Мне не хватает твоего голоса…

— Тилл! — Дьюи, совсем запыхавшись, выбегает к юноше. Тот сидит, оперевшись спиной о стену и что-то рисует в блокноте. — Тилл, мы нашли его! Юноша тут же подскакивает на ноги. Широко раскрытыми глазами он смотрит на вбежавшего мужчину. Неужели они нашли того розоволосого ребенка? Дьюи отходит, впуская в комнату до боли знакомого человека. Тот сильно исхудал, да и выглядит не так опрятно, как раньше, но это все еще он. Иван! На глазах Тилла тут же наворачиваются слезы. Иван жив, и он тут, прямо перед ним. Юноша кидается и обнимает пришедшего, чуть не сбивая его с ног. — Тилл, — шепчет юноша, неуверенно обнимая в ответ. Как он скучал, он мечтал вновь его увидеть, видел сны об этом моменте, но сейчас все было не так, как Иван себе представлял. Тилл просто стоял, прижимая его к себе и обильно поливая одежду слезами. — Я так скучал, — продолжает шептать Иван, накрывая затылок рукой, и проводя пальцами по коротким волосам. А Тилл… Он бы хотел ответить ему, хотел бы рассказать все, что произошло с их последней встречи, хотел бы вновь позвать его по имени, но от того, что он никак не мог этого сделать, по щекам текло лишь больше слез. Живой Иван, настоящий. Не смутное воспоминание, не эксперимент сегейнов, а тот самый Иван, который пожертвовал собой, на самом деле выжил! Наконец, собравшись с мыслями и потупив эмоции, Тилл отпустил Ивана. Он оглядел его лицо. Впалые щеки, торчащие ключицы, острые плечи и сухие покусанные губы. Что эти уроды инопланетяне делали с ним? Тилл внимательно всматривался в его лицо, пока по щекам продолжали течь слезы. Иван внимательно изучал лицо Тилла в ответ. Он хотел услышать от него хоть что-нибудь, ждал, когда юноша ответит ему, но он молчал, из-за чего Иван чувствовал себя неуютно. Дьюи, которого никто не просил, вызвался помочь немой сцене, когда поймал на себе непонимающий взгляд Ивана. Он показал на горло и затем на блокнот, который лежал в углу комнаты. Неожиданно чужая рука утащила Дьюи из комнаты да еще и учтиво закрыла за ним дверь. Иван посмотрел на шею Тилла и ужаснулся. Шрамы… Шрамы, шрамы, шрамы… Они перерезали шею Тилла, будто прямо сейчас причиняли ему боль. Что произошло? Из-за чего они? Иван как зачарованный потянулся к шее Тилла и аккуратно провел е по ней. — Прости меня за… тот раз… Оцепеневший Тилл резко встрепенулся и уставился на Ивана словно на чужака. Он закрыл шею рукой и вернулся к блокноту, похлопав рядом с собой, приглашая Ивана сесть рядом. «Я так рад, что ты вернулся, — писал Тилл. — Как ты выжил?» — Мой хозяин забрал мое тело со сцены. Оказалось, его жена очень попросила сделать что-то, чтобы я выжил. Знаю со слов хозяина, — Иван поежился. — Но я не смог долго оставаться с ними, поэтому сбежал. Меня нашли Дьюи и остальные, и привели сюда. А ты? Что произошло с тобой? «Это долгая история… — неразборчиво начеркал Тилл. — У тебя так отросли волосы. Красиво!» Юноша потянулся к Ивану и взял в руку прядь волос. — Я думал постричься, но, видимо, придется это отложить, — Улыбнулся иван. — Ты тоже сменил имидж. — Юноша наклонил голову. «Так удобнее, — сухо начеркал Тилл, решив, что больше Ивану знать пока не стоит. — Ты выглядишь уставшим. Не хочешь отдохнуть немного? Уверен, это было долгое и сложное время для нас обоих.» — Ты прав, — Иван с опустошенным видом встал, посчитав, что его лаконично прогоняют, но Тилл придержал его за рукав. Юноша тут же поднялся на ноги, достал какой-то блокнот из кучи других и протянул его Ивану. Когда тот попытался его открыть, Тилл положил свою руку сверху, не давя это сделать. Он написал в своем блокноте: «Открой, когда рядом никого не будет» — залился румянцем и практически вытолкал Ивана из комнаты. За дверью, как оказалось, грели уши Дьюи и Исаак, которые при появлении Ивана постарались сделать непричастный вид. — Где я могу умыться? — Спросил Иван у самых невозмутимых и непричастных. — Я провожу, — ответил Дьюи и куда-то убежал. Иван последовал за ним. В одиночестве под шум воды Иван открыл блокнот, который отдал ему Тилл. Он увидел множество собственных портретов. С течением времени они становились все лучше и лучше. По спине пробежали мурашки. Тилл изобразил даже его черные глаза, смотрящие словно сквозь душу. «Неужели он запомнил меня таким?» — по спине вновь пробежали мурашки. Иван судорожно вглядывался в портреты, пока на глаза не попались ноты и строки. Даже лишившись голоса, Тилл продолжил писать музыку. И сначала Иван подумал, что эта песня о нем… Но оказалось эта песня ДЛЯ него. Он несколько раз перечитал текст, затем в голове воспроизвел ноты. На глаза навернулись слезы, а во рту встал ком, но Иван, даже оставаясь в одиночестве, не дал волю эмоциям. Несколько дней спустя. Звук двигателя мотоцикла оповестил жителей лагеря о возвращении Тилла. Так вышло, что на протяжении последних дней Иван его не видел, будто Тилл специально избегал встреч с ним. Перед Тиллом на мотоцикле сидел ребенок лет семи. Он схватился своими ручками за сиденье и постарался сжаться как можно сильнее. На голове у него был шлем, так что лица ребенка никто не видел. Тилл помог ребенку слезть и поднял забрало, чтобы вышедшие их встречать увидели часть мордашки ребенка. Иван смотрел на Тилла, не отрывая взгляд. Что это за ребенок, которого он привел? Да не важно, он наблюдал лишь за тем, как юноша, сняв шлем, улыбался всем, кто их встречал. И все же, не слышать его прекрасный голос казалось Ивану пыткой… Он подошел вместе к остальным поприветствовать ребенка и вновь пообщаться (если так можно сказать) с Тиллом. Однако взгляд Ивана наконец-то пал на дите. У него были его глаза. Такие же черные, смотрящие печально на окружающий его мир. — Тилл, кто это? Застигнутый врасплох Тилл ничего не ответил. Он поставил мотоцикл на подножку, стянул с ребенка шлем и вернул законному владельцу, у которого ненадолго его одолжил. Иван увидел, что не только глаза, но и мордашка ребетенка очень похожа на него самого, разве что волосы были розовыми. Облокотившись на байк, Тилл достал блокнот и стал что-то упорно писать, после чего показал Ивану. «Это ребенок из сада Анакт. Сегейн скрестили наши ДНК и получили таким образом детей. В общем, я не смог пройти мимо него, — юноша протянул бумажку Ивану, пока собравшиеся здесь умилялись ребетенком. Некоторые начали замечать сходство мелкого и Ивана. — Тебе идет хвостик!» — дописал Тилл и, подняв дите на руки, куда-то его понес. Иван последовал за ними. — Ты хочешь сказать, что в этом ребенке моя ДНК и… Мизи? — Иван наклонился к дитю, шире раскрывая глаза. Тилл кивнул. Кажется, ребетенок не был готов увидеть своего биологического отца, так что уткнулся Тиллу в плечо, чем вызвал смех у юношей. «Ты даже не представляешь, насколько вы похожи» — думал Тилл, переводя взгляд с ребенка на Ивана и обратно. — Кстати, а где Мизи? Тилл поежился. Он кивнул на ребенка. Ему говорили, что Мизи в лагере, но не подпускает никого к себе. Он не решался потревожить её. Но теперь задумался. Может, стоит увидеться втроем и прихватить с собой ребенка? — Я подержу его, напиши, что с ней… — Иван казался взволнованным. Он взял на руки брыкающегося ребенка и стал сверлить Тилла взглядом. «Она в лагере… но я не знаю где.» — написал Тилл, чувствуя саднящее сожаление в груди. — Тогда воспитанием этого дитя займемся мы вдвоем? — Иван улыбнулся и ребенок наконец обратил на него внимание. Тилл смотрел, как два совершенно одинаковых взгляда встретились друг с другом, словно соприкоснулись две вселенные. — И как тебя зовут? — с улыбкой спросил Иван. Тилл подошел и обнял их обоих. Ему бы хотелось произнести «я вас люблю», «я скучал по тебе, Иван», «я бы хотел снова спеть вместе» и многое другое… Но не мог. В горле застрял ком обиды, шею словно обдавало жаром. И единственное, что смог Тилл, — произнести одними губами: «я никогда вас не оставлю».