сыграли тихо и скромно, без гостей и пышных церемоний. Только они, тёмные стены старого особняка и тихий обет, данный друг другу. Двери особняка Яксли распахнулись с сухим, чуть скрипучим звуком, и в просторный зал, озарённый мягким светом парящих ламп, вошла пара, заставившая разговоры на секунду стихнуть. Северус и Лаура Снейп. На фоне пышных нарядов и блеска драгоценностей они выглядели словно воплощение холодной элегантности. Их мантии были идеально скроены, строгие линии подчёркивали осанку и сдержанную мощь. На Лауре была широкополая чёрная шляпа с вуалью, скрывающей часть лица. Она двигалась плавно, почти бесшумно, как будто не касаясь пола. Когда они переступили порог, Лаура сняла шляпу, медленно, почти церемониально, и передала её домовому эльфу. Под вуалью открылось тонкое лицо с лёгким шрамом, тянущимся по щеке. Он не уродовал ее, а делал её красоту точёной, опасной. Все взгляды невольно задержались на ней. Лаура слегка повернула голову к Северусу, почти не шевеля губами: — Действуем по плану. Северус ответил лишь коротким кивком. Его выражение не изменилось, он первым двинулся вглубь зала к Люциусу Малфою и Яксли, стоявшим у камина. Их встреча состоялась в духе дипломатического яда: несколько ледяных фраз, обмен холодными взглядами и скупыми кивками. Всё выглядело безупречно, именно так, как должно было выглядеть. Тем временем Лаура, скользя по залу, заметила знакомую фигуру у колонны Долохова. Вокруг него стояли две нарядные дамы, жёны чиновников из министерства, изображающие любопытство и благосклонность. — Антонин, — спокойно произнесла она, подходя ближе. Он повернулся, и в его взгляде промелькнуло короткое узнавание. — Лаура, — в его голосе звучало вежливое, почти ленивое уважение. — Давно не виделись. — Слишком давно, — ответила она ровно. — Как ваш брак? Вы оба счастливы? — Да, — коротко ответила она, а потом изучающе уставилась на Антонина. — Тебе следует тоже попробовать жениться. Он хмыкнул. — Вот уж не думаю, что брак это для меня. Она на полном серьезно произнесла: — Смотри, чтобы работа тебя полностью не поглотила. Одна из дам вставила с притворной улыбкой: — Мы всё говорим о вас с Северусом… Какая редкость, чтобы супруги держались столь… хм… отрешённо на приёмах. Лаура посмотрела на неё поверх бокала. — Возможно, потому что мы не любим цирк. Наступила короткая тишина. Долохов усмехнулся, дамы смущённо отвернулись. — Всё та же, — пробормотал он, когда они отошли. — Острый язык, холодный ум. Северусу с тобой не скучно. — Скука — смерть, Антонин, — ответила она спокойно. Ровно через двадцать минут после их прибытия Северус появился рядом, бесшумно, как тень. Его пальцы едва коснулись её локтя — знак, который понял бы только он. — Пора, — сказал он негромко. Лаура кивнула, не задавая вопросов. Оба направились к выходу, не удосужившись попрощаться. Двери особняка закрылись за ними мягким щелчком. В карете, отъезжающей от Яксли, стояла густая, почти осязаемая тишина. За окнами мелькали огни ночи, отражаясь в стекле. Северус первым нарушил молчание: — Мы давно не выходили в свет. Лаура усмехнулась, но в её смехе не было радости. — Потому что мы оба не умеем притворяться слишком долго. Он скосил взгляд на неё. — Ты справилась. — Только потому, что не пила, — сухо заметила она. — Иначе бы этот приём закончился раньше, чем начался. — Думаешь, я бы позволил? — Конечно, — она повернула к нему лицо, в глазах мелькнула тень улыбки. — Ты бы сначала выждал, чтобы посмотреть, как именно я выставлю всех этих павлинов идиотами. А потом — да, забрал бы, отчитывая меня по пути домой, но в душе сам бы смеялся с моей выходки. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — сказал он. Лаура негромко хихикнула, почти беззвучно. Она медленно наклонилась к нему, и тонкие пальцы коснулись его щеки, будто проверяя, не исчезнет ли он, если дотронуться слишком резко. — Знаешь, — произнесла она тихо, — мне нравится, что мы теперь живём вот так уединённо. Кажется, это было нашим лучшим решением. Северус чуть повернул голову, его глаза встретились с её взглядом. Он не сразу ответил, просто взял её ладонь, всё ещё лежащую у него на щеке, и переплёл их пальцы. — Определенно, — сказал он негромко. Он немного наклонился, коснулся губами её ладони. Лаура не отняла руку, лишь выдохнула коротко, едва заметно, и улыбнулась. За окном гудел ветер, и казалось, весь мир сжался до границ этой кареты, до их дыхания и мягкого прикосновения ладоней — двух людей, нашедших, наконец, покой.