Touch me

Хэ Сюань носит только закрытую одежду и никогда не заплетает волосы. А ещё он спит под тяжёлым одеялом и у него целая куча разных подушек. В горячем душе проводит для него больше необходимого времени и всегда останавливается погладить бездомных животных по пути на работу. Интернет говорит, что это тактильный голод. Хуа Чэн подшучивает, что ему нужно найти себе подружку. Хэ Сюань посылает обоих, потому что это действует на нервы. (Однажды Хуа Чэн подходит к нему и тыкает телефоном прямо в лицо, и только под тяжёлым взглядом отдаляет экран на нормальное расстояние, давая прочитать: «журнал The Girl: Что происходит с телом, когда тебе не хватает прикосновений или обнимашки как лекарство»; в ту же секунду в него прилетает подушка.) Хуа Чэн перестаёт смеяться, когда в один из дней после пар приходит в их общую квартиру и видит у своих ног большого и пушистого кота. Он несколько секунд усердно пялился на чёрный комок шерсти, который ластился к нему с громким мурчанием. Хэ Сюань просто вышел из своей комнаты и взял на руки животное, делая вид, что не замечает неозвученного вопроса: — Я заберу его при переезде, не переживай. И уходит к себе обратно. Хуа Чэн начал переживать. Потому что «переезд» звучит у них впервые. *** Хэ Сюань с самого начала совместного проживания знал — им когда-нибудь придётся разъехаться. У Хуа Чэна начнутся отношения с его старшекурсником, и он будет лишним. Именно поэтому старается брать больше смен, чтобы отложить на съём квартиры — покупку просто не потянет. Сейчас, по рассказам друга, у них всё идёт к отношениям. Конечно, столько лет угробил на ухаживания за этим парнем. Хэ Сюань давно осознал и принял свои чувства к лучшему другу. Их совместная жизнь стала его неотъемлемой частью. И это, на самом деле, основная причина его желания съехать как можно быстрее. Постоянно находиться в стрессе работы и подавляемой ревности — невыносимо. Изо дня в день с тяжестью вставать с кровати, плестись на нервирующую работу; на перерывах читать сообщения о чужом возлюбленном; приходить ближе к ночи, чтобы видеть такого невероятного, заслуживающего только лучшего — кошмар наяву. Хэ Сюань же жалкий среднячок. Иногда. Нередко. Довольно часто его посещают мысли, что дружба с ним — это что-то постыдное. Особенно для такого человека, как Хуа Чэн. И когда него врезался Ши Цинсюань в книжном магазине со словами: «Я хочу с тобой дружить!» вместо извинений, всё перевернулось с ног на голову. *** В последние дни Хуа Чэн стал замечать за собой, что уже скучает по Хэ Сюаню: ходит по квартире по кругу, пока его друг где-то пропадает, и представляет, как бы половина вещей исчезла отсюда. Это даётся с трудом, потому что у них уже давно нет разделения на «его» и «мои» вещи — есть только «наши». Систему сломал этот кот. Его кот. Впервые в этом месте появилось что-то собственное. И это настораживает, даже расстраивает. Он отдёргивается от преждевременной тоски, ведь Хэ Сюань пока никуда не собирается. На телефон приходит уведомление, и Хуа Чэн осознаёт, что уже не чувствует тот трепет от звука сообщений — мол, а вдруг Гэгэ написал. Но подойти приходится, потому что Хэ Сюаня ещё нет дома, а время позднее. «Меня сегодня не будет.»

«Тебе не кажется что ты перерабатываешь?»

«Я не на смене. У друга решил остаться.» Хуа Чэн думал: нет, он был уверен, что он — единственный и лучший друг. Эгоистичное «у тебя своего дома нет?» осталось в черновике смс-ки. *** Хэ Сюань не считал Ши Цинсюаня своим другом, но лёжа в его объятиях, зная, что тот видит переписку, не решился написать «у знакомого». Цинсюань весело обнял его покрепче и отвернулся к телевизору, продолжая просмотр популярного реалити-шоу. Хэ Сюань убрал телефон под подушку и снова начал перебирать чужие волосы, пытаясь после этой переписки отвлечься от чувства, будто это всё — неправильно. — Мне жаль, что я влюблён не в тебя. Они в начале общения случайно узнали, что оба испытывают тактильный голод и невзаимно влюблены в своих лучших друзей, поэтому разрешили себе втайне ото всех редкие встречи с сопливыми разговорами и целомудренными касаниями. — Мне тоже, — Хэ Сюань не должен был этого говорить. Но он сказал. Сказал, потому, что устал и ему действительно хотелось бы облегчить свою жизнь. *** Хуа Чэн просыпается от щелчков дверного замка и спешит в прихожую, но в последний момент пытается сделать вид, что его это никак не волнует. Его это волнует. Потому что Хэ Сюань стал выглядеть бодрее и чуточку счастливее, а ещё у него впервые завязаны волосы в аккуратный хвост. — Я спать. — Даже не расскажешь у кого был? Хэ Сюань на это просто пожимает плечами и берёт на руки своего кота, с которым скрывается за дверью комнаты. Хуа Чэн понимает, что больше переживает из-за странного поведения друга, чем из-за отказа Гэгэ. (Хотя назвать отказом сообщение среди ночи, в котором Се Лянь признаётся в симпатии к своему другу, навряд ли можно.) *** — Ты хочешь переехать? Хэ Сюань от неожиданности чуть не подавился чаем: Хуа Чэн буквально ворвался на кухню и уселся за стол напротив. — Нет. — Тогда к чему ты заговорил про переезд? — А, ты про это, — и делает долгую паузу, во время которой отпивает остывшую половину, уносит кружку в раковину и моет её. Хуа Чэн молча и хмуро наблюдает за всеми действиями, даже разворачивается на стуле, чтобы было удобнее. — Ты же сам мне все уши прожужжал про свои почти-отношения. — И? Хэ Сюань вопросительно поднимает бровь и заправляет прядь волос за ухо. Хуа Чэн думает, что ему идёт. Непривычно, но весьма сексуально. Почему-то вместо «симпатично» вырвалось «сексуально». — Ну, у вас же всё серьёзно и– — Он сказал, что влюблён в другого. — А. Хэ Сюань выглядит действительно удивлённым и немного даже растерянным. Возможно, он думает, что сейчас нужно поддержать своего друга с разбитым сердцем, а поддержка — это не его сильная сторона. Хуа Чэн как-то по-издевательски ухмыляется и подпирает щёку рукой: — Значит, твой переезд откладывается. Хэ Сюань отводит глаза и не видит, как медленно исчезает с чужого лица ухмылка. — У тебя кто-то появился? Хуа Чэн думал, что когда узнает о влюблённости своего друга, будет счастлив. Сейчас почему-то больше не хочется шутить про подружку. — Нет. Скорее наоборот: из-за того, что у меня никого не появится в ближайшее время, я хочу переехать. Хуа Чэн искренне не понимал связи — и это явно отражалось на его лице. Хэ Сюань тяжело вздохнул и перед уходом из кухни потрепал его по плечу: — Забудь. *** Они наконец-то заговорили об этом, и Хэ Сюань начал сильнее тревожиться: пока они вслух не произносили «переезд», он думал, что у него ещё есть время. Но, как оказалось, — нет. На работе всё валилось из рук, а по ночам он ворочался до самого утра. Ему ещё повезёт, если сможет поспать хотя бы три часа. Ши Цинсюань не писал всё это время. Хэ Сюань никогда не начинал диалог первым, не проявлял инициативу в общении, но прямо сейчас ему просто необходимо с ним встретиться.

«Может, встретимся?»

«Привет, давай! Но мне надо будет сказать тебе кое-что важное ^^» *** Хэ Сюань вернулся домой раздражённый и невероятно усталый. Повезло, что кот не выбежал к нему, требуя ласки с порога. Но подошёл Хуа Чэн с мурчащим питомцем на руках. — Я спать. — Хорошо. Хэ Сюань отобрал кота и вместе с ним ушёл в комнату. Хуа Чэн хотел предложить сходить куда-нибудь вместе, потому что они уже давно не выбирались куда-то вдвоём, но, увидев настроение друга, решил отложить это на потом. *** — Ты спишь? Хуа Чэн терпеливо дождался вечера, но Хэ Сюань ни разу за это время не вышел из комнаты. Он знал, что сон другу даётся с трудом в последние дни — по ночам слышал шаги до ванной, а иногда, когда приходилось из-за учёбы не спать всю ночь, рано утром пересекался с ним на кухне. Поэтому решил действовать активно и сам подошёл к его комнате. На вопрос ответа не последовало, и он самостоятельно вошёл. Хэ Сюань лежал под своим тяжёлым одеялом в окружении не меньше дюжины подушек и монотонно гладил свернувшегося рядом в калачик кота. Это выглядело депрессивно. — Это выглядит депрессивно. Хуа Чэн сел на край кровати и развернулся полу-оборотом к лежащему другу: — Ты... Ну... — Сам не свой. — Да. И... — Что-то случилось, ага. Ты такой проницательный. Хуа Чэн хмурится. Он ведь со всей душой (и любопытством), а ему язвят. — Тебя отшили? Хэ Сюань перестаёт гладить кота, заворачивается в одеяло и отворачивается: — Я уже говорил: нет у меня никого. — Хотел убедиться, вдруг ты просто решил ничего мне не рассказывать. — Я бы и не стал. Хуа Чэн улыбается: стал бы. — Ладно. Я понял, — он аккуратно берёт питомца и выставляет его за дверь, зная, что тот сейчас побежит на свою лежанку. После чего возвращается на кровать и ложится рядом, обнимая кокон из одеяла и Хэ Сюаня в нём со спины. — Что ты делаешь? Хэ Сюань замирает, кажется, даже перестаёт дышать, пока Хуа Чэн устраивается поудобнее, прижимаясь сильнее. — Сам не знаю. — Ты серьёзно прочитал ту статью? — Мне было интересно. — Где ты вообще её нашёл? — Просто искал и нашёл. Хэ Сюань отодвигается от Хуа Чэна, раскрывает свой кокон из одеяла и приподнимается на локтях, подозрительно уставившись на друга: — Ты специально искал? — Возможно. — Зачем? Хуа Чэн незаметно забирается под одеяло, словно пытаясь смыться от этого допроса: — Гэгэ как-то рассказал про своего друга с такой проблемой. Хэ Сюань снова ложится спиной к нему, укрываясь одеялом, и только сейчас понимает, что между их телами больше нет никакого барьера. Это будоражит. — Я знаком с его другом, — спустя несколько секунд молчания признаётся Хэ Сюань, — они теперь встречаются. — Я знаю. Ты расстроен из-за этого? — Нет. Хэ Сюань думает, что сейчас самое время всё рассказать — потому что он очень легко поддаётся атмосфере. — Может, если только немного. Мы... иногда встречались. Это действительно мне помогало. — То есть? — Ничего такого. Мы просто обнимались. И разговаривали. Хуа Чэн расслабился — хотя и не понял сразу, в какой момент напрягся — но даже от этого признания скребли кошки по рёбрам: хотелось сделать что-то, что сможет удостоверить его в их всё ещё глубокой и крепкой дружбе. (Он начал подозревать, что возбуждаться — это не совсем по-дружески.) — Я не думаю, что смогу помочь тебе с этим. Хэ Сюань постарался не придавать этим словам значения: он уже знал это. Но сейчас хотелось насладиться... всем этим. И побольше — ведь как говорят: перед смертью не надышишься. — У вас не случалось казусов во время ваших встреч? — В смысле? — Ни у кого из вас не вставал? Хэ Сюань тяжело вздохнул — подсознательно был готов к этому вопросу; Хуа Чэну только дай поиздеваться: — Нет. — Просто у меня да. — Что «да»? — У меня встал, поэтому не уверен, что могу помочь тебе с твоими обнимашками. — На меня? — Видимо, да. — У тебя встал на меня? — Прекращай. Хэ Сюань тупо уставился перед собой, переваривая этот диалог: он боялся, что это какая-то глупая шутка, что Хуа Чэн скажет что-то вроде: «просто атмосфера была подходящей», что своим признанием всё разрушит. Но если не сказать — момент будет упущен; они оба просто замолчат этот день и продолжат как ни в чём не бывало. А может, если они сделают вид, что ничего не произошло — будет лучше? Может. А может и нет. — Что у тебя с Се Лянем? Хэ Сюань боится, что правда окажется не той, которую он хочет слышать. — Ничего, ты же знаешь. Хуа Чэн боится, что ему это всё кажется, и они не в двух шагах от признания. — Ты его всё ещё любишь? — Нет. Хэ Сюань резко разворачивается лицом к Хуа Чэну — в непонимание и неверие: его друг столько лет был не просто влюблён, а зависим от этого человека. И теперь с уверенностью говорит «нет», когда раньше был готов дать по лицу любому, кто решит поставить под сомнения его чувства. — Серьёзно? — Я никогда не шутил с этой темой. Хуа Чэн выглядит слишком серьёзным, даже обиженным. Хэ Сюань всё прекрасно знает, просто не верит. Хуа Чэн случайно проводит по его боку, а Хэ Сюань думает, что это намёк действовать. И он действует: быстро наклоняется вперёд и касается губами щеки. Потому что сейчас любая ошибка будет стоить слишком дорого. Они смотрят друг на друга долгие секунды, пока оба не убеждаются в серьёзности и уверенности действий друг друга, и Хуа Чэн, понявший, что от него ждут ответ, первый тянется за поцелуем. Хэ Сюань думает, что не против освободить половину своей кровати; Хуа Чэн в глубине души радуется, что теперь не придётся делить кота.