Часть 1
27 июля 2025 г., 17:48
Хенджин уже третий раз бежит мимо Чана, пытаясь поймать маленькое чудо, которое смеялось и совершенно не хотело идти на руки. Хван уже испробовал все способы уговоров, но ничего не помогало, даже обещанная шоколадка не возымела эффекта. Маленький карапуз с энергичностью кролика из рекламы батареек бегал из одной точки дома к другой. Бедный Хенджин не привыкший к таким забегам уже весь запыхался и отставал не для того, чтобы дать фору малышу. Ребёнок уже должен был дать ему фору, чтобы хотя бы немного сровнять шансы.
Чан пожалев своего мужа, ловко перекрывает намеченный ребёнком путь побега от омеги и тут же хватает его, заключив в крепкие объятия. Чудо даже не сразу понимает, что же именно произошло, но когда до него доходит, то тут же начинает бить альфу своими маленькими кулачками, пытаясь вынудить того отпустить себя. При этом малыш не хнычет, а всё также задорно смеётся, но стоит посидеть на руках ещё пару минут, как он затухает. Уложив голову на сильное плечо и засунув большой палец в рот, Кай устало прикрывает глаза.
— Боже, я думал, что это уже никогда не закончится, — Хенджин загнанно дышит. — Почему только у тебя получается его успокоить, это нечестно, — омега дует губы, и получает быстрый поцелуй. Чан задорно улыбается, смотря на слегка дезориентированного этим действием Хвана.
— Вижу вы тут вовсю веселитесь, — Джисон заходит в дом первым, неся в руках небольшой пакет, вслед за ним шагает Минхо, нагруженный уже куда сильнее.
— Надеюсь вам ещё не надоело возится с нашим электровеником, — Ли улыбается, смотря на дремлющего на руках альфы малыша.
— Кааааааай, — в дом влетел ещё один источник неиссякаемой энергии с двумя хвостиками, в которых запуталось несколько полевых цветов. Похоже Чанми по дороге сюда вновь пыталась сделать ангела в траве.
Ребенок на руках Чана встрепенулся на зов подруги, но он уже растерял все силы и лишь слабо поприветствовал старшую сестрёнку.
— Ещё немного и вы сможете открыть тут детский сад, — Сынмин вместе с Чанбином внёс в дом ещё больше пакетов, а вслед за ними, крехтя и жалуюсь на всю свою жизнь, вошёл Феликс.
— Детка, не кричи, Кай устал и ему нужно поспать, — Ликс потрепал малышку по голове, за что получил недовольный взгляд в ответ.
Девочка демонстративно подошла к зеркалу в коридоре и стала поправлять свою причёску. Она пару минут вертелась около зеркала, пытаясь восстановить свой образ, стряхивая с себя излишки травы и цветов.
— Иногда мне кажется, что Чанми твоя дочь, а не моя, — младший Со улыбается Хенджину и кивает в сторону драматично вздыхающей девочки.
Хван слабо кивает, в глазах на секунду мелькает грусть и Феликс с запозданием понимает, что наступил на больную мозоль. Но омега тут же возвращает внимание гостям и включается в общение, помогая на кухне разложить продукты. Чан с Каем встаёт около Феликса.
— Ты уже говорил с ним? — взгляд Ликса падает на ребенка в руках Бана.
— Пытался, но Хенджин слишком боится, — в глазах Чана отчаяние и грусть, а ещё там плещется подавляемый гнев. — Чонина выпустили, он пока не подавал признаков интереса, но Сынмин говорит, что это лишь иллюзия. Ян не растерял своих людей, но вот другие группировки стали поговаривать о его несостоятельности из-за той ситуации. Пусть Джинни поменял имя и мы теперь живём между Францией и Сеулом, по его мнению — это не даёт нам полной безопасности. А привести ребёнка в дом, где таится угроза, он не сможет.
Феликс кивает. Хенджин сильный Высший омега, но даже это не даёт стопроцентной безопасности. Тем более сила непредсказуема и её использование может иметь весьма неприятные последствия, как для организма омеги, так и может повысить вероятность того, что о нём кто-то узнает.
Малыша Кая уносят наверх и укладывают на гостевую постель. Хенджин старательно обкладывает ребенка подушками и пледами, чтобы он не упал. Джисон на это смотрит слегка растерянно. Даже он сам, параноик до мозга костей, не опекает ребёнка так, как это делает Хван, каждый раз, когда они оставляют ему на попечение своего малыша. Хан кидает вопросительный взгляд в сторону альфы, который выполнив свою работу по переносу Кая наверх, тоже отошёл от кроватки, позволяя там орудовать мужу.
Чан лишь качает головой, прося не задавать лишних вопросов и Джисон кивает. То, что произошло с Хенджином несколько лет назад, всё ещё откликается подобными действиями. Омега старается окружить всех вокруг себя защитой, в особенности детей. Нельзя сказать что это плохо. Год назад к Чанми на детской площадке подошёл мужчина. Феликс тогда отвлекся на телефонный звонок и не сразу заметил опасность. Неизвестный не пытался уговорить ребенка пойти с ним, не предлагал сладостей. Он просто попытался быстро схватить её, зажав рот. Феликс не знал, чтобы он тогда смог сделать, учитывая что в округе особенно не было детей. Они задержались на площадке ожидая Чанбина и на самом деле омега не ожидал, что кто-то так нагло захочет украсть ребенка.
Со даже вскрикнуть не успел. Похититель закрыл рот малышки рукой и уже собирался подхватить ее на руки, как резко осел. Чанми вырвалась из ослабевших рук и со слезами на глазах побежала в сторону своего папы, который уже бежал ей навстречу. Мужчина не сразу пришёл в себя, его ошарашенный взгляд впился в омегу, который уже звонил мужу и просил прислать сюда людей. Правда приехать вовремя те не успели, машина похитителя была припаркована совсем рядом, а внутри видимо был пособник, который тут же дал по газам.
Эта ситуация напугала всех. Если похититель захочет узнать, что же произошло, то секрет хранимый в их семье, может разрушить множество жизней. Правительство захочет завербовать к себе, да, они спрячут его так, что никто и никогда не сможет добраться. А вот если о нём прознают не те люди, то всё это может вылиться в кровавую бойню. Хенджин в жизни себе этого не простит.
Феликс отмахнул от себя тяжёлые мысли и вклинился в готовку, бья по рукам Хана, который едва не добавил в топпоки сливки, купленные для торта. Минхо отвёл мужа к Чану с Чанбину, а сам принялся помогать остальным с готовкой.
Мужчины развалились на диване, прихватив пиво. Завязался непринуждённый разговор о повседневной жизни, тяжести уйти от стереотипов и нежелании менять фамилию со стороны Джисона. Они уже столько лет вместе с Минхо, но Хан, постоянно борющийся с ярлыками отказался от положенного декрета, отчего Кай был частым гостем в семье Бан. И все разговоры о каких-то традиционных ценностях разбивает в пух и прах.
— Даже удивительно, что у вас так быстро появился ребенок, — Со улыбается, смотря на стушевавшегося Джисона.
— Да, да, как же твоё только после тридцати пяти, не раньше, — Чан тоже дразнится.
Всё это без злобы, они все смеются и начинают подтрунивать друг над другом, завязывается шуточная драка, в которую ввязывается Чанми, радостно вереща, когда её ловит Бан.
Стол заполняется блюдами с готовой едой, не участвующие в приготовлении пищи, занимаются раскладыванием тарелок и приборов. Открывают сразу несколько вин. Начинаются поздравления.
Сегодня день рождения Сынмина, который не сильно любил его праздновать, но друзья каждый год нарушали это правило. Бета лишь закатывал показушно глаза, но радовался такому вниманию.
Хенджин напился, как всегда, самым первым и доказывал Феликсу, что чёрный цвет лучшее изобретение человечества. Ликс, как единственный не пьющий, спокойно слушал излияния Хвана на тему различных цветов. Где-то в середине монолога о влиянии французского багета на ожирение в Европе, омегу прервал плач сверху.
Едва стоящий ровно на ногах пару минут назад, Хенджин резко вскочил со своего места и без единой травмы оказался в спальне. Хвану показалось, что у него сердце остановилось. Кровать была пуста. Воздуха резко стало не хватать, внутри от страха всё перевернулось. Хенджин был уверен, что умирает. Теплые руки легли на лицо, заставляя омегу посмотреть на своего альфу. Хван даже не заметил, в какой момент оказался сидящим на полу.
— Тише-тише, давай считать вместе, — Чан вместе с Хенджином стал произносить цифры от одного до десять на французском. Это был их проверенный вариант выведения омеги из панического состояния. — Хей, детка, что тебя напугало? — голос Бана звучал мягко и совершенно спокойно.
Хенджин даже подавился только-только начавшим поступать в лёгкие воздухом.
— Кай исчез! — Хвану казалось, что он выкрикнул это в лицо своему мужу, но на деле едва прохрипел эти слова.
— Хенни, Кай у меня, он просто упал с кровати, когда захотел слезть, — Минхо держал своего сына на руках.
Малыш смотрел на своего дядю большими глазами, в уголках которых всё ещё остались слёзки. Он потянул к нему свои ручки, и Ли передал Хенджину ребёнка. Тот прижался к нему и схватил в ладошку одну из выбившихся из хвостика прядей. Беспокойство растворилось, словно его и не было вовсе и остаток вечера Хенджин возился с детьми. Чанми придумывала для них игры, большая часть из которых состовляла езда на бедной больной спине Хвана. Когда оба ребенка уже стали клевать носом, компания собиралась расходиться.
Минхо осторожно позвал Чана в сторону. В глазах Ли смешалось беспокойство и твёрдость.
— Ему становится хуже, — констатация факта. — Вы не можете жить вечно скрывая Хенджина от чужих глаз. Ему нужно вновь начать работать. Чонин не причинит боли своему истинному, это мы уже поняли.
— Он боится, что Ян может сделать что-то нам, а не ему, — Чан головой качает, хотя и согласен с Минхо.
Хенджин сходит с ума от паранойи и жизнь в отшельничестве делает только хуже. От квартиры в Сеуле, до квартиры в пригороде Парижа он передвигается старательно маскируя свою личность. Чан открыл филиал фирмы во Франции, чтобы его частые поездки туда не выглядели странно. Время показало, что это было весьма выгодное вложение, и это делало Хвана спокойнее. А это теперь было главной целью альфы.
— У меня есть хороший знакомый психотерапевт, он принимает исключительно людей, кому важна полная конфиденциальность. Я могу сказать ему о ситуации. Он не требует имён и данных у подопечных, — Минхо искренне хочет помочь друзьям, семье. Хенджину нельзя оставаться в таком состоянии так долго, иначе это может кончиться очень плохо.
Чан благодарит Ли, обещая отплатить ему любым доступным способом. Минхо смеётся, ловя его на слове и сказал, что придумает что-то очень изощрённое.
***
Чонин просматривает документы, лениво перелистывая страницу за страницей. Делает пометки, чтобы позже заняться этим вопросом. К его камере подходит охранник и передаёт очередную книгу, которых у Яна собралось уже прилично. — Не думал, что подобная литература может быть интересна вам, — охранник обращается уважительно, знает, кому на самом деле принадлежит эта тюрьма. — Это же сказки. — В каждой сказке есть доля истины, — Чонин бросает взгляд в сторону мужчины и тот поняв намёк, исчезает из его поля зрения. В шкафу, что был поставлен к дальней стене камеры, были сложены все книги. Каждая из них так или иначе затрагивала историю возникновения полов в их мире. Ян дошёл до момента, в котором описывалось, как Шан-ди проклял Феникса, распростронившего их кровь по земле. Чонину образ дракон показался таким родным и понятным, словно был списан с него. Он тоже вечно ищет своего омегу среди других, тоже наблюдал со стороны не смея подойти. Тоже увидел, как тот заводит семью совершенно с другим человеком. Может охранник прав и ему пора прекращать читать эти сказки. Учитывая, что через пару дней его уже выпустят и нужно будет сосредоточиться совершенно на других, более земных, вещах.***
Хенджин делал наброски для одной картины, которую у него заказала галерея в Париже. Из колонок лилась спокойная мелодия, какой-то эмбиент. Омега внутри спокойно спал, а Хван старался создать на холсте идеальный эскиз. Резко, омега весь встрепенулся и с силой потянул Хенджина за собой, заставляя встать и направиться в сторону входа в дома. Мужчина замирает не дойдя до коридора. В гостиной стоит кроватка, над ней покачивается сетка от маскитов и лениво крутится карусель с игрушками. Хенджин сразу же тревожится о здоровье малыша и идёт закрывать дверь ведущую в сад. Нельзя чтобы ребёнка продуло, тем более на улице не лето, воздух прохладный. Хван ворчит на Чана, думая, что именно он, любящий проветривать каждую комнату, забыл закрыть перед сном. Хенджин закрывает дверь и возвращается к малышу, собираясь поправить наверняка сьехавшее одеяльце. Омега с мягкой улыбкой на губах отодвигает сетку и замирает от ужаса. Крик застревает где-то в горле, тело наливается свинцом, дышать практически не возможно. Вся кроватка пропитана кровью, а вместо ребёнка небольшая игрушка единорога, которую в один из вечеров принёс Чонин, собираясь после положить её в детскую, когда в ней завершится ремонт. Улыбка единорога смотрится ужасно, особенно с пятнами крови на части зубов. Словно именно он поглотил малыша. Хенджин слышит свой голос со стороны, нелепое бормотание о том, что этого не может быть, никто не мог забрать у него ребёнка. Ему хочется кричать, но горло саднит, словно он уже кричал. — Джинн, детка, проснись, давай же, Джинни, — голос Чана с трудом помогает вырваться из кошмара. Хенджина трясёт всего, он даёт себя прижать ближе к теплой груди и начинает рыдать. Голос становится постепенно сиплым от громкого выплеска чувств, которые никак не могли вырваться во сне. Омега внутри бьёт тревогу и выпускает феромоны, заставляя альфу рядом принять оборонительную позицию. Кедр мощным щитом обволакивает их, оттесняя весь мир на задний план. Он укутывает их в мягкий кокон и омега постепенно приходит в себя. Хван ещё трясётся, но основная волна прошла. Перед глазами всё ещё кровь и пустая люлька. Он потерял своего малыша, потерял по собственной вине и уже никогда не сможет вновь почувствовать биение сердца совсем рядом со своим. — Шшш, ты не виноват ни в чём, — подобные кошмары не редкость и Бан практически уже умело убаюкивает своего мужа. Хенджин всё ещё в состоянии между сном и реальностью. Альфа пробирается вплотную к омеге, а та жмётся и урчит в ответ, позволяя встать на свою защиту. Хван засыпает под мерный стук чужого сердца, а Чан остаётся караулить чужой сон до самого рассвета.***
Хенджин переминается с ноги на ногу, всё ещё не решаясь снять маску с лица, хотя понимает, что на доме установлен видео домофон. Правда мягкий голос и без просьбы о снятии маскировки приглашает войти. Спокойствие. Наверное именно так одним словом мог описать Хван атмосферу в доме психотерапевта. Стоило омеге переступить порог, как вся нервозность прошла, а запах свеже заверенного кофе манил пройти дальше. Перед Хенджином возникает мужчина. Высокий, в очках, за которыми виднелись теплого шоколадного оттенка глаза. Одет был мужчина одновременно по домашнему и рабочему. Хван даже удивился, как можно так сочитать два этих стиля. Но у него получилось. Темные прямые брюки, но на ногах мягкие тапочки, строгий бежевый кардиган, но надетый на футболку с какой-то забавной надписью. Мужчина вызывал чувство безопасности у омеги. — Хенни, правильно? — парень кивает положительно. — Моё имя Ли Дон Ук. Запах кофе резко усилился и омега внутри заворочался, понимая, что это феромон мужчины напротив. — Не беспокойся, маленький, я бета, просто мой партнёр омега и он сейчас не важно себя чувствует, приходится перекрывать запахи незнакомцев, — на губах улыбка, а взгляд в самую душу, будто Дон Ук видел внутри Хенджина ту призрачную омегу. — Ох, может тогда мне не стоит тут находиться? — Хвану не удобно доставлять проблемы другим людям. Тем более он прекрасно понимает чувства уязвимости омег в определенные дни. Мужчина качает головой, уверяет, что если бы всё было настолько плохо, то он бы не стал принимать пациентов на дому. Они проходят в кабинет, который становится ещё одним синонимом слова спокойствие. Хенджин не ощущает себя нелепо или неловко. Он оставляет свою лёгкую куртку на крючке около двери и садится на предложенную мягкую кушетку. Хвану казалось, что у них в доме собраны самая лучшая мебель, но эта кушетка сделала её в два счёта. Ли садится напротив, не отгораживая себя рабочим столом, как это делают некоторые виденные Хенджином психологи. Дон Ук берет в руки планшет с прикрепленным на нем листом бумаги. — Думаю, нам стоит начать с чего-то лёгкого, ты можешь рассказать кратко о жизни, о моментах ярких и тех, которые едва удается выудить из памяти. Хенджин кивает и старается собрать все свои мысли в куча. Рассказ получается рваным, слегка разрозненным, но мужчина слушает внимательно, иногда задавая наводящие вопросы. И чем дольше Хван говорил, тем легче слова срывались с его языка. Спустя час Хенджин стоял на пороге дома, прощаясь с уже своим психотерапевтом, как из дальней комнаты послышались мерные шаги и в проходе появился второй обитатель дома. Омега была по-настоящему красива и изящна. Иностранка со светлыми волосами, веснушками и пухом вместо ресниц. Она казалась невесомой и едва осязаемой. — Привет, — акцента почти не было слышно, видимо она живёт в Корее достаточно давно. — Почему у меня такое ощущение, что ты можешь мне помочь? Хенджин не знает, что сказать. Его взгляд бегает от лица омеги к бете, который словно бы весь застыл, услышав слова своей возлюбленной. Омега внутри даёт о себе знать лёгкой настороженностью и одновременно с тем сочувствием. Она тянется своими розами навстречу свежему лемонграссу. — Дорогая, о чем ты говоришь? — Ли подходит к омеге и осторожно обнимает ее за плечи. — Я чувствую такую странную тягу, словно моя омега точно знает, к кому нужно обратиться за помощью, — голубые глаза с надеждой смотрят прямо в душу Хвана, который не понимает, что ему делать. — Давай обсудим это позже и не будем задерживать Хенни. Думаю его уже ждут дома, учитывая поздний час. Девушка устало кладёт голову на подстваленное плечо и прикрывает глаза, соглашаясь на такой исход дела. Хенджин в последний раз прощается уже с обоими и выходит из дома, со странным ощущением тревоги, за незнакомого ему человека. Омега внутри затаивается, словно готовясь к неожиданному прыжку.
