Give me a reason to love you

— Уходи. Может быть, отправной точкой стал этот момент. — Сказал убирайся отсюда, Джунтэ! Или это случилось намного раньше, Хентак уже не помнит. Не хочет помнить где и как он связался с этим ублюдком. Он не отрывал глаза от Сонджэ даже когда за испуганным Джунтэ побежали двое прихвостней Союза. Верил, что друг справится. Две фигуры застыли напротив друг друга. Один расслабленно докуривал сигарету и с веселой ухмылкой выбешивал до хруста костяшек. Другой напряженно, сжимая темно-синюю толстовку и никак не мог отвести глаза от этой чертовой улыбки. Сонджэ слегка поправил очки и кинул окурок делая шаг вперед. Ряд белоснежных зубов обнажился, выглянувшие клыки придавали дикости в его образ. Дневное время лишь разгоралось, но Готаку казалось, что глаза напротив блестели, отражаясь в глубоких зрачках умирающей звездой. Он неосознанно сглотнул и натянул на лицо наглую ухмылку. Сзади все еще стояли двое парней на подстраховку, хотя все знают, что негодяю Сонджэ не нужна свита. И без них этот чокнутый искусно махает кулаками. — Ой-ой, тебе кто-то говорил, что ты довольно миленький когда строишь из себя храброго, а на деле дрожат коленки? Твою мать. Он шумно выдохнул, кинув рюкзак на землю и расставив ноги на ширине плеч, махнул тому пальцами. — Только такой долбанутый как ты. Тот притворно ахнул. — Совсем забыл. Моя скудная память… Действительно, кто же еще скажет такое глупенькому мальчику из Инчана? Двое парней расслабленно глядели на них. Видно, что они совершенно не заинтересованы или по крайней мере делали вид. Готак бросил короткий взгляд в сторону, но это не выскользнуло от внимательного Сонджэ. Он ухмыльнулся, делая еще два шага вперед. Его голова наклонилась вбок. Если бы Хентак его не знал, он без сомнений посчитал бы этот жест привлекательным. Но этот хитрец делал так специально, прямо как сова, которая просыпается глубокой ночью, чтобы отловить очередную добычу. — Что такое? Следишь смог ли сбежать тот миленький парень? Слишком уж ты заботливый, твой друг даже называет тебя «Так-а» Как мило, м? Может, сломать ему крылышки, как думаешь? Кровь мгновенно вскипела. Рядом с Сонджэ он загорается как свеча, кулаки чешутся, взгляд безумно впивается в его скрытые дужкой очков глаза. Тот прекрасно это знает и заносит удар прямо в солнечное сплетение. Мир резко начал крутиться калейдоскопом, перед глазами взрываются мелкие звезды пока Готак отчаянно хватает ртом воздух. Сверху доносится хриплый смех, ему даже не нужно поднимать голову, чтобы представить как изгибаются губы в насмешке. Это еще больше распаляет Хентака. Он рывком поднимается на ноги, обхватил руками того за талию, лбом упираясь в чужой не-чужой живот и впечатал в противоположную стену. Те двое парней Союза дернулись, но Сонджэ привычно махнул им рукой и те испарились из этого подземного перехода. Остались лишь двое, тяжелое сбивчивое дыхание, рассеченная губа и смех. Готак еле поднял голову, плечи того дрожали, пока пытался заглушить хихиканье. — Че смеешься, придурок? — Ты так забавно реагируешь, как тут сдерживаться? Прямо как песик, который рычит и бесится, но не кусает. Сонджэ опустил глаза, глядя сверху вниз темными, словно бездна, глазами. Чёрный цвет зрачков так плавно переходил в тёмную радужку, что невозможно было различить, где кончается одно и начинается другое. Отчего-то он выглядит раздраженным. Нет времени думать, когда Готак научился четко различать его эмоции. — Не хочешь сдаться, песик? У меня сейчас нет настроения совсем, паршиво денек начался. Точнее, с тебя. Привычная ухмылка вернулась и Хентак снова пожалел о том, какие мысли посещают его голову. Слишком много очкариков в его жизни. Он тряхнул головой и встав в стойку, нанес точный удар в челюсть Сонджэ. Его излюбленные очки полетели на землю. Теперь уже Готак широко ухмыльнулся, наклонив голову вбок, точь-в-точь копируя движения оппонента. — Да я как бы тоже не мечтаю лицезреть твою рожу по утрам. Если станет грустно, могу подставить кулак, к счастью доступ к моему плечу тебе заказан. Сонджэ подобрал очки, критически оглядывая повреждения и легкомысленно пожал плечами. Но Хентак знал, что это всего лишь обманчивая манера поведения, парень готов к действиям в любую секунду. Раздражает. — Так значит, тому коротышке можно плакаться тебе, а мне нет? Любой дурак заметит какой он хиляк, небось уже обоссал штанишки и бежит к мамке жаловаться. — Заткнись, сволочь. Не открывай рот в сторону Джуна. Сонджэ изумленно вытянул лицо, но спустя секунду пришел в себя и, о да, надо было видеть эти нахмуренные брови, как играют желваки на его лице и сжата челюсть. Тот приложил огромное усилие, чтобы сохранить самообладание. Казалось бы, подземный переход широкий, хорошо освещенный, но Хентак ощущал, что с каждой секундой напряжение между ними растет так, что любой кто сюда сунется, обожжется. Аналогично, его кожа тоже покалывала, волосы на руке и затылке зашевелились, живот скрутило до легких спазмов. Знакомое обоим состояние. Первым не выдержал Сонджэ, он кинул очки куда-то в сторону, совсем не заботясь и Готак удовлетворенно хмыкнул. Он подался навстречу, пальцы зарылись в волнистые волосы, мягкие как девчачьи. Этот чудак ухаживает за волосами так тщательно? Ожидаемо и неожиданно одновременно. Чужие руки обвились вокруг его талии, юркие пальцы скользнули под синюю толстовку. Глазами они изучали друг друга полминуты, дыхания смешивались в сгусток заставляя сердце биться ходуном. Наконец их губы соприкоснулись. Сухие, потрескавшиеся, уголки губ разбиты и они хватались друг за друга как единственный поток воздуха. Легкие горели. Неистовая волна страсти, необузданная часть их жизни вновь хлынула наружу, обнажив их уязвимые души. Сонджэ провел языком по рассеченной губе и улыбнулся в поцелуй, услышав хриплый стон. — Так что, мне все еще нельзя воспользоваться твоим плечом? Или эта привилегия только для твоих дружков? Готак сжал пальцами волосы на его затылке, оттягивая назад и широко улыбнулся. Губа снова треснула. — Сделать исключение в виде тебя? Мечтай. Может и увидишь подобное в своих мокрых снах как школьница. Глаза напротив сузились, зрачки слились с радужкой. Вязкая черная смоль плескается в этих глазах, желая подчинить, утянуть в себя. Хентак каждый раз теряется там, охваченный привычным холодом, но прикосновение мозолистых пальцев на его щеке возвращает его в реальность. Уголок рта Сонджэ дернулся вверх, непривычная, слегка даже тоскливая улыбка появилась на мгновение и тут же исчезла словно мираж, наваждение. Этот чокнутый не мог улыбаться так мягко, так приятно, так, что все внутренности плавились как лава. Хотелось отмотать время назад, снова и снова, чтобы улыбка эта отпечаталась в его теле как метка. Лишь бы увидеть это вновь. Наркотик? Определенно. Тот уже успел спрятаться за непробиваемыми стеклами очков и ухмыльнулся. Зажигалка чиркнула, сигарета в уголке губ. Сонджэ лениво скользнул взглядом по Готаку, будто не он только что чуть не высосал из него душу своим невозможным языком. — Это так грубо, Так-а, — он провел плечами, непривычно когда сокращенное имя произносит именно этот человек. Непрошеные мурашки уже пробежали по позвоночнику, — Разве есть причины не любить меня, м? Он фыркнул, поправил воротник толстовки и приподнял бровь. — Похоже, это ты слепой песик. Есть тысяча причин тебя ненавидеть. Ты-то уж знаешь, в Союзе все держится на запугивании и укрощении тебе подобных. Ты тоже стал частью того, чего мог избежать. Ради чего? Веселья? Было скучно, вот и присоединился? Поэтому Баку мой лучший друг и я никогда не позволю ему поддаться твоему боссу, не помню его чертово имя. И плевать вообще, какие еще нужны причины? Готак уставился на парня напротив, его очки зловеще блестели, скрывая глаза. Именно глаза всегда выдают его с потрохами, поэтому Сонджэ лишь поправил очки привычным движением и кинул недокуренный фильтр в землю. Его ровная спина была последней, что Хентак видел. *** Готак застыл с открытым чатом в телефоне. Абсолютно пустой чат, ведь никто раньше никому не писал, не звонил. Они оба каким-то чудом находили друг друга, когда нуждались, как по зову. Сейчас ни один из них не выходил на связь уже почти месяц. После той памятной драки уже мозги опухли от размышлений. Он обиделся на слова о ненависти или о На Бэкджине? Ну, так он ведь был прав. Сонджэ выполняет чужие поручения, отмывает деньги и занимается типичными делами гангстеров. С его вольным характером многие все еще удивляются почему он все еще в Союзе. До этого времени Хентак особо не задумывался об этом. Ну мало ли, искать оправдания его глупым поступкам, он еле простил его за поврежденную ногу, за разрушенную карьеру спортсмена. Чего еще он ожидал? Что Готак со слезами будет бегать по всем закоулкам и искать его зад? Чертовки прав… Хентак раздраженно постукивал пальцами экран телефона, он решился написать ему. Спустя месяц безмолвия эти короткие сообщения казались ему смехотворно жалкими. Го Хентак 19:47 ты где? нам нужно встретиться 19:55 гым сонджэ, ублюдок 19:58 я тебя найду, понял? 20:12 ладно, извини, прости. прошу, давай поговорим по-человечески харэ игнорить: ( 20:49 ты специально это делаешь? :/ Готак был готов выть как волк, но не мог даже дозвониться до него. Абонент вне зоны действия сети, гласит голос. Он стоял напротив круглосуточного магазина, где они иногда зависали вместе. Без причины, просто чтобы поесть рамен, подкалывать друг друга и никто не скажет, что это враги. Или бывшие враги? Кто они друг другу теперь? Хентак откинул лишние мысли, послав еще одно сообщение и направился домой. Значит, не сегодня, может и не завтра, не послезавтра и так далее. Так не может продолжаться. Внезапно он услышал голоса в темном переулке и он довольно улыбнулся, потерев рукой шею. Он решил извинится перед Баку позже за драку с незнакомцами, но он не мог больше держать это напряжение внутри себя. Как бомба замедленного действия, с каждой секундой взрыв приближает всех к неминуемой смерти. Шагнув внутрь, голоса становились все громче, темнота слегка прояснялась. — Эй, уродец, я должен ловить тебя прямо из школы как придурок какой-то? Испугался и убегаешь, м? Что сделаешь если оторву твой грязный язык? Сволочь, как же вы меня затрахали. Готак остановился в углу, боясь заглядывать, но зная абсолютно точно кто хозяин этого голоса. Он аккуратно скосил глаза. Гым Сонджэ сидит на корточках, в руках длинный шнур, скорее всего зарядное устройство. Перед ним на коленях сидят пятеро побитых до кровоподтеков школьники, все они не смели поднять головы. Сонджэ медленно выдохнул, откинув голову назад на пару секунд и втащил тем самым шнуром по рукам парней. Он привычно наклонил голову вбок, улыбаясь дико и без эмоционально. Хентак вздрогнул. Он никогда не видел такое выражение лица, холодное и расчетливое. Его желудок неприятно скрутило, пальцы неосознанно сжались, а ноги так и порывались побежать с места к Сонджэ. Взять руками его лицо, снять очки, приласкать щеки смазанными поцелуями и обратить внимание на себя. Его мысли прервались когда один из учеников сдавленно крикнул, Сонджэ наступил ботинком туфлей на чужую руку, ухмылка не сходила с его лица. — Страшно, больно? Боже, что же делать если мне абсолютно на-срать на вас, — он кивнул одним из своих прихвостней и зашагал к выходу, — Чтобы за сорок восемь часов собрали бабки, иначе я вас всех прибью и матерей ваших найду. Похоже, не один Готак заметил изменение в этом парне. Парни, которым тот поручил вычистить следы побоев, напряженно переговаривались. За месяц Сонджэ стал более озлобленным, непокорным? Что это означает, черт возьми… *** Даже спустя три, самых длинных на памяти Хентака, недель, тот не появился нигде. Либо он был на базе, в боулинг клубе, либо в школе и дома. В никаких других местах он его не заметил, даже краем уха не услышал, где Сонджэ может быть. Словно стал внезапно невидимым, действуя под тенью и избегая любых контактов со светом. Избегая Хентака. Или точнее, вычеркнув его из своей жизни? Он старался не думать о том, как сердце заходится, то бьется как сумасшедшее, то замирая. Он оглядывается каждый раз когда нос улавливает запах вишневого табака, такой знакомый и неуловимый, ускользающий сквозь пальцы. Готак обессиленно рухнул на скамью. Солнце, благо, сегодня щадило бедных учеников. Тренировочная площадка, баскетбольный мяч и его веселящие друзья. Прекрасный день несомненно. Телефон в кармане завибрировал и он поспешно вытащил его, чуть не уронив на бетонные лестницы и разочарование окатило его вновь. Просто. Ебаный. Спам. Он сжал переносицу, шум людей раздражал уши, пускал корни по его телу, напряжение сформировалось прямо в солнечном сплетении, куда когда-то бил Гым Сонджэ. Ах, точно. Надо позвонить. Написать. Хочу увидеть его, не могу. Его мозг будто расплавился как шоколад и терпеть сил никаких не было. Сердце забилось на автомате и приняв это как знак, он резко встал, привлекая внимание друзей. — Я внезапно вспомнил, что у меня планы на сегодня. Увидимся завтра! Хумин определенно кричал ему что-то в спину, но Готак ждать больше не мог. Ноги неслись сами по себе, он понятия не имел куда бежит. Тело просто ведет его, словно чувствует того самого, самого взбалмошного идиота, который не пропустит ни одну драку, социопата до мозга костей, любителя спать где угодно, но не дома, с по-идиотски мягкими волосами, пахнущими ванилью. Он соскучился по губам, вечно изогнутых в кривой усмешке, с пьянящим вишневым запахом сигарет, смоляным глазам. — Гым Сонджэ! Человек застыл, медленно поднимая голову и опустил очки чуть ниже для лучшего обзора. — О, кого я вижу. Это все что он сказал. Бесцветный голос парня заставил его дрогнуть. Вид Сонджэ максимально небрежный, его рука непринужденно покачивает пакет с едой, другая в кармане. Капюшон накинут на голову. Готак напряженно моргал. Он бежал со всех ног, но что он должен сказать он не продумал. Обматерить, обвинить? Может, начать кричать или сразу перейти в драку — тоже неплохо. Он даже соскучился по точеным ударам этого парня, весь воздух выбивает из груди. Жуть, но выглядит уязвленно мило в домашней одежде, так его рост выглядит даже выше. Черт, за полтора месяца этот парень поменялся не на шутку. Не успел он даже обдумать в голове шаги к действию, как Гым Сонджэ скрылся за поворотом. — Сколько можно убегать от меня, твою мать?! Стой, кому говорю. Тот шагал не быстро, но определенно с целью избавиться от ненужного общества. Ну уж нет, наконец… он в руках. — Послушай меня, поговорим пять минут, нет три! Если не позволишь, я отслежу, найду твой дом и буду орать там до утра. Тот никак не отреагировал даже не сбавляя темп. Готак набрал во больше воздуха в легкие и крикнул что есть мочи. — Джэ-я. Джэ-я. Джэ-я. Сонджэ-я! Наконец он остановился и повернулся, откинув капюшон и очки. Хентак уставился на осунувшееся лицо, с уставшими глазами, раньше глаза, что горели столь же ярко как звезды, сейчас на него смотрели бездонные пустые диски. — Даю две минуты, не более. Он юркнул в какой-то проход, не ярко, но достаточно света, чтобы рассмотреть лицо парня поближе. Когда они наконец оказались лицом к лицу, Хентак словно проглотил свой язык, обычно болтливый, сейчас ни слова не вымолвить. — Я… эм, короче, полтора месяца прошло. Ты не выходил на связь, не отвечал. Почему избегал меня? Сонджэ даже бровью не повел, лениво окидывая взглядом кирпичные стены домов. — Не хочу отвечать. — Что? Гнев медленно поднимался с кончиков пальцев, медленно пробираясь под ребра. Он схватил его за воротник, толкая в стену. Возмущение, разочарование, злость, радость. Все смешалось в такую какофонию, мозг отчаянно отказывался фильтровать эмоции. Гнев — самое привычное состояние, которое охватывает его при виде кривых улыбок и злосчастных очков. Но почему теперь эти глаза не смотрят на него, парень не сопротивляется, позволяя трясти его доводя до еще большего негодования. — Время истекает, у тебя… хм, 57 секунд. — Так ты еще считать успеваешь?! — Время ценно, знаешь ли. Я еще игру на паузу поставил, так что мне хочется поскорее вернуться. О, уже 45 секунд. Он разжал руки, отвернув голову и уставился на свои ноги. Зачем он полез к нему? Видно, что Сонджэ он даром не нужен, просто вот исчез внезапно, без единого звонка. Может, он так всех девушек своих кидает. Он не первый и не последний. Как мудак несся, волновался из-за этого и ради чего? Он поднял глаза и, к черту послать бы эту вселенную, но знакомый блеск в чужих глазах приковал его взгляд, под железный замок так, что ни один не вырвется живым. Очарован. — Джэ-я, — бледное лицо Сонджэ вытянулось, его расслабленная поза сменилась и он недоуменно уставился на него с лицом «Джэ-я? Серьезно?» — Я повторюсь. Есть тысяча и одна причина для того, чтобы тебя ненавидеть. Но… Он тяжело сглотнул, ком в горле еле удалось сглотнуть; отчаянно выглядывая темные радужки сквозь защиту в виде очков и, не выдержав, заскользил дрожащими пальцами по холодным щекам, скулам, шее. Его глаза хаотично бегали по хорошо знакомому лицу, его руки ласково проводили исследования по Сонджэ и его давний маленький шрам вдоль правой брови, такой бесцветный, что сливается с кожей, он приподнялся на цыпочки и нежно прижал губы в самое уязвимое место Сонджэ. И тот мгновенно пошатнулся, пакет рухнул на землю и наконец осознанно встретил глаза Хентака. — Да что тебе от меня надо, а? Он сглотнул, но разум шептал действовать, другого шанса попусту не будет. Он и так затянул с этим, причинил боль своими словами дорогому человеку. Сонджэ — самая неоднозначная, непонятная страница в его жизни. Но Готак намерен сделать его целой книгой, центром его сосуществования. Чтобы было так, что без него дышать стало невозможно. Вызывать те прекрасные и раздражающие ухмылки на его лице, и, о черт. Рука Хентака медленно опустилась вниз и остановилась в районе груди Сонджэ. — Сам не знаю. Хочу видеть тебя. Слышать тебя. Трогать тебя. Всего тебя, Джэ-я. Не поверишь, но такого придурка как ты никто не сможет заменить. Не хочу недомолвок с тобой. Только правда и доверие. Он решительно выдохнул. — Есть тысяча причин ненавидеть тебя, я так же могу перечислить еще больше причин чтобы любить. Готак криво улыбнулся, похлопав его по плечу и наклонил голову вбок. — Люблю, понял? Если не будешь брать трубку — прибью. Осмелишься игнорировать — прибью. Будешь убегать — снова прибью. Ну и, что ты, блять, молчишь? Хентак чуть не упал, что-то в районе груди резко кольнуло, когда Сонджэ снял свои очки и привычная, но немного усталая улыбка окрасило его лицо. — Люблю, говоришь… Даже не знаю, — его голос полон игривых ноток и мести, — Конечно, песики любят своих хозяев больше, чем они их. Ну ничего, Так-а, как закончу игру дома, я тебя так приласкаю, потом неделю не сможешь ходить. Даю слово. — А ты ж, руку убрал, придурок. Стой, господи, куда ты лезешь? Я тебя убью, Гым Сонджэ!