Дыхание Луны

– Это тебе за Томиоку! – кричал Ренгоку, сражаясь со сломанной катаной. Их клинки покраснели, а разрушающая и завораживающая аура заставила Аказу замереть. Перед глазами показался облик молодой девушки, печально смотрящей на него. В её волосах блестела заколка в виде снежинки. Глаза демона широко раскрылись, в мыслях промелькнуло имя, которое шёпотом слетело и с губ: – Коюки… Клинок вспыхнул, словно маленькое солнце, и Акадза почувствовал обжигающую боль. Он отступил, держась за раненую руку, и с ужасом смотрел на пылающего столпа. – Ты помнишь её? – прорычал Ренгоку, его голос дрожал от ярости и скорби. – Ты помнишь ту, которую любил? Кого бы ты не вспомнил в прошлой жизни! Разве он хотел бы чтобы ты стал тем кем ты есть сейчас! Акадза молчал, его взгляд был прикован к Ренгоку, словно загипнотизированный. В его глазах читались смятение, боль и… раскаяние? Он машинально уворачивался от атак, но разум демона был всецело поглощен далеко не битвой. «Коюки…», – эхом отдавалось в голове демона. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, вспыхивали в его сознании: нежные руки, тихий смех, обещания вечной преданности. Но затем… кровь, крик, и пустота. Пустота, которую он пытался заполнить бессмысленной жаждой силы. Акадза отшатнулся, словно от пощечины. Впервые за многие века он почувствовал нечто большее, чем голод и жажду крови. Это была боль. Боль утраты, боль осознания того, кем он стал. Тем самым чудовищем, которое Коюки никогда бы не полюбила Два лезвия рассекли шею. Кровь брызгала и окрапила всё вокруг, здание впитало этот запах. Голова Аказы полетела туда же, куда он не так давно швырнул Томиоку. Тело демона скрючилось, выдавая разные позы, словно у него переломанные конечности. Тенген пнул его ногой в спину, отправив туловище вслед за башкой. Сосредоточившись на остром слухе, Ренгоку повернул голову в сторону. – Пошли, Узуй! Здесь мы закончили! Взмахнув чёрными, как тьма, крыльями, ворон громогласно прокричал: – Уничтожено три Высшие Луны! Вечная память павшим от их руки хашира! Кар! Рядом пролетел второй ворон: – Гию Томиока! Шинобу Кочо! Муичиро Токито! Ренгоку приложил кулак к груди, следя за полётом птиц. – Вечная память нашим друзьям! Их жертва не будет напрасной! Гию пожертвовал собой, чтобы мы жили! – Ты прав, но осталось победить ещё одну Луну и Мудзана, – сказал хашира звука, бросив опечаленный взгляд туда, куда упал Томиока. Ренгоку же замер, задействовав силу своего невероятного слуха. – Побежали туда! Я слышу звук сражения! Перепрыгнув через несколько зданий, они попали к Игуро и Мицури, безрезультатно тратящим силы на Накиме. Но тут снова их посетил ворон. – Мудзан восстановился! Мудзан восстановился! Столпы должны собраться вместе! Кар! – Что!? Он вернулся, пока мы тут копались! – возмущённо пропищала Мицури. – Вы что, издеваетесь!? Вы впустую тратите на неё силы и техники! – отругал коллег Тенген. – И что предлагаешь, умник? – недовольно фыркнул Игуро. Пол под их ногами разнесло в щепки, и оттуда вышел он… Окружающий мир замер в ожидании, словно природа затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что будет дальше. Его шаги были тихими, но каждый из них отозвался глухим эхом в сердцах присутствующих. Они знали: этот момент — кульминация долгого и тернистого пути, который вёл их к этой страшной встрече. В облике Мудзана сквозила неестественная красота, граничащая с жутью. Его длинные, серебристо-белые волосы волнами ниспадали на бледные плечи, обрамляя лицо с тонкими, почти надменными чертами. Пурпурные глаза с вертикальными зрачками не выражали ни тепла, ни сочувствия, лишь холодную отстранённость и всепоглощающую тьму. Обнажённый торс, словно высеченный из мрамора, был покрыт причудливой сетью тёмных, зловещих отметин, похожих на языки адского пламени, словно сама тьма проявилась на его коже. Завершали этот пугающий образ длинные, костяные когти, готовые в любой момент разорвать саму реальность. Кибутсуджи Мудзан в своей новейшей, устрашающей, сильнейшей форме представал перед миром не просто как враг, а как олицетворение ночного ужаса. Его глаза, словно алые капли крови, поглощали свет, а тень, что сопровождала его, дышала смертью. Каждый шаг, что он делал, отзывался холодом на коже, а воздух вокруг становился тяжёлым от предчувствия надвигающейся бури. Исходящие из его тела щупальца, острые, словно мечи, способны неограниченно растягиваться. У атаки Мудзана невероятная зона поражения. За ней сложно проследить и уворачиваться даже инстинктивно. Казалось бы, на мгновение между щупальцами, мерцающими в полутьме, можно увидеть призрачные образы потерянных душ, жаждущих свободы. Это не просто оружие; это олицетворение самой смерти, плавно скользящей по горизонту. И в этом безмолвном танце злой красоты ощущается глубокая связь между являющимся и исчезающим, жизнью и вечностью. – Шестая ката! Бриз любви – кошачья лапка! – не попала, но была близко. – Что!? Совсем ни царапинки!? – Чем ты тут вообще занимаешься, Накиме!? Почему они ещё не сдохли все!? – кричал на неё Мудзан, глядя на горящие остатки того, что когда-то было надёжным укрытием. В его голосе слышалась ярость, смешанная с отвращением. Своими выпадами демона отвлекли Узуй и Игуро. Однако это был лишь короткий отвлекающий манёвр. – Кибутсуджи Мудзан! Демон повернулся на крик стоящей за спиной Накиме, Тамаё. А вместе с ней и Юширо, надевший на глаз демоницы карту с символом. Он схватил девушку за голову, а его пальцы будто бы проникали насквозь. Вся крепость содрогнулась. Взрывной миг, когда тьма и свет переплелись, озарил зал насыщенным красным светом. Тамаё, чувствуя утрату контроля, ощутила, как холодный пот стекает по лбу. Вокруг неё закружились тени, шептания зловещих духов пробирались в её сознание, искушая и пугая. Юширо, стоя на страже, вдруг почувствовал, как его сердце забилось в унисон с ритмом её страха. Он крепче сжал голову демоницы, стараясь сосредоточиться, но его рука дрогнула. Приступ ужаса сменился решимостью, когда Тамаё подняла взгляд. В её глазах загорелся огонь, и она оказалась готова сразиться с самой тьмой, хранящей её душу. В поле зрения появилась пришедшая на подмогу троица: Гёмей, Юдзуки и Санеми. Остроконечная булава пролетела прямо рядом с Мудзаном, но, конечно же, ей не удалось достичь цели. Всё пространство вокруг них содрогалось и словно давило на охотников. Безрезультатная беготня вокруг Накиме была для того, чтобы отвлечь Четвёртую Луну от Юширо и Тамаё, взять её зрение под контроль и управлять всей демонической крепостью. Белки глаз Юширо покраснели, а основание пальцев стало чернеть. Через девушку-биву Кибутсуджи стал поглощать его клетки и пытаться возвратить контроль над демоницей. Отвлёкшись, Мудзан не заметил атаку Узуя и Гёмея. Химедзима увернулся от ловких щупалец, а вот Тенгена полоснули по глазу. Яркая боль пронзила его, и он в панике отшатнулся назад, темнота вокруг разрывалась, и казалось, каждый звук становился предвестником беды. Собравшись с силами, он резко обернулся и бросил в противников остро заточенное лезвие, которое, подобно молнии, пробило воздух и перерезало врагу руку. Благодаря этой битве, Юширо вернул контроль над Накиме, чернота с кистей рук постепенно рассеивалась. Но тут её голова взрывается, подобно кровавой бомбе, забрызгав всё вокруг. – Проклятье! Он её убил! – выругался Юширо. Все бросились атаковать Мудзана, однако башню затрясло с новой силой. Весь демонический дом постепенно рушился. Постройка, на которой они стояли, стала подниматься вверх. Острые щупальца чуть было не ранили Канроджи. Кёджиро успел спасти девушку, перерубив плоть. – Мелкие надоедливые твари! Земля в буквальном смысле выплюнула их на поверхность. В лёгкие ударил свежий ночной воздух, и освещала путь полная луна. Щепки сооружения вместе с охотниками разлетелись в разные стороны. Слабый треск оставшихся обломков звучал, как шепот забытых душ, в окружении густых лесов. Не веря своим глазам, они поднимались на ноги, ощупывая себя и окружающую реальность. Друзья и враги, сброшенные на светлую землю, понимали: эта ночь изменит их навсегда. Сердца бились в унисон с отголосками древних лесов. Новая жизнь манила, но предстоящие испытания нависали, как тучи над горизонтом. Одно было ясно – они вышли из ада, но впереди их ждала неведомая судьба. – Рассчитываете удержать меня до восхода солнца?! Ну, давайте! Попробуйте! Клинок Игуро наполовину перерезал шею демону. Однако без толку, Мудзан восстанавливался моментально. Им оставалось надеяться, что атаки ослабят его и оставшимся охотникам удастся продержаться до рассвета. Канроджи взмыла в воздух для ответного удара, однако девушка не успела среагировать. Быстрые и острые щупальца в буквальном смысле раздробили её в мелкий фарш. Ткань плоти разрывалась под натиском, как бумага. Вокруг разнесся зловещий шорох, словно сама природа отвернулась от этого ужаса. В течение мгновения, которое тянулось вечно, казалось, что время замерло, лишь безмолвие давило на уши. Воцарилась тишина, прерываемая эхом её последнего вздоха, который растворился в воздухе. Оставшиеся в живых свидетели были парализованы страхом, наблюдая, как могучая сущность, образовавшаяся из тьмы и разрушения, сливается с окружением, оставляя лишь блеклую память о своей жертве. – МИЦУРИ!!! – видевший это Обанай замер на месте, его глаза расширились от ужаса. Сердце забилось в унисон с гулом, который разносился по полю боя. Он не мог поверить в то, что только что произошло, и его мысли не прекращали возвращаться к любимой девушке, в одно мгновение исчезнувшей под натиском зла. Он почувствовал, как адреналин наполнил его вены, принуждая к действию. Игуро сжал меч до побелевших костяшек, блеск оружия отражал неумолимый свет, пробивавшийся сквозь ночь. Парень был полон решимости отомстить за ту, кто утратила жизнь в этом жестоком танце смерти. За свою любовь. Каждый мускул его тела напрягся, и он шагнул вперёд, готовый встретить неведомое зло, что поразило их. Он не переставал думать о Мицури, сейчас он жаждал только двух вещей: убить Мудзана и умереть самому. Переродиться и жить в мире без демонов, вместе с той, кто дорога ему больше жизни, в спокойном, безопасном будущем. Именно таким он видит их судьбу. Несмотря на переполнявший каждую душу шок, времени лить слёзы по Мицури ни у кого не было. Но у них есть возможность отомстить. За неё и всех, кому был причинён вред от клыков и когтей демонов. Рядовые охотники с боевым кличем направились вперёд, желая ценой своих жизней встать на защиту столпов. К сожалению, многие из них мгновенно превратились в рубленные куски мяса. Юдзуки удалось пробраться к нему ближе всех и разрубить несколько флаконов с маслом. Жидкость растеклась по демону с ног до головы. Оставалось только зажечь спичку. – Умри, ублюдок! Пламя окутало тело демона, он во всю корчился от боли. Огонь был не просто элементом, он был живым существом, которое с жадностью впивалось в его плоть, высасывая последние капли сил. Взгляд Мудзана, могущественного и яростного, затуманился, но в нём ещё оставался след таинственной силы. Это была животная, отчаянная злость, а крик больше напоминал рёв зверя. С последующей волной пламени его сущность металась между реальностью и хаосом. Он помнил, как был свободен, как правил ночами и запугивал мир, но теперь чувствовал, как безжалостные языки огня жадно сжирают его злые намерения, превращая их в пепел. Демон пытался вырваться из плена, однако пламя реагировало на каждое движение, прокладывало новые пути мучений. Мудзан топнул ногой, и всколыхнувшийся вокруг него воздух затушил огонь, а от щупалец пошли более мощные и агрессивные атаки. Воздух стонал, когда Мудзан обрушивал свой гнев. Алые, бритвенно-острые отростки взметались со всех сторон, разрывая землю и пространство. Натиск нарастал, и каждый следующий удар казался сильнее, безжалостнее предыдущего. Ренгоку, Узуй и Игуро набросились на Мудзана. Охотники держались лучше, чем он ожидал, вот только его яд уже пробрался в тело каждого из них. До рассвета оставалось около часа, однако время истребителей было рассчитано на минуты. Кожа покрылась волдырями, вены вздулись, изо рта текла кровь. Даже Юдзуки, более всех устойчивая к ядам, сейчас стояла на коленях, корчась от жгучей боли. Лицо её покраснело, а внутренности горели, словно сейчас взорвутся. Из темноты появились Тамаё и Юширо. Они метнули шприцы в каждого хашира, словно дротики. Пшик! Фиолетовая жидкость проникла в их организмы и быстро нейтрализовала яд демона. Сделав дело, оба будто бы испарились в воздухе. – Благодарим за помощь! Госпожа Тамаё, господин Юширо! – прошептал про себя Узуй. – Тамаё! Дрянь! Да когда вы уже сдохнете?! Ненормальные! Щупальца задели повязку на лице Обаная, раскрывая всем его главный секрет, давно скрывающийся за бинтами. Шрамы, начинающиеся от уголков рта до самых ушей, напоминали сумасшедшую улыбку, но для Игуро она хранила самые болезненные в его жизни воспоминания из детства. Парень сжал крепче клинок. Он жаждал перед смертью принести ребятам хоть какую-то пользу, пробудить свой потенциал. "– Будучи на краю гибели, обрати свой клинок в алый! И вложи все силы в руки, сжимающие его!!!" Меч будто бы вкусил крови, окрашиваясь в красный цвет словно по зову охотника. На левой руке Игуро почувствовал лёгкое жжение, сквозь порванную униформу можно разглядеть метку. Её узор походил на змеиные изгибы, а оттенок её тёмно-фиолетовый. Лишь посмотрев на оружие, его глаза накрыла белая пелена. Он так старался сосредоточиться на том, чтобы стать сильнее, что чуть не рухнул в обморок посреди боя от недостатка кислорода. Парень застыл, пытаясь бороться с настигшим его приступом гипоксии. – ИГУРООО!!! – прокричал Ренгоку, оттолкнув товарища в сторону, однако сам не успел увернуться, остриё щупальца полоснуло охотника прямо по левому глазу. Кёджуро вскрикнул от боли, чуть было не уронив клинок. Сзади их с Обанаем прикрывали Санеми, Юдзуки и Гёмей. Алый шип оторвал у Мудзана руку и полгруди, след походил на зубы акулы, откусившей от демона добротный кусок. Даже позвоночник мужчины можно разглядеть невооружённым глазом. – Седьмая ката: Неожиданный порыв ветра! – Вторая ката: Лунные жемчужные цветы! Гёмей прислушался к эху, его глаза удивлённо расширились, когда он разглядывал Кибутсуджи насквозь. У него в теле находилось несколько мозгов и сердце одновременно, они двигались в зависимости от того, куда наносил удар охотник. Именно поэтому его нельзя убить отсечением головы. – Присмотритесь к его телу! – крикнул Химедзима. Он думал, как бы им одномоментно направить на него всю их силу, но быстро почувствовал что-то неладное. Игуро с изумлением смотрел на врага, на мгновение он увидел весь внутренний мир Мудзана: всю сложнейшую систему внутренних органов, гораздо более сложную, чем у обычного человека. – Прячьтесь! – Гёмей увидел, как каждый мускул демона напрягся, готовясь к самому сильному удару. Мужчина с невероятной скоростью подхватил Юдзуки на руки и закрыл собой, управляя цепью лишь одной рукой. Столп змея увидел то же самое, что и Гёмей. Предугадав одно из действий Кибутсуджи, Игуро в последний момент отпихнул Узуя, спасая от верной гибели. В отличие от него, у Тенгена есть ради кого жить.