i'll see you again

Джисон и Минхо были неразлучны с подростковых лет — с тех самых пор, как оказались в одной школьной компании; все свое свободное время проводили вместе и, предсказуемо для многих, к началу Джисоном старшей школы признались друг другу в чувствах. Когда Минхо пришло время поступать в университет, он сделал всё возможное, чтобы убедить родителей Джисона отпустить сына в Сеул и позволить ему закончить школу там. Семья Ли переезжала из Тэгу в столицу в полном составе, так что Джисон был бы под надёжным присмотром, а им с Минхо не пришлось бы надолго расставаться. Их семьи давно дружили, и это сыграло решающую роль — в итоге Джисон всё-таки поехал в Сеул. Первое время было тяжело адаптироваться к новой жизни, но семья Ли сделала все возможное, чтобы обеспечить мальчикам комфортную атмосферу хотя бы в стенах дома. Со временем Хан привык к новым одноклассникам, завел среди них друзей, а Минхо успешно окончил несколько курсов университета. Все шло хорошо до момента, пока у Джисона серьезно не заболел отец. Перед ним встал тяжелый выбор: оставаться в Сеуле с семьей Минхо или вернуться домой, чтобы быть со своими родителям, пока это еще возможно. В феврале Хан вернулся в Тэгу, где начал учебу в университете и помогал маме и брату ухаживать за отцом в больнице. Решение далось непросто. Но оба парня понимали, что оно — единственное верное. Отношения на расстоянии — не самое страшное в жизни. К тому же, у Минхо оставался всего год до выпуска, и после этого он сможет вернуться к Джисону в их родной город.

***

— Привет, солнышко, — улыбаясь, говорит Минхо, как только Джисон принимает его запрос на видеозвонок. На экране телефона высвечивается милая картина, по которой сразу понятно, что Хан только проснулся. Его волосы растрепаны, а лицо слегка опухло. Джисон уснул сразу же, как вернулся с занятий в университете, и разбудило его только уведомление о звонке. На часах светилось 22:02. — Привет, хён, — сонно отвечает Хан, стараясь пригладить торчащие во все стороны волосы. — Ты спал? Прости, что разбудил, — виновато говорит Минхо. — Все в порядке, мне не стоит спать после занятий, чтобы нормально высыпаться ночью. Но сам знаешь, как это бывает. Прикрыл глаза — и все. Джисон мягко смеется. Минхо готов поклясться, что это самый прекрасный звук в его жизни, и он готов отдать все, лишь бы его парень не переставал никогда смеяться. Сейчас их единственным способом общения лицом к лицу были редкие видеозвонки вечером пятницы. Минхо учился на выпускном курсе и попутно брал ночные смены в 7/11 рядом с общежитием, откладывая на совместную жизнь после университета. У Джисона же учеба в университете только началась — сложный первый курс, и он был полностью погружен в домашку. Конечно, они переписывались каждый день, но времени созвониться у обоих было действительно не очень много. Парни планировали встречу в следующем месяце, когда у Минхо будет поменьше смен на работе, а Джисон немного привыкнет к университетскому темпу и выкроит время среди зубрежки и помощи семье. Им оставалось немного потерпеть. — Котёнок, как твоя учеба? — интересуется Минхо, рассматривая сонное лицо своего бойфренда на экране. Он так по нему скучал. Видеть его раз в неделю и то, только на экране телефона после нескольких лет жизни в одной квартире было невыносимо. Но Минхо старался быть сильным за них двоих. Джисону и так приходилось не сладко. — Все в порядке, хён, сегодня получил максимальный балл на зачёте, — гордо отвечает Хан. — Очень повезло с вопросами на самом деле, вытянул бы другой билет, может и на пересдачу бы пошел. — Ну не надо прибедняться, Джисон-и, я знаю, что ты очень умный и долго готовился, — уверяет его Минхо. — Может, ты и прав. — Не может, а прав! Джисону всегда казалось, что он не делает ничего особенного и ничем не выделяется. Если что-то получилось — значит, повезло. Не получилось — не судьба. Но для Минхо он правда был уникальным: старательным, умным, привлекательным, заботливым. Джисон для Минхо был всем. Они еще немного болтают обо всем и одновременно ни о чем, пока у Хана не начинают слипаться глаза. Около полуночи парни обмениваются привычными «люблю тебя» и обещаниями встретиться, как только появится возможность. После этого Минхо наконец отправляет Джисона в душ и обратно спать, потому что им обоим нужно хорошо выспаться на выходных. Когда Ли отключается, на часах 23:58. Тогда он еще не знает, что ровно через две минуты их с Джисоном жизни изменятся и, возможно, навсегда.

🌙🌙🌙

Джисон стоит на узкой улочке между жилыми двухэтажными домами, в окнах которых горит свет. Но сами дома как будто ненастоящие. Картонные. Можно пальцем стену проткнуть, если постараться. Джисон не чувствует, что в этих домах живут люди. Вдоль дороги горят фонари, но вокруг них нет привычной мошкары, хотя парню кажется, что сейчас разгар лета — самое время для них. Хану не холодно, хотя он довольно легко одет для ночи: только футболка и шорты. Причем его домашние. Он в такой одежде на улицу обычно не ходит. Все вокруг ощущается до ужаса странным. Ногти впиваются в ладони — попытка не поддаться нарастающей панике. Джисон поднимает голову: на небе совсем не видно звёзд. Но город по его субъективным ощущениям слишком маленький, чтобы мешать своим светом их увидеть. Звёзд просто нет. Он пробует прислушаться к окружающему миру. Уловить хоть какой-то звук, хотя бы дуновение ветра в листве. Но Джисон чувствует себя так, как будто он резко оглох. Стоит ужасная гробовая тишина. И вокруг абсолютно ни души. Как будто весь этот город разом вымер. Липкий страх сковывает все движения, но Джисон заставляет себя двигаться вперед по улице и не оборачиваться. Мало ли, что может оказаться у него за спиной. Парень доходит до места, где освещенная дорожка резко обрывается, а жилые дома заканчиваются. Впереди абсолютная чернота леса на фоне тёмно-синего неба. Как будто Джисон натолкнулся на невидимый барьер, не пропускающий ни капли света из города. Хану ужасно страшно, но он чувствует, что нужно идти именно туда. Что это единственный возможный путь. Как только его ноги оказываются на траве, город позади исчезает, оставляя парня в полной темноте. Начинается дождь. Крупные капли ударяют по плечам, и тонкая футболка в одночасье промокает насквозь. Джисон закрывает глаза, ежась от внезапного холода. Он не знает: холодно ему из-за поднявшегося ветра или от того, что он безумно боится темноты. Его руки мгновенно покрываются мурашками. Джисон крутится на одном месте в поисках хоть какой-то помощи, которой, увы, ждать неоткуда. Единственное, что приходит ему в голову в этот момент, это закрыть глаза и крикнуть изо всех сил «Минхо!». Почему? Он и сам не знает. Наверное, потому что Минхо — его самый близкий человек, к которому он может всегда довериться, который его всегда успокоит, спрятав от страшного мира вокруг. Так думает Джисон и идет вперед, не открывая глаз (он все равно ничего не увидит в такой темноте, а если увидит, скорее всего точно умрет от страха) и продолжая кричать имя любимого человека. Но Джисон не знает, что Минхо на самом деле здесь. Всего в десяти метрах от него и так же отчаянно его зовет. Только в отличие от Хана, Минхо его прекрасно видит даже в такой темноте, но не может сдвинуться с места, и все, что ему остается, это просто повторять «Джисон, я здесь!», постепенно понимая, что тот его не слышит. Ему больно смотреть на то, как полностью мокрый от холодного дождя Хан мечется в страхе, проваливаясь в глубокие лужи. «Минхо!» — снова кричит Хан и падает в грязь, запнувшись об ветку. Джисон сейчас всего в метре от Минхо, но тот не может пошевелить даже пальцами рук. Все, что он может — просто смотреть, как любимый человек в истерике ползет в его сторону по земле, но никак не может найти. Вдруг они оба слышат какой-то звон вдалеке и инстинктивно поворачивают голову на него. По рукам пробегают мурашки. Первый звук за все это время. Минхо моргает, и дождливая ночь вмиг сменяется пасмурным утром. А на месте, где секунду назад лежал Хан, уже никого нет. Даже не осталось следов, что он правда там был.

🌙🌙🌙

Минхо резко просыпается и не понимает, что происходит. Он чувствует, как его сердце бешено колотится, легкие горят, а руки мелко трясутся. На часах четыре утра. Парень старается вспомнить, что такого страшного ему приснилось, но мозг подбрасывает лишь картинки темного леса и дождя. Минхо чувствует, что он как будто что-то потерял. Кого-то потерял. Ощущение такое же, как когда пытаешься вспомнить слово, которое вертится у тебя на языке добрых минут пять, а ты все никак не можешь его назвать. И Минхо не может его назвать ни через пять минут, ни утром, ни через день.

***

Утренняя рутина в жизнях Джисона и Минхо не меняется. Оба все так же умываются и завтракают. После идут каждый в свой университет, встречаются с друзьями, сидят на парах, возвращаются в общежитие. Минхо все так же идет на подработку, Джисон все так же садится за учебники. Для окружающих их людей тоже ничего не меняется. Кроме одной едва заметной на первый взгляд детали. Они больше не говорят друг о друге. Проходит больше недели прежде, чем Чанбин решает обсудить этот факт с кем-нибудь из общих знакомых. И этим кем-нибудь оказывается Чан. Оба были близкими друзьями Минхо: Чанбин пока продолжал учебу в том же университете, где учился Минхо, а Чан, выпустившись год назад, преподавал несколько дисциплин у младших курсов. За ближайшим обедом обеспокоенный Чанбин поделился с Чаном тем, что Минхо уже продолжительное время вообще никак не упоминает Джисона в разговорах, хотя раньше его было не заткнуть — Хани то, Хани это. А во время их обычного пятничного созвона Минхо взял дополнительную смену, потому что «не пропадать же свободному вечеру». Чан тогда отметил, что это правда странно. Может, Минхо с Джисоном поругались? Что, конечно, не было на них похоже, ругаться до такой степени было последним делом, все конфликты в паре всегда решались на месте. Никто из них не позволял себе игнорировать партнёра. Однако парни только недавно разъехались в разные города после нескольких лет совместной жизни, так что не мудрено, что отношения могли дать трещину. Чанбин и Чан решили вместе немного понаблюдать со стороны и узнать, что будет дальше; вмешиваться в чужую личную жизнь и спрашивать что-то у Минхо обоим не хотелось, по крайней мере, сейчас. Может быть, они вообще зря беспокоятся. Однако, снова проходит неделя. Минхо опять работает в пятницу, а о Джисоне все еще ноль новостей. Должен же Ли хотя бы хвастаться успехами своего возлюбленного в университете? Он всегда так делал в их встречи с Чаном и Чанбином за ужином в какой-нибудь будний день. Что же все-таки произошло между ними? Кажется, времени ждать больше не было. Но и спрашивать напрямую у Минхо пока никто не решался. Он бы рассказал сам, если бы посчитал нужным. Наверное. Поэтому Чанбин решает зайти с другой стороны и предлагает поговорить с Феликсом — соседом Джисона по общежитию. Они были не особо знакомы, но пару раз переписывались и виделись, когда Чанбин вместе с Минхо помогал перевозить Хану вещи в Тэгу из их квартиры в Сеуле. Он долго смотрит на экран телефона, думая: стоит просто ему написать или все же позвонить, с чего начать разговор и знает ли Феликс вообще хоть что-нибудь. Может, Джисон не рассказывал ему много о своих отношениях с Минхо, чтобы сосед что-нибудь заподозрил. Вдруг они не успели за несколько месяцев совместной жизни стать достаточно близкими друзьями для таких разговоров? Но Чанбин все-таки решает звонить, предварительно уточнив, удобно ли парню говорить, и переходит сразу к делу, чтобы не тянуть. — Слушай, Феликс, не сочти вопрос странным, но Джисон в последнее время не ругался с Минхо? Он как вообще? Мы давно о нем ничего не слышали. — Дай-ка подумать, — Феликс замолкает на минуту. — С Джисоном все хорошо: на пары ходит, под грустные песни в кровати не хандрит, постоянно гуляет где-то. Но пока ты не спросил, я не задумывался о том, что он давно не разговаривал с Минхо по видеосвязи. Да и ежедневно глупо улыбаться телефону перестал. — Странно это все. Минхо тоже не упоминает Джисона в разговорах от слова совсем и даже работает в то время, когда должен быть их обычный пятничный созвон. — Определенно странно, — задумчиво тянет Феликс, рассматривая потолок своей комнаты. — А ты не можешь у него что-нибудь аккуратно узнать? — предлагает Чанбин. Феликс был бы рад помочь, да и самому интересно стало, что же все-таки случилось между этими двумя. Но теперь Джисона часто нет в комнате, и Феликс предполагал, что тот все свободное время проводит с отцом дома. Но теперь в голову закрылась мысль, а что, если нет? Феликс отвечает Чанбину, что сделает все возможное и постарается в ближайшее время незаметно проследить за Джисоном, чтобы узнать куда именно он ходит после пар почти каждый день.

***

А пока друзья Минхо проводили расследование, он сам продолжал жить свою обычную жизнь. В один из дней он между парами встречается с Чонином в кафетерии на третьем этаже главного корпуса. Чонин — на несколько лет младше, но они нашли общий язык с первой встречи, случайно столкнувшись в начале учебного года возле автомата с едой, когда Чонин не мог вытащить застрявшую шоколадку, а Минхо как истинный джентльмен помог (просто пнул автомат, но помог же). Тогда же выяснилось, что они учились на одной и той же специальности, только Минхо на третьем курсе, а Чонин — на первом. С того дня они иногда обедали вместе, когда совпадали перерывы между парами. Вот и сегодня получилось встретиться за обедом. Они говорили о самых обычных вещах вроде того, кто сегодня снова облажался, решая элементарную задачу на физике, и что у Чонина было на завтрак. Как вдруг разговор переходит в неожиданное русло. — Чонин-а, знаешь, в Гимпо есть много хороших ресторанов, подходящих для свиданий. Не хочешь как-нибудь выбраться со мной? — говорит Минхо, отправляя очередную порцию лапши в рот. — Ч-что? — не веря своим ушам спрашивает Чонин. — Я тебя на свидание зову вообще-то, — отвечает парень, протягивая руку. — Пойдешь? Ответа не следует какое-то время, пока Чонин пытается переварить вопрос. Он знал практически с самого первого дня знакомства, что у Минхо есть парень, что его зовут Джисон, он учится в университете в другом городе, и вместе они еще со школы. Поэтому предложение сходить на свидание, мягко говоря, было очень неожиданным. — А как же Джисон? Вы расстались? — осторожно интересуется Чонин. — Джисон? — переспрашивает Минхо, вдруг ощущая, как в его голове вспышками замелькали нечеткие обрывки сна, который приснился ему некоторое время назад. В его воспоминаниях нет лиц, единственное, что он видит более-менее не расплывчато –темную фигуру на фоне леса и морщится от резкой головной боли. — Хён, что с тобой? — испуганно спрашивает младший, когда Минхо внезапно закрывает лицо руками. — Чонин, кто такой Джисон? — он задает вопрос спустя несколько секунд после того, как боль отпускает. — Минхо-хён, ты чего? Хан Джисон, твой парень. Между вами что-то случилось? — У меня нет парня, и я понятия не имею, кто такой Хан Джисон. Чонин с подозрением смотрит на Минхо несколько секунд, а потом лезет в свой телефон, чтобы показать ему их совместные фотографии с Джисоном. Яну начинает казаться, что все это какая-то глупая шутка, что сейчас Минхо рассмеется, скажет что-то вроде «ха, попался, мелкий». Но этого не происходит. Минхо лишь листает фотографии с ним и Джисоном и совершенно не узнает его. Он в ужасе. Как можно забыть кого-то без причины? Особенно своего парня! Головой он точно нигде не ударялся в последнее время. Хотя Минхо уже и в этом не очень уверен. — Ты точно надо мной не шутишь? — спрашивает Минхо, цепляясь за остатки здравого смысла в своей голове. Может, это какой-то профессиональный фотошоп? Обработка от искусственного интеллекта? Пусть это будет что угодно. Но не внезапная потеря памяти. — Хён, я бы никогда не стал над таким шутить. Чонин был больше не в силах смотреть на эту картину, поэтому мягко забрал из рук Минхо свой телефон и сразу же набрал номер Чана. Единственного человека, который мог, по его мнению, помочь в этой ситуации. Потому что творилось явно что-то неподвластное обычному человеку. Нужен был совет ведьмы. Про существование ведьм в их мире было так или иначе известно всем, но встретить их вживую было большой редкостью. Жить среди людей предпочитали лишь единицы. Чан не особо распространялся о своих способностях, передавшихся по наследству, и делился этим фактом только с самыми близкими. Минхо узнал о его способностях только через год дружбы. Правда это была не первая его встреча с ведьмой в реальной жизни. В его школьных воспоминаниях был один парень, который какое-то время хвастался своим даром перед друзьями. Кажется, это было чтение мыслей. Или что-то такое. Безобидная детская игра из разряда «угадай, какое число я загадал», но многие были в восторге от нее. В то время Минхо еще не воспринимал ведьм всерьез. Чонин в круг близких для Чана людей входил пока только одной ногой, и о его способностях узнал совершенно случайно. Минхо в одни свободные у всех выходные организовал поездку на природу с палатками для четверых, и тогда Чонину не повезло проснуться посреди ночи, чтобы отлить. Или повезло? Выбравшись наружу, первое, что он увидел — Чана с пучком тлеющих трав в руке. Он стоял против ветра, и дым, шедший в его сторону, мягко обволакивал его тело. На удивление, запах дыма был очень приятным. Успокаивающим. — Что ты делаешь? — единственное, что смог выдать мозг Чонина в тот момент. Обернувшись на шепот со стороны палатки, Чан коротко ответил, что готовится ко сну после того, как очистил все свои амулеты. — А, окей, — сонный Чонин не особо осознал сказанное ему и пошел туда, куда собирался. Ровно как и выжатый ритуалами на природе Чан, не осознал, что разговаривал не с Минхо, как ему показалось в темноте, а с Чонином. Только утром, когда Ян снова задал ему вопрос, что это такое ночью было, Чану пришлось сознаться в своих ведьминских способностях и заставить Чонина поклясться, что он никому не расскажет. Чан не особо пользовался своими силами среди людей, просто изготавливал талисманы для узкого круга из немагического мира и для своих личных целей. Но сейчас его помощь была бы очень кстати. — Чани-хён, ты где? — спрашивает Чонин, пока рядом шокированный до глубины души парень пялится в дальнюю стенку кафетерия. — Дома, а что? У тебя что-то случилось? — его голос звучит взволнованно. Чан и Чонин встречались обычно только в общей компании с Минхо, но Чан всегда был готов прийти на помощь в чрезвычайных ситуациях. И, кажется, это как раз была она. — Минхо-хён потерял память, — выдает Чонин, не думая, как это может прозвучать без контекста. — Чт… Как это потерял память? Совсем? Он ударился головой? Что произошло? — вопросы в трубке сыпались без остановки. — Давай, я просто приведу его к тебе, и ты сам все поймешь, — предлагает Чонин и, услышав в трубке «хорошо», сопровождаемое вздохом, хватает Минхо за локоть и тащит к выходу. Благо здание, где была маленькая квартирка старшего, находилось не так далеко от корпуса университета, где они были. Так что, проветрив потерявшего память парня на свежем воздухе, Чонин затаскивает его к Чану домой. — Хён, он не помнит, кто такой Джисон! — кричит Чонин, пытаясь разуться у входа. — Ему явно кто-то влез в голову! — О, так мне не показалось, — говорит откуда-то взявшийся за кухонным столом Чанбин и приветственно машет пришедшим друзьям. — Вы все в курсе? Почему я узнал об этом последний, так еще и оказавшись в ситуации, где он, — Чонин тычет пальцем в дезориентированного Минхо, — позвал меня на свидание! — Минхо сделал что?! — два голоса сливаются в один. Градус общего удивления в квартире рос ежесекундно. — Он пригласил меня на свидание. А когда я поинтересовался, что случилось с Джисоном, ответил мне, что не знает такого. — Но я правда его не помню, — пытается оправдаться Минхо, пока Чонин пересказывает остальные события из кафетерия. Голова Минхо скоро лопнет от новой информации и криков друзей вокруг. Почему он не помнит только его — своего парня? Почему помнит физику, всех в этой квартире, своих соседей, а Хан Джисона нет? На десятках фотографий в телефоне друга стоят в обнимку, целуются, смотрят друг на друга влюбленными глазами. Куда все это пропало? Где все их сообщения в мессенджерах, где все фотографии в телефоне Минхо, номер в списке контактов? Он же не мог все сам удалить, верно? Не мог же? — Мне нужно время, чтобы понять, что с ним, — говорит Чан, обходя друзей, чтобы достать с полки тяжелые старые книги. — И, если кто-то правда влез в его голову и стер воспоминания, найти способ их вернуть. — Сколько это может занять? — спрашивает Чанбин, в момент, когда на экране его телефона высвечивается входящий звонок от Феликса. Чанбин жестом просит всех замолчать и нажимает «принять вызов». — Тебе удалось что-нибудь выяснить? — сразу спрашивает он, ставя на громкую связь. — Да, и, боюсь, это никому не понравится. За Джисоном увивается одна девушка, они вместе ходят обедать, сидят в библиотеке или гуляют. Кажется, её зовут Гахён, и она учится с ним в одной группе. — Ничего не понимаю. А Джисон что-нибудь говорил о Минхо? Минхо на этих словах отрывает глаза от пола и устремляет взгляд на Чанбина, как будто ждет положительного ответа. Если его парень помнит о нем, это же будет хорошим знаком? Но его ожиданиям не суждено сбыться. — Увы, я пытался его разговорить, но он сказал, что не знает никаких Минхо. А еще… вас он тоже не помнит. Говорит, никогда не был в Сеуле и ни с кем оттуда не знаком. — Спасибо за помощь, Феликс, — благодарит его Чанбин и кладет трубку. — Плохо дело, мало того, что Джисон тоже не помнит ничего о Минхо, он и о нас ничего не помнит. И девушка эта непонятная. Не нравится мне все это. Чан напрягается еще сильнее. — Дай мне обе руки, пожалуйста, — просит он, подойдя ближе к Минхо с каким-то амулетом на шее. Тот молча выполняет просьбу и протягивает руки вперед, у него нет сил язвить или препираться. Ужас от частичной потери памяти, сковывающий его по рукам и ногам, сейчас сильнее любых желаний и эмоций. Так они стоят несколько минут в полной тишине. Чанбин и Чонин даже вдохнуть лишний раз боялись. Это был первый раз, когда Чан действительно использовал свои способности на ком-то при них. — Единственное, что я могу сказать наверняка, проблема не в Минхо. На нем нет никаких воздействий, по крайней мере прямых. Косвенные мне считать тяжело без должной подготовки, и на это потребуется время. Возможно, что-то случилось с Джисоном. Если наши наблюдения верны, то Минхо забыл его чуть больше двух недель назад. Значит, надо копать в то время. — Тогда стоит ли нам встретиться с Джисоном и той девушкой, чтобы все выяснить? — подает голос Минхо. — Где вообще они сейчас? — Ох. Они в Тэгу… Мы не можем так просто туда поехать, по крайней мере не сегодня. Как минимум, потому что у тебя есть работа ночью, а мне надо все успеть подготовить к вашей встрече, — отвечает Чан. — Но мы могли бы поехать завтра? Думаю, сутки ничего не решат сейчас. Если, конечно, ты хочешь. — Я бы мог подмениться, чтобы поехать к ним прямо сейчас. Но ты прав, с подготовкой это может подождать до завтра. Перед тем, как отправить Минхо собираться на работу, Чан надел ему на левую руку браслет из агата, объяснив, что это необходимо для его защиты. Мало ли что может еще произойти за эту ночь. И, пока Чан погрузился в книги в поисках ответов на вопросы, Минхо вышел на смену в 7/11. Обычно его рабочие часы были заполнены студентами, то и дело забегающими перекусить заварной лапши посреди ночи или выпить очередной энергетик, но сегодня было подозрительно тихо. — Амулет еще и от работы защищает что ли? — усмехнулся парень сам себе, а после устроился поудобнее на стуле за кассой, включил серию аниме и сам не заметил, как к трем часам ночи задремал.

🌙🌙🌙

Джисону сначала кажется, что он потерял зрение, потому что вокруг — абсолютная темнота. Но опустив взгляд так низко, как только мог, и прислушавшись к другим ощущениям, он понимает, что у него на глазах — плотная тканевая повязка, почти не пропускающая свет. Только в самом низу, где она не прилегает плотно к его лицу, а только касается середины носа и скул, есть небольшие просветы. Его руки связаны за спиной и по ощущениям это та же ткань, из которой сделана повязка. Возможно, это обрезки одной и той же широкой атласной ленты. Джисон пытается выпутаться, выскользнуть из оков хотя бы одной рукой, но ничего не получается. Хан стоит на коленях, и у него возникает не очень умная мысль просто упасть вперед или назад, чтобы выяснить, хотя бы на какой поверхности он находится. Джисон шевелит коленями, и мозг подсказывает ему — это грязь. Колени промокают. Начинается дождь. Крупные капли бьют Джисона по голове и плечам. Стремительно намокая, волосы и повязка на глазах противно прилипают к лицу. Хану хочется их поправить, но, как бы сильно он ни старался, он не может высвободить руки из плена ленты. В его голове мелькает «позови Минхо». Как будто кто-то шепчет ему это на ухо, но Джисон чувствует, что рядом никого нет. Он бы услышал шаги. «Позови его», — снова ясно звучит в собственных мыслях. — Минхо! — поддавшись голосу в голове, кричит Хан. Его голос хрипит, в рот попадает дождевая вода, но он все равно еще несколько раз громко кричит имя своего возлюбленного. Который вновь всего в паре десятков метров от Джисона. Только в отличие от первого сна, он наконец может двигаться. Но сколько бы Минхо не бежал в сторону хрупкой темной фигуры на фоне бескрайнего поля, он не может приблизиться. Их двоих окружает огромное пшеничное поле, где Джисон стоит на коленях в колее от когда-то прошедшей здесь техники между рядами нескошенных колосьев и кричит его имя. Все эти колосья — брошенные, засохшие, давно забытые людьми. Все вокруг словно потеряло цвет: песочная пшеница, серое небо, серая грязь. Как будто эта местность много-много лет провела под палящим солнцем и выцвела. Джисон же резко выделялся на этом фоне, словно это было сделано специально. Полностью одетый в черное, с черной лентой на его глазах. Ее длинные концы развевались от порывов ветра, разрезая серо-желтый фон. Минхо постепенно понимает, что застрял на одном месте. В какой-то момент, совсем выбившись из сил от бесполезного бега по полю, он принимает странное решение — просто пойти в противоположную сторону. Мало ли, как работают законы физики в мире, где он оказался. Но, развернувшись на 180 градусов, он снова видит перед собой сидящего в луже Джисона. Ничего не меняется. — Да что за чертовщина, — ругается Минхо, подняв глаза к серому небу, и снова бежит по колее в сторону Хана, разбрызгивая воду из луж. Джисон вертит головой во все стороны и кричит, стараясь услышать хотя бы какой-то ответ, но, увы, для самого себя он здесь один. — Джисон! — последнее, что кричит Минхо перед тем, как проснуться в магазине за кассой с ощущением утраты.

🌙🌙🌙

Минхо снова не помнит, что именно ему приснилось, но чувствует ужасную боль в груди, поэтому решает срочно написать об этом Чану. Возможно, это как-то поможет в деле его пропавших воспоминаний. Минхо Ты спишь?

Чан

Нет, мне пока некогда

Закопался в книги

Что-то случилось?

Минхо Уснул на работе Мне приснился странный сон Я не помню, что в нем было Но мне так страшно и больно сейчас Как будто оставил в нем кусочек себя

Чан

Оу

Было ли такое раньше?

В последние две недели

Минхо Кажется да Я совсем не помню содержания снов И вообще плохо сплю последнее время

Чан

Принято к сведению

Надо было дать тебе амулет посильнее

Приходи ко мне сразу после конца смены

Остальные уже здесь

Минхо Хорошо Все четверо собираются ранним утром в квартире Чана и, выпив кофе, захваченный Минхо по дороге в университетской кофейне, отправляются в путь. Час до вокзала на автобусе и метро по только просыпающемуся Сеулу. Два часа на поезде до Тэгу. Всю дорогу никто не произносит ни слова. Напряжение, повисшее в воздухе, можно резать ножом. От этой поездки можно было ожидать чего угодно. Чан в сотый раз пролистывает записи, сделанные им за ночь в толстом блокноте с потертой кожаной обложкой, просматривает фотографии страниц книг, которые могли бы им помочь. Вся ответственность как будто сейчас лежит только на нем. Минхо же ничего не остается, как смотреть на мелькающие за окном пейзажи и в сотый раз копаться в голове в поисках хоть какой-нибудь крупицы воспоминаний, связанных с Джисоном. Но все, что у него сейчас есть, — это те фотографии с телефона Чонина. Больше ничего не удается вытянуть. А еще странные сны, содержание которых он тоже не может вспомнить. Как Джисон отнесется к их приезду? Если он никого не помнит, не выставит ли он их за дверь, даже не выслушав? Минхо было проще в этом плане, если это вообще можно было назвать словом «просто». Может, нужно будет, как в легендах, разрушить проклятие поцелуем? А как целовать человека, для которого ты абсолютно чужой? А если даже это не поможет? Неужели ему придется отказаться от своего возлюбленного, и ничего никогда так и не вспомнить? Тревожные мысли роились в голове Минхо без конца. Даже если он сам ничего не помнил из их отношений с Джисоном, душа как будто тянулась к нему сама. Все должно получиться. Они должны вспомнить друг друга. Даже если на это потребуется время. К обеду поезд прибывает на вокзал в Тэгу, где их уже встречает Феликс. В такси до кампуса университета он делится с приехавшими парнями подробностями нынешней жизни своего соседа. — Я сказал Джисону, что ко мне приедут старые знакомые из Сеула. Надеюсь, он никуда не успел свинтить за то время, что меня не было в комнате, — говорит Феликс, подходя к двери их с Ханом комнаты. И, словно услышав это, Джисон дергает ручку с другой стороны, выходя в коридор. — О, Ликс, ты вернулся? Не волнуйся, я уже ухожу, — говорит он и, посмотрев за спину соседа, добавляет, — и привет, друзья Феликса. У Минхо застревает ком в горле. Джисон в жизни просто нереально красив. Его щечки, улыбка, тонкая талия… Даже если воспоминаний о Джисоне у Минхо не осталось, никто не мешает ему влюбиться снова. — Вообще-то мы надеялись познакомиться с тобой, — вставляет Чан, стараясь спасти ситуацию. — Феликс столько нам о тебе рассказывал, правда, Бин-и? — О… Да! — не сразу находится Чанбин, чем грозит сдать всю контору. — Может, закажем пиццу и поболтаем? По лицу Джисона можно было сказать, что он явно не ожидал такого предложения. Повисает небольшая пауза. — Эээ… Простите, я уже договорился встретиться с подругой, но вам удачно посидеть, — с неловкой улыбкой говорит он в итоге и разворачивается, чтобы уйти. — Видит Мерлин, я хотел обойтись без применения силы, — вздыхает Чан, а после хватает ничего не подозревающего Джисона за руку и втаскивает в комнату. «Хорошо, что в коридоре больше никого не было. Свидетели бы точно стали проблемой», — думает он. — Вы что делаете?! — кричит Джисон, не понимая, почему незнакомые люди силой удерживают его сейчас за обе руки. — Пустите! — Прости, это для твоего же блага, — извиняется Чан и приставляет два пальца ко лбу вырывающегося парня. — Засыпай. Хан в ту же секунду обмякает и повисает на плечах держащих его Чонина и Чанбина. — Не переживайте, это был мой план Б, — успокаивает Чан стоящих рядом Минхо и Феликса с глазами по пять копеек. — С ним все будет хорошо. И так он не помешает мне понять, что с ним случилось несколько недель назад. — Буду считать, что я ничего не видел, — говорит Феликс и наливает себе стакан воды. — И правильно, — кивает ему Чан. Спящего парня аккуратно укладывают на его кровать, пока ведьма раскладывает рядом на полу свои записи и амулеты. Первым делом он использует своего самого верного помощника для считывания проблем с аурой и наличия посторонних вмешательств — амулет из кианита. И ему сразу везет. В мыслях Джисона Чан находит блок части воспоминаний, как раз связанных с Минхо. То, что он нашел его так быстро и с помощью универсального инструмента значит, что блок поставил не очень опытный человек, не потрудившись его как следует спрятать. Любая средненькая ведьма с первого взгляда бы определила проблему. — Феликс, а ты случайно не знаешь, та его подруга колдовством не промышляет? — спрашивает Чан, надевая Джисону на руку несколько браслетов из разных камней. — Хмм… Слухи такие ходят, но я не верю слухам обычно. Я слышал, что расклады на картах правдивые делает. — А ты можешь ее привести сюда? — Мы совсем не знакомы… И честно говоря, я даже не знаю, как с ней связаться. Но, если Джисон должен был с ней встретиться, может, она придет сюда сама, не дождавшись его? — Хотелось бы в это верить… — тянет Чан, пролистывая свой блокнот. — Надо было спросить, где они собирались встретиться перед тем, как его усыпить. Если та девушка и правда ведьма, то должна знать, что за такие манипуляции с людьми, старшие по голове не погладят, как минимум. Чан имеет полное право ее сейчас же сдать для избрания наказания. Но он все же решает дать ей шанс сначала объясниться, если она придет сама. Вдруг это вообще не ее вина. — А без ее присутствия Джисону никак не помочь? — тихо спрашивает Минхо, сидя на кровати напротив спящего парня. Дыхание Джисона ровное и глубокое, как будто он правда просто уснул сам. Минхо смотрит в его сторону и надеется, что с Ханом правда все будет хорошо. С ними. — Я могу попробовать. Но с конкретным воздействием работа была бы быстрее. — Тогда… Может, попробуем? — Для этого тебе придется уснуть, как и ему, — предупреждает Чан. — И, возможно, снова оказаться в своем кошмаре. В вашем кошмаре. После этих слов по коже Минхо пробегают неприятные мурашки. Ему бы очень не хотелось снова проживать те чувства, что и почти каждое утро в течение нескольких недель. Минхо несколько минут собирается с силами и наконец говорит: — Если пока это единственный способ, то я согласен. Что я должен делать? — Ложись, — командует Чан и заменяет браслет с агатом, выданным им вчера, на более сильный амулет. Как только голова Минхо касается кровати, ведьма вытягивает два пальца, как делал это с Джисоном, и второй раз за день произносит «засыпай». Остатками сознания Минхо улавливает его отдаляющийся голос друга, произносящий «надеюсь, у меня получится их обоих оттуда вытащить». Теперь все было в руках Минхо и Джисона, Чан же, сидя на полу между кроватями, пока мог их только направлять и защищать. Тишину, повисшую в комнате, прерывает вибрация телефона. Это был телефон Хана. На экране высветилось имя Гахён. Феликс был готов кричать от того, как же им повезло. Он тут же принимает звонок и щебечет в трубку: — Привет. Представляешь, Джисони застрял в туалете. Ручку заклинило. Вот так бывает, да, — врал парень искусно. — Но ты могла бы подождать его здесь? Мастер уже совсем скоро будет… Придешь? Чудесно! Джисон говорит, что будет тебе благодарен. Звонок прерывается. Теперь оставалось надеется, что она правда поверила и придет. А не отмахнулась от чудаковатого соседа.

***

Гахён действительно приходит, и об этом Чан узнает раньше всех в комнате. Он чувствует нестабильную ауру другой ведьмы: яркую и немного агрессивную. Когда-то его аура тоже была такой беспокойной, простирающейся на большое расстояние от тела, но Чан научился контролировать ее размеры и пользоваться способностями до того, как успел кому-то навредить. Он все еще безмерно благодарен за это своей семье. — Она здесь, — произносит Чан, не открывая глаз. — Откройте дверь и не дайте уйти. Невидимый глазу огонь подобрался к двери вплотную. — Сколько еще мы людей сегодня похитим? — с усмешкой спрашивает Чанбин и поворачивает ручку. Девушка на пороге недоуменно замирает. Не каждый день в комнате Джисона можно было увидеть столько парней. Гахён обводит взглядом всех шестерых, пока ее взгляд не упирается в Хана, спящего в своей постели. — Ты сказал, что он застрял в туалете… — девушка поворачивается к Феликсу. — Как это понимать? За ее спиной щелкает дверной замок. — Подойди сюда, — спокойно просит Чан. Его голубая холодная аура резко контрастирует с горячей оранжевой Гахён. Но та этого скорее не замечает в силу своей неопытности. — Да что здесь происходит?! — атмосфера начинает накаляться. Аура девушки становится больше в несколько раз, а языки ее пламени так и норовят поджечь все вокруг. — Вопросы здесь задаю я, — Чан открывает глаза и в упор смотрит на девушку напротив. Он все так же спокоен. По крайней мере, снаружи так кажется присутствующим в комнате. Джисон и Минхо дергаются во сне, когда ведьма немного ослабляет свой контроль над ними. Времени на пустые разговоры было слишком мало. — Что ты использовала на Джисоне? — спрашивает Чан и тут же натягивает на себя дополнительный защитный амулет. — Только без фокусов на мне. — Откуда ты… — Вопросы. Здесь. Задаю. Я, — напоминает он, и его голос становится тверже. — Ну так что? — Обычное приворотное заклинание из первой попавшейся книжки, — сдается она. — Я не думала, что будут какие-то проблемы и что оно вообще сработает. — Маленькую ведьму не учили не пользоваться заклинаниями, ломающими волю другого человека? — шипит Чан. От этого тона всем в комнате становится не по себе. — Ведьму? Ты что, сказок начитался? — смеется она. — Я просто пыталась приворожить понравившегося парня парой строчек из глупой книги. — А ты не задумывалась почему оно сработало? Ну так, на досуге, — интересуется Чан, его губы трогает ухмылка. Кажется, он поймал не просто неопытную ведьму за незаконными вещами. Он наткнулся на интересный экземпляр, который даже не подозревал о своих способностях. Теперь Чану понятно, почему аура девушки настолько неконтролируемая. — Нет, сработало и сработало, — хмыкает Гахён. — Тогда добро пожаловать в суровый ведьминский мир. Твои способности без должной базы опасны для окружающих. Вместе с приворотом ты стерла Джисону воспоминания, а заодно и его парню, с которым они, на минуточку, вместе больше пяти лет. Зачем ты решила разрушить его жизнь? Чан режет без ножа. — Что? — Гахён не верит своим ушам. — Я… он мне не говорил, что занят. Я бы никогда… Я не собиралась рушить ничью жизнь. Джисон был не из тех, кто распространяется о своих отношениях направо и налево. Одногруппникам о них точно было знать не обязательно. Поэтому не удивительно, что девушка была не в курсе. — А теперь посмотри своими глазами, что ты наделала, — Чан вкладывает ей в руку амулет из азурита и утягивает с собой в сон. Воспитательные меры у него всегда были довольно жесткие.

🌙🌙🌙

Джисону кажется, что он снова попал в тот же город, в котором был в самом первом сне. Только на этот раз на улицах полно людей. Он еле протискивается сквозь шумную толпу в надежде найти хоть какой-нибудь тихий угол в подворотне и там восстановить дыхание. Но поток людей не кончается. Джисон наконец обращает внимание, что это и не люди вовсе. Это существа с мертвецки бледной кожей и без лица, просто маскирующиеся под людей. От этого зрелища тошнота подступает к горлу. Желание найти укрытие многократно возрастает, и Джисон бежит вперед, расталкивая всех на своем пути. Он не знает, сколько проходит времени прежде, чем в поле зрения появляется темное пятно на мертвом белом фоне и, будто подразнив, тут же исчезает. Джисону только приходится прибавить в беге, чтобы его догнать. И вскоре оказывается, что это темное пятно — живой человек. Не просто живой человек, а… Минхо. Его Минхо. Джисон напрягается из последних сил, чтобы сократить расстояние. И спустя еще несколько минут погони оба резко останавливаются друг перед другом. Теперь их отделяет всего несколько метров. «Минхо!» «Джисон!» Кричат они одновременно и бросаются вперед, а после внезапно ударяются о невидимый барьер. Он настолько тонкий и прозрачный, похожий на только что вымытую стеклянную дверь, которую легко можно не заметить и впечататься в нее всем телом. Сколько бы они ни звали друг друга — звук с другой стороны не пересекал прозрачную границу. Минхо бьет по барьеру кулаком, но от места удара только расходятся волны, как рябь на воде от упавшего в нее камня. Преграда не исчезает, Минхо бьет по ней снова и снова. Но ничего нового не происходит. Тогда он прислоняет свою ладонь к поверхности барьера и ждет, что Джисон его поймет и сделает то же самое. Когда их руки соприкасаются с одним и тем же местом, поверхность дает трещину, мелкие осколки вбиваются в кожу, но боли оба не чувствуют. Только Хан от неожиданности дергает рукой, от чего процесс уничтожения барьера останавливается. Джисон сразу же возвращает ее на место, но уже ничего не происходит. Между ними так и остается прозрачная стена с несколькими трещинами. Минхо воет от злости. Они были так близко.

🌙🌙🌙

— Я больше не могу смотреть на них, — по щекам Гахён текут слезы. — Я правда не хотела, чтобы так все получилось. — У тебя есть шанс все исправить, только покажи, какой именно приворот ты использовала. Тогда я смогу им помочь, — произносит Чан и отпускает руку девушки, чтобы они могли вернуться в реальность. Гахён сразу бросается к сумке и вытряхивает все содержимое на пол. Среди тетрадей и канцелярии оказывается маленькая, но толстая книжка. Название на ее обложке стерлось со временем вместе с автором. На одной из пожелтевших страниц было выделено действительно простое привораживающее заклинание. Но с одним нюансом. К нему было кое-что дописано ручкой. Запись тоже была старой и явно не принадлежала самой Гахён. — Ты прочитала заклинание вместе с этим дополнением? — спрашивает Чан, хотя уже знает ответ. Предыдущий владелец книги явно не был начинающим и поэтому некогда обычный приворот включал в себя еще и опцию «стать первой любовью». А для этого было необходимо стереть воспоминания обо всех прошлых возлюбленных. Логично, конечно, но жутко. — Да? — Гахён уже ни в чем не была уверена. Юной ведьме было неоткуда узнать значение усовершенствованного приворота, так что Чан только вздыхает. Ему нужно возвращаться обратно в сон Минхо и Джисона, чтобы все исправить. Слава Мерлину, что сил девушки хватило только заблокировать воспоминания Джисона и слегка задеть воспоминания Минхо. А ведь могла бы правда стереть без возможности восстановления, если бы контролировала силы чуть лучше. Но теперь Чан точно знает, что делать. Он решает воздействовать на Хана, потому что, зная, что случилось с его воспоминаниями, помочь именно ему будет правильнее.

🌙🌙🌙

Во сне, как будто почувствовав прилив сил, Джисон отчаянно бьет по поверхности барьера со своей стороны ровно в место, откуда расходятся все трещины. И, кажется, теперь у него получилось. По поверхности пробегают новые трещины. Правда пока совсем мелкие, но это уже что-то. По подсказке голоса в своей голове Джисон концентрирует всю свою физическую и моральную силу в одной руке и ударяет по барьеру в последний раз. Прозрачное препятствие разлетается мелкими осколками, и оба парня инстинктивно зажмуриваются и закрывают лицо руками.

🌙🌙🌙

Когда Минхо вновь открывает глаза, он уже лежит на чьей-то кровати. Парень несколько раз моргает и поворачивает голову на звуки, которые, как ему показалось, его разбудили. — Минхо проснулся! — кричит Чонин. — А можно не орать, я тут спать пытаюсь вообще-то, — раздается возмущенно с другой стороны комнаты. — И Джисон, видимо, тоже, — констатирует Чан, выдыхая. Кажется, все получилось? — А? — Хан сначала не понимает, что происходит. Но вдруг в его голове вспыхивают одно за другим воспоминания из снов, а потом его реальные воспоминания о Минхо. Он хватается за голову, пытаясь остановить резкий и быстрый поток информации, снова наполняющей его мозг после снятия блока. Когда боль, наконец, проходит, Джисон чувствует, что его кто-то обнимает. Открыв глаза, он видит перед собой Минхо. — Как же я по тебе скучал, — шепчет парень, и в его глазах скапливаются слёзы. — Не оставляй меня больше никогда. — Конечно, не оставлю, — шепотом обещает Хан, прижимая его к себе крепче, и громче спрашивает у Чана, — что вообще произошло? Большую часть истории Минхо уже знал и лишь был удивлен тем, что это правда дело рук подружки Джисона, стоящей рядом с Чаном. А вот сам Джисон открывал рот все больше и больше с каждым новым поворотом истории. — Зачем? — единственное, что спрашивает он у Гахён еле слышно, выглядывая из-за плеча возлюбленного. — Ты мне нравишься. Но я не знала, что ты в отношениях. Прости, пожалуйста, — ее извинения звучали искренне, а голос дрожал от недавно пережитого потрясения. — Мы же все еще можем остаться друзьями? — Мне… мне надо все обдумать, — отвечает Джисон, не зная, как теперь к ней относиться. Он искренне был рад, что ему удалось завести друзей по возвращении в родной город, а оно вот так обернулось. — К-конечно, — выдавливает из себя девушка. Хан познакомился с Гахён в первый учебный день на вводных занятиях, но общаться они стали немного позже. Ей потребовалась помощь в запоминании материала по анатомии, а Джисон просто оказался рядом в этой же аудитории. Так и сдружились. Ходили вместе обедать в компании других одногруппников, а потом вдвоем. Минхо он особо о ней не рассказывал. Точнее, не упоминал имени. Просто одногруппница, иногда всплывающая в разговорах. Никто и подумать не мог, что так все обернется. Джисон обнимает Минхо крепче и больше не произносит ни слова. Все остальные в комнате неловко переглядываются и какое-то время пытаются слиться с мебелью. А после повисшей неловкой тишины хором прощаются и удаляются в коридор, а оттуда — на улицу. — Ты же понимаешь серьезность своего поступка? — спрашивает Чан у Гахён, когда они отходят от здания общежития. — Теперь да, — опустив голову, отвечает она. Девушка раз за разом прокручивала у себя в голове все, что увидела за последний час. Мурашки пробегали по ее коже в сотый раз. Как безобидный приворот мог обернуться так? — Книгу я пока тебе вернуть не могу, там большая часть заклинаний усовершенствована неизвестным мне автором. Пользоваться ими тебе опасно, — продолжает лекцию о колдовской безопасности Чан. — Скажи, откуда она у тебя? Книга появилась у Гахён не так давно — она выменяла ее на студенческой ярмарке на какую-то старую бижутерию. Кажется, прошлому владельцу книга была особо не нужна. Но, самое интересное, книга оказалось у нее в руках как раз тогда, когда девушка влюбилась в Джисона. Но незнакомец не мог об этом знать. Не мог же? Она никому не говорила. Выслушав Гахён, Чан нахмурился. Был ли тот человек ведьмой? Или просто раздавал ненужный хлам, накопленный дома? Его ли это подписи на страницах? Кому он еще раздал такие книги? Ведьме очень хотелось обсудить с ним новые версии заклинаний, которые могли бы быть полезны даже ему. У Чана в голове роилось много вопросов, на которые он не мог получить ответы. Гахён даже не смогла вспомнить, как тот человек выглядел, чтобы его детально описать. Так что оставалось надеяться, что однажды он снова появится. — Я отправлю тебе почтой из Сеула несколько полезных книг для начинающих ведьм. И буду готов ответить на любые вопросы в обмен на твое обещание больше не использовать способности на людях, — Чан всегда был готов помочь неопытным ведьмам, если это было в его силах. — А гадать на картах мне все еще можно? — с надеждой спрашивает Гахён. — Это мой единственный источник заработка. Парень вздыхает. — Можно. Только все равно будь аккуратнее. И постарайся все же найти человеческую подработку на время. — Хорошо. Спасибо вам огромное за помощь. И извините, что так получилось с Джисоном. — Не у меня нужно просить прощения, — улыбается Чан. — Лучше извинись еще раз перед самими Джисоном и Минхо, когда встретишься с ними снова.

***

— Получается, мы все это время встречались в заколдованных снах? — спрашивает Джисон, обнимая Минхо за талию. Они все еще лежат в постели, не желая отрываться от друг друга ни на секунду. — Получается так, — кивает Минхо в ответ. — Было страшно. И не хотелось бы повторять такое когда-нибудь еще. Я видел тебя во сне каждую ночь, видел, как ты мучаешься, видел, как ты не мог меня найти… А потом просыпался и ничего не мог вспомнить. Голос Минхо дрожит от заполнивших его мысли картинок из снов. Его Джисон — в лужах, со связанными руками, за стеклом. — А я даже не знал наверняка, что ты был там. Я просто кричал твое имя и надеялся, что ты придешь за мной, — делится Джисон и крепче сжимает руки вокруг парня, словно боится, что Минхо исчезнет. Остаться без воспоминаний о любимом человеке насовсем — худшее, что с ними могло случиться. Хорошо, что в итоге все кончилось благополучно. Мысли о том, что это потенциально может произойти снова, оба постарались отогнать прочь. Гахён теперь знает о Минхо и больше не будет пытаться влезть в голову Джисона. — Мне надо тебе на лбу написать, что ты занят, — шутит Минхо, стараясь разрядить обстановку, и целует Хана в щеку. — Чтобы никакие юные ведьмы к тебе больше не клеились. — Ревнуешь? — Джисон старается уловить настроение и выкинуть страшные воспоминания из головы хотя бы на время. — Очень, — лежащий сверху Минхо поднимает голову и, установив зрительный контакт с Ханом, подмигивает ему. На самом деле его нельзя было назвать ревнивым, но вот флиртовать парень очень любил. — Тогда поцелуй меня так, чтобы я забыл обо всех кроме тебя, — взгляд Джисона темнеет. Они не виделись несколько месяцев, и желание физической близости у обоих пробивало потолок общежития. Поэтому Минхо не надо было просить дважды: он тут же прижимает своего парня к кровати всем телом, высвобождает руки и впечатывается в его губы своими. Оба растворяются в друг друге. Мир вокруг перестает существовать. Все звуки кроме ускоренных ударов сердца и сбитого дыхания исчезают. Пальцы Джисона беспорядочно гуляют по спине Минхо: сминают футболку, проникают под нее, оставляют мелкие царапины на горячей коже. Хан хочет отпечатать этот момент в памяти настолько, чтобы его больше никто и никогда не смог отобрать. — Ты только мой, слышишь? — шепчет Минхо, оставляя дорожку поцелуев на шее своего парня. — Никто больше не заберет тебя у меня. — Твой… мвх. Джисон низко стонет и пытается выгнуться под весом Минхо. Его уже возбужденный член, скрытый тканью джинсовых шорт, проезжается по бедру возлюбленного. Минхо так скучал по этому. Скучал по возможности прижаться к телу Джисона, услышать эти прекрасные звуки, срывающиеся с его губ. В нем в геометрической прогрессии растет желание сожрать парня всего без остатка, искусать каждый сантиметр его медовой кожи, чтобы все вокруг знали, что он занят. Он задирает майку Хана и проходится языком по оголенной грудной клетке, задерживаясь ненадолго на сосках. Джисон больше не может терпеть эти пытки. Он слишком возбужден после долгой разлуки и просто хочет кончить прямо сейчас. Его собственные руки никогда не ощущались так же хорошо, как идеальные руки Минхо. — Прикоснись ко мне, — умоляет Хан, непроизвольно вскидывая бедра вверх в попытке скорее получить разрядку. — Я… мгх. Я больше не могу. Минхо и сам был уже на пределе, поэтому дает Джисону немного времени выдохнуть и избавиться от мешающей одежды, пока сам оглядывается в поисках смазки. Долго искать не приходится: бутылочка оказывается воткнута в щель между матрасом и стенкой кровати. Предусмотрительно. Откинув шорты на пол, Джисон устраивается в постели поудобнее, повернувшись к Минхо спиной — одна из их любимых позиций. Он определенно знает, что его ждет. Ли выдавливает на ладонь смазку и распределяет ее сначала по члену Джисона, потом по своему, а после толкается им между плотно сжатых бедер возлюбленного. Одной рукой он прижимает Хана к себе, а второй скользит по его члену, время от времени дразня большим пальцем головку. Оба уже близко к оргазму, поэтому много времени, чтобы кончить, не требуется: с высоким стоном Минхо изливается на горячую кожу Джисона и помогает тому достичь пика, до последнего продолжая двигать бедрами, продлевая свою сладкую пытку. Комната постепенно наполняется запахом пота, секса и любви. — Люблю тебя, — шепчет Минхо в висок парня и оставляет легкий поцелуй на лбу. Они лежат в тишине какое-то время, приходя в себя после близости и восстанавливая дыхание. Минхо лениво выцеловывает спину Джисона, оставляя небольшие укусы, которые в будущем расцветут маленькими синяками. — Нам стоит привести себя в порядок, пока твои друзья не вернулись, — говорит Джисон, пытаясь улизнуть от кроличьих зубов. — Не думаю, что они будут рады увидеть нас в таком виде. — Ты прав, — грустно отвечает Минхо. Ему бы хотелось второй и даже третий раунд. Хотелось прокатиться на члене Джисона, сорвать голос от стонов. Хотелось покрыть Джисона засосами с ног до головы. Хотелось не иметь возможности ходить ближайшие сутки. Но у них чертовски мало времени. — Эй, у нас все будет хорошо, — Джисон оказывается к нему лицом и оставляет мягкий поцелуй на губах. — Может, останешься здесь на ночь? Моя семья будет рада тебя видеть. Отец все еще болеет, но ему уже становится лучше. Я буду рад, если ты останешься… Хану всегда было тяжело говорить о своих желаниях, он чувствовал себя эгоистом в такие моменты. Но теперь он понял, что однажды их совместное завтра может не наступить. Так что стоит брать от этого момента все. — Я бы тоже хотел остаться, но сначала мне нужно поговорить с Чаном, — отвечает Минхо. — Нам нужно.

***

К возвращению друзей комната была проветрена, запачканное постельное белье — в прачечной, а сами Минхо и Джисон целомудренно сидели в обнимку, смотря какое-то видео на экране телефона. — Начну сразу с новостей, — говорит Чан и, дождавшись, пока все обратят на него внимание, продолжает, — я не выяснил, как точно книга оказалась у Гахён. Но получается у вас в студенческом кампусе есть ведьмы кроме нее. — И чем нам это грозит? — осторожно уточняет Джисон. В их обществе ведьмы определенно были не тем, что встречалось каждый день и считалось действительно опасным. Каждый сам выбирал, хотел он верить в их существование или нет. Столкновения с ведьмами в реальной жизни часто обрастали кучей сплетен и вымышленных фактов. А еще появлялось много шарлатанов, выдававших себя за настоящих ведьм. Поэтому людям, действительно обладающим даром, было проще скрываться и жить среди людей без косых взглядов, если они того хотели. Что касалось самого Джисона, он всю жизнь верил, что ведьмы существуют, и случившееся с ними просто еще одно тому подтверждение. — Пока трудно предположить, — отвечает Чан на вопрос Минхо. — Но прошу вас всех быть осторожнее и оставаться все время начеку при общении с новыми людьми, да и старыми знакомыми тоже. А особенно прошу об этом Джисона и Минхо. Раз уж в этот раз пострадали они. Все в комнате напрягаются. — Я оставлю Джисону и Феликсу защитные амулеты, которые сейчас при мне. Но по возвращении в Сеул изготовлю для каждого особенные для ежедневной носки. Не знаю, повторится ли такая ситуация когда-нибудь еще, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Чанбин неловко кашляет, думая, может ли его кто-нибудь так приворожить, а Чан продолжает: — И так как мы тут закончили, нам пора возвращаться. Ближайший поезд через 40 минут. Стоит поторопиться, если хотим успеть на него. — Могу ли я уехать отсюда завтра? — тихо спрашивает Минхо, умоляюще глядя на друга, пока обнимает Джисона за талию. Ведьма тяжело вздыхает в ответ. Отрывать пару друг от друга после такого потрясения не хотелось. Оставалось надеяться, что все плохое для них уже правда позади. — Хорошо. Но будьте осторожны. И сразу свяжитесь со мной, если что-то случится. Только услышав положительный ответ, Джисон осознает, что все это время задерживал дыхание. Расставаться с Минхо — последнее, что ему хотелось сегодня. — Все обязательно будет хорошо, — нежно шепчет ему возлюбленный в шею, пока его друзья собираются обратно в Сеул. То, что происходило в течение нескольких недель, высосало из них все силы. Обоим было просто необходимо отвлечься, поэтому, проводив всех до вокзала, Минхо с Джисоном, как и планировали, едут домой к семье Хан. Там их кормят домашним ужином и окутывают любовью со всех сторон. Они вместе вспоминают детство, листают фотоальбомы, гуляют с собакой. Кажется, все возвращается на круги своя. Впервые за долгое время Минхо и Джисон засыпают в одной постели, прижавшись друг к другу всем телом. Может, это была проверка от вселенной на силу их чувств друг к другу? «Если это и была она, то, надеюсь, мы ее прошли», — последнее, о чем думает Минхо перед тем, как провалиться в сон. И в этот раз им снится только хорошее.