Игра в кальмара. Продолжение.

      В середине апреля Но Ыль с дочкой вернулись в Корею. Предстояло много забот, которые одновременно тревожили девушку и преводили ее в чувство нетерпеливого ожидания. Нужно было устроить Ми Со в школу — мысли об этом раздражали. Необходимо было много времени проводить вместе, чтобы узнать друг друга и привыкнуть — мысли об этом заставляли трепетать сердце.       Учебный год длился уже полтора месяца,а ко времени поступления Ми Со и все два, что сильно волновало Но Ыль: девочка могла многое пропустить и не успеть втянуться. Тем более она говорила на корейском не так хорошо, как носители, что могло спровоцировать две абсолютно разные реакции: либо булинг, либо большую популярность из-за жизни в Китае.       Но Ми Со росла очень умной девочкой и усердно училась, чтобы догнать свой класс. Так что Но Ыль перестала переживать по этому поводу, хотя раньше на каждой вечерней прогулке осыпала дочку тревожными вопросами.       — Тебе не трудно учиться?.. Как к тебе относится учитель? А одноклассники?.. Для обеда достаточно времени? Почему ты не доедаешь то, что я тебе даю? (В малоэмоциональной, до крайности не сентиментальной Но Ыль проснулась материнская любовь к деланию милых бенто обедов)       Однако кое-что все-таки вышло боком. Но Ыль, работавшая в будни на полставки официантом и полный день кассиром на выходных, поняла, что это крайне неудобно. Тогда она договорилась, с еле согласившимся начальством, о ее полном рабочем дне официантом и первой половине дня кассиром магазина. Теперь это позволило ей гулять с Ми Со на выходных.       В один из теплых июньских дней Но Ыль повела дочку в парк развлечений, куда та давно хотела.       — Мама, там точно много аттракционов? — недоверительно спросила девочка, нетерпеливо быстро шагая ко входу в парк.       — Очень много. — усмехнулась Но Ыль. — За день не успеешь на всем покататься.       Девочка со светящимися глазами осматривала всю волшебную красоту парка, которая окружала ее, и не могла выбрать, на какие карусели ей сейчас бежать.       — Куда же идти сначала? Здесь так много всего!       — Идем на вот эту карусель с лошадьми. — произнесла девушка, но в то же мгновение улыбка исчезла с ее лица и оцепенение на время овладело телом.       Но Ыль вспомнилось, как она, сидящая перед телевизором, с раненной ногой, бутылкой алкоголя в руках и дулом автомата у горла, готовая нажать на курок, вдруг передумала, услышав фразу "Мы не лошади, мы — люди" и увидев летящее в свободном падении мужское тело.       — Мама! Мама, ты слышишь? Я хочу на американские горки, карусели слишком детские. — пронеслось в голове Но Ыль перед тем, как взгляд сфокусировался на Ми Со, тянувшей ее к очереди на горки.       Через пять минут девушка полностью пришла в себя, а девочка успела передумать и пожелать кататься на "детской карусели".       Ми Со два раза прокатилась на этом аттракционе, съела мороженое и, сделав аквагрим, шагала по главной площади, пытаясь выудить взглядом еще что-нибудь интересное.       — Куда нам идти теперь... — бубнила она под нос. — Мам, смотри, у этой девочки такой же дракончик, как и у меня!       Но Ыль посмотрела на маленькую девочку, о которой говорила Ми Со, не сразу осознав, что это дочь Кён Сока. А где же он сам? Девушка подняла взгляд и увидела самого мужчину. Он радушно улыбался, тоже заметив Но Ыль.              — О, это же вы, девушка, что дала леденец моей дочери! Вас давно не было видно. — Кён Сок посмотрел на Ми Со, державшую маму за руку. — Я не знал, что у вас тоже есть дочь. Хотите, я вас нарисую? У тебя такой красивый дракон. — Кён Сок указал на руку девочки и расплылся в еще более доброй улыбке.       — Мама, ты его знаешь? — шептала Ми Со.       — Да, это моя дочка. Ми Со, не хочешь поиграть с девочкой, пока этот мужчина рисует меня?       На Ён заинтересованно подошла к Ми Со, улыбаясь такой же светлой улыбкой, что и ее отец.       — Онни́, меня зовут Пак На Ён, а тебя?       — Онни́?.. — смутилась девочка, посмотрев на маму и ища в ней помощи. Но Ыль присела на корточки около дочери.       — "Онни́" - это обращение. Так говорят девочки девочкам, которые старше их. — пояснила она. — На Ён, покажи Ми Со прудик с черепахами.       Девочка кивнула и потянула свою новую подругу за руку в сторону пруда. Издалека послышалось, как она сказала "Так тебя зовут Ми Со? Сколько тебе лет?", а другая отвечала ей. Вскоре они скрылись за поворотом.       Кён Сок и Но Ыль посмотрели друг на друга. Мужчина пригласил ее сесть на стул.       — Простите, ваш прошлый портрет остался у меня дома, мне придется начать заново. — он виновато улыбнулся.       — У вас дома?.. — переспросила Но Ыль сконфуженно.       Тогда Кён Сок понял, как неловко могла звучать эта фраза и густо покраснел, спрятав лицо за мольбертом.       — Да... Вы говорили, что еще вернетесь, поэтому я сохранил портрет и несколько дней подряд носил его с собой.       Теперь уже Но Ыль покраснела. Они несколько минут сидели молча.       — Можно узнать ваше имя? — немного стеснительно, но все также по-доброму легко спросил мужчина.       — Можно на ты. Я... Но Ыль.       — Но Ыль, приятно познакомиться, я Кён Сок! — радость лившаяся из него, заражала девушку и она сама невольно улыбалась.       Во все остальное время они молчали, но у каждого от чего-то изредка поднимались уголки губ.       Через двадцать минут Кён Сок сделал последний штрих и повернул картину к ее будущему хозяину. На лице Но Ыль изобразились удивление и восторг.       — Может быть, этого не видно, но мне правда нравится. — сказала она, беря холст в руки. — Сколько я вам должна?       — Что вы... ты! Я не могу брать с тебя деньги! Мне просто доставило удовольствие рисовать.       Но Ыль благодарно поклонилась и простилась с мужчиной. Ми Со и На Ён играли в песочнице.       — Мы же еще придем сюда? — умоляюще спросила девочка, когда они возвращались домой — На Ён очень милая, мне было здорово с ней. Еще она сказала, что в следующий вторник они с папой будут в парке.       — Если ты хочешь, то мы конечно вернемся сюда снова. — улыбнулась Но Ыль.       По возвращению домой, девушка повесила свой портрет в гостиной и, уйдя в комнату, долго думала в тишине о неизвестных чувствах, проснувшихся внутри нее. Они были давно забыты ею, но теперь бушевали внутри. Что Но Ыль испытывала к Кён Соку? Она не могла понять. Ее чувства слишком долго томились взаперти.       Девушка ощущала трепет сердца, волнение души и необъяснимый стыд, заставляющий ее уши краснеть при воспоминании о Кён Соке.       — Быть этого не может. — шептала сама с собой она. — Я рехнулась?