Связанные

Dye – Take

Анна Ефремова – Скованные Одной Цепью

      Джером, после долгих уговоров, наконец открыл дверь, пропуская меня одного в полутемную комнату. Он заранее предупредил о том, с чем придется столкнуться внутри, но реальность, как и всегда, оказалась гораздо тяжелее ожиданий. Непримечательная спальня, стерильная, словно больничная палата, вызывала неуютное чувство пустоты. Даже лежащий человек на кровати не мог наполнить ее своим присутствием. Подойдя к окну и отдернув плотные шторы, я впустил свет раннего утра. Прищурился: за пыльным стеклом с трудом угадывались черты заброшенной окраины Запретных земель. Потребовалось немало времени, чтобы найти это место среди едва уцелевших построек. Джером постарался и укрылся со Скэриэлом там, где их не могли найти ни чистокровные, ни полукровки с низшими. Среди них многие, чьи ожидания Скэриэл Лоу и Джером Батлер не оправдали, а может даже и разрушили жизнь, охотились за ними, но, похоже, на след удалось выйти лишь мне. Все же титул законного наследника престола даёт некоторые привилегии. – Зачем пришел, Киллиан? Голос за спиной, хриплый и надломленный, прошиб тело, как суровый мороз. На миг все мысли исчезли, и не сразу удалось вспомнить о причине своего появления. Наконец обернувшись, я честно ответил: – Чтобы увидеть тебя. – И позлорадствовать? На губах Скэриала прорезалась вымученная усмешка. Прежде не знакомая. С трудом верилось, что когда-то он улыбался широко и счастливо, встречая у лицея Готье Хитклифа, только сдавшего экзамен по темной материи. – Нет, – осторожно я присел на край кровати. – Хочу забрать тебя. И Джерома. Недалеко от Ромуса есть дом. О нем знают лишь мои приближенные. Там вы будете в безопасности. – Уходи. – Нет. – Мне не нужна твоя жалость! Скэриэл приподнялся и махнул рукой, надеясь призвать темную материю, но я отобрал ее около месяца назад, и всё, что он смог сделать, это случайно пальцами сбить стакан на тумбе. Осколки рассыпались по полу. Так легко и стремительно... Я даже не успел ничего осмыслить, когда потянулся и сжал Скэриэла в объятиях. Он, стараясь вырваться, всё кричал надрывно: – Ты не слышал?! Я сказал, уйди! Не смотри на меня! Ты не должен видеть меня таким! Я лишь сильнее и сильнее сжимал его дрожащее тело в руках, боясь отпустить. Чужие слезы падали мне на плечо, пока я гладил Скэриэла по спине в надежде успокоить. – Пожалуйста, идём со мной. Пожалуйста... Тихо просил я, и мой шепот наконец пересилил его крик. Скэриэл затих. В тишине, нарушаемой только нашим дыханием, мы долго сидели, не отпуская друг друга. Я все никак не мог поверить в то, что вновь чувствую тепло человека, который стал для меня всем: близким другом, первым поцелуем, соперником или даже врагом. В груди, несмотря на трепет от долгожданных объятий, сердце болезненно сжалось. Тоска по тому, кто ещё словно не до конца вернулся ко мне, одолевала совершенно без пощады. Предстоял очень долгий путь к объединению всех октавианцев и наших со Скэриэлом миров, но это не пугало. Даже после всего пережитого я все ещё жаждал провести его по собственноручно построенному мосту, потому что внезапно осознал, каким человеком обстоятельства Скэриэла сделали, а каким человеком он хотел быть на самом деле: тем, кто познает искусство и литературу, историю и языки, и вообще всё, до чего его любопытство может дотянуться. Я видел его отчаянное желание беспрепятственно учиться в Академии, с лёгкостью заводить друзей, посещать другие страны, влюбляться и... Просто жить, невзирая на статус и положение. Всё, чего Скэриэл действительно хотел, это изменений в Октавии, а не власти, которая его только разрушала. Но не меня. Приближаясь к своему престолу по праву рождения, я становился лишь сильнее и мог достичь перемен, что он так сильно жаждал. Возможно, когда Скэриэл придет к подобным мыслям, то вздохнет с облегчением, а следом и оставшиеся преграды рухнут между нами. С воцарившейся надеждой в душе я обнял Скэра крепче. Губы коснулись его лба совершенно невзначай, а затем уверенно спустились к щеке, бережно целуя. Он не сопротивлялся. Замер, позволяя покрывать лицо неспешными поцелуями. – Зачем я тебе? От меня ничего не осталось. Скэриэл вздрогнул, когда я положил руку ему на грудь. Под ладонью – отчётливое биение. – Твоё сердце бьётся как и прежде, уверенно и сильно.