Желание превыше чужого мнения

      Вару был странным. Не странным в смысле восприятия окружающего мира, как у Габриэля. Не странным в плане взгляда на мир, как у Данте. Не необычно вспыльчивым, как Феликс или придурковатым, как Зонтик. Нет. Он был странным внутри себя. В своих желаниях. Жестокость он проявлял открыто. Это был его внешний облик, который лицезрели каждый. Внутри он прятал обратную сторону. Ненормальную, отвратительную, но такую, что стимулировала внешней личности развиваться. Он искушал сразу две своих странности. Садизм и мазохизм.       Подшучивая и выбешивая клонов, Вару удовлетворял свой садизм. Видеть злобные, наполненные гневом глаза было уморительно смешным. Заплаканные глаза Валета Треф ему не нравились, хотя все считали наоборот. Вару горел желанием взбесить Зонтика. Так, чтобы он, наконец, показал своё жестокое нутро. Показал, на что он способен. Чтобы доказал, что он не слабак.       Но, увы, пока что из раз в раз ничего не выходило. Взбесить удавалось совершенно не тех. Но Пиковый уверен, что когда-нибудь он добьётся своего. Он всегда добивался.       И его никогда не добивали. Не до такой степени, которой желал внутренний мазохизм.       С самого начала Пятому было достаточно случайных синяков или царапин от ногтей. Но потом этого стало крайне недостаточно. Он нашёл новый способ. Такой, чтобы клоны медленно заходили дальше.       Постепенно удушье Вару стало некоторой сомнительной нормой в квартире Нечитайло. Но ему было мало. Он хотел, чтобы его горло сжимали настолько, насколько могли пальцы Куромаку. Он хотел, чтобы Феликс, в очередной раз схватив его за волосы, ударил его со злобы лицом в пол. Чтобы так тянул его за голову, что вырвал бы несколько зелёных прядей. Чтобы Пик, в сотый раз замахнувшись на него, не сдерживал сил и вдарил так, что в глазах могло потемнеть. Чтобы Бубновые не показывали своё недовольство только раздражённым взглядом. Они могли. Но не хотели. А Вару горел желанием видеть это. Почувствовать хоть одну пощёчину от Короля и Валета Бубень. Он видел скрытое, потайное, но единичное за всю жизнь желание Данте схватить Вару за шею или ударить его в тело с кулака. Тот день для Пикового стал отправной точкой. Это займёт много времени. Чертовски много. Но он готов ждать столько, сколько понадобится, чтобы победить спокойствие Третьего. Даже если он не будет контролировать себя. От этого станет только лучше.       А сейчас проходиться довольствоваться тем, что он имеет. Стандартная и привычная тройка. Куромаку, Пик и Феликс. Три клона, которые не бояться ударить. Но. Но в последнее время они стали сдерживаться. Вару начал всё чаще и чаще замечать то, как Куромаку с Феликсом используют дыхательные техники, чтобы не срывать на Вару. Пик стал использовать другой метод. Он просто пытался игнорировать.       У них выходило это через раз. Вару было мало. Он злился. Злился на то, что больше не мог получать быстрый дофамин от них. Он не мог получить лёгкой боли.       Понимая, что теперь придётся справляться самому, чтобы утолять желания, Вару начал новый путь. Путь селфхарма.       Он не резался, не сувал руки в кипяток и тем более не мылся под водой температурой огня или, наоборот, льда. Нет. Он душил себя. Руками, ремнём, надевал пакет на голову. Наливал раковину тёплой воды и, держа себя за волосы, насильно удерживал под водой.       Царапины бы увидели. Ожоги тоже. А вот удушье на вряд-ли. Только если переборщить с ремнём, чего Вару боялся допустить. Не потому-что он мог задохнуться и помереть, а потому-что это могли заметить другие и вообще перестать его калечить. Этого он не мог допустить. Лучше умереть, чем никогда в жизни не почувствовать сильную хватку на шее от Куромаку или ударов от Пика и Феликса.       Безумие? Пиковый часто ловил себя на мысли, что его действия и желания ненормальны. Он странный. И это его радовало.       Даже сейчас, сидя внутри сухой ванны и затягивая украденный со штанов Фёдора ремень на своей шеи, он думал об этом. Улыбаясь, Вару закрепляет потуже. Вздохнув полной грудью, он резко дёргает себя вперёд. Таща за ремень, но напрягая спину назад Пятый чувствует давление.       По спине разноситься странное чувство тепла. На ногах появились мурашки, которые он пытался игнорировать. Потянув сильнее, Пиковый ощущает, как в носу начинает что-то щипать.       Со временем, чем туже Вару сдавливал свою шею, нижняя часть лица, особенно подбородок, начинает быстро неметь, словно под анестезией. Это было необычно, но не неприятно.       Дышать становится несколько труднее, но не настолько, чтобы задохнуться. Словно камень на лёгких. Тяжёлый булыжник, который невозможно сдвинуть.       Горло давит сильнее. Дыхание через нос Вару не перестаёт. Язык не прижимался к зубам, не касался нёба. Он был ровно по центру, на весу. Кадык начал медленно болеть от нагрузки. Вару сжимает руками свободную часть ремня. Его ладони вспотели, из-за чего приходится несколько раз менять хватку. Мысленно он опасается того, что растянет или испортит вещь Фёдора, поэтому по большей части теперь предпочитает затягивать бляшку.       Практически касаясь спиной бортика ванны, Валет неожиданно слышит скрип двери. Моментально прекратив душить себя, он встречается взглядом с Королём своей масти в дверном проёме.       Пик смотрел на того удивлённо. Первую секунду. Потом сомнительно и неуверенно. Будто мозг не мог обработать то, что видят глаза.       Вот Вару. Сидит внутри пустой ванны, свесив ноги за бортик. На его шеи чей-то коричневый ремень. Из клонов их никто не носит, только Фёдор. Значит, Пятый выкрал его у создателя. Шею Вару сдавливает этот же ремень.       Неловко покосившись назад, Восьмой останавливается, когда Пятый, придя в себя от испуга, пытаясь не закричать, говорит, что он неправильно всё понял.       — Чего здесь можно не понять? — Оглядевшись по сторонам коридора, Пиковый Король решает зайти внутрь и закрывает за собой дверь. На этот раз на замок, чтобы никто другой ещё не мог обнаружить Вару за подобным занятием. — Вару. Что за хрень.       — Э-это… Мгхк!. Не важно. Никому не слова! — Рыча от неспособности подобрать слов, Пиковый Валет быстро стягивает узел, снимая ремень с шеи. Остался небольшой след от натёртой кожи, который он быстро и интенсивно растирает, чтобы тот исчез. Возможно, ещё немного красноты, но в этом Пятый не уверен. Всё-таки в зеркало он себя сейчас не видит.       — Зачем. — Серьёзно нахмурив брови, осознавая только сейчас деяния своего одномастника, коротко спрашивает Пик.       Вару молчал. Нормально оправдываться сейчас и придумывать какую-то отмазку у него не выходило. Мозг работал лихорадочно, но в голове так и не возникло ни одной достойной мысли, кроме той, чтобы рассказать правду.       — Нравится мне. Отстань. — Просвещать его в подробности Валет не хотел. Да и не стал бы в принципе этого делать.       Вылезя из ванной, Вару смотрит на Пика. Сложив ремень в двое, он отводит взгляд в сторону. Восьмой выглядел… Мягко сказать, удивлённым.       — Чо. — Первое, что произносит Пиковый Король, прежде чем он хватает Валета за запястье, не давая выйти. Толкнув того обратно вперёд себя, Восьмой хватает Вару за плечи. — Ты головой не ударялся? Феликс или я тебя вроде не настолько сильно бьём.       От наплыва вопросов, которых Вару не ожидал, он выпал в осадок. Нет, конечно, факт того, что вопросы в любом случае будут, он понимал. Но не такие.       — Нет? Пик, нормально всё.       — Ты сидел и душил себя.       — Мне нравится это.       — Мы, когда бьём тебя, тоже нравимся?       — Э… Э-э-э…       — Ну не прям мы, а наши удары.       — А. Да, — брови сомнительно нахмуренны. Странная формулировка. Здесь сейчас в принципе всё странно. Почему-то открытая дверь, которую Вару уверен, что точно закрывал. Пик, который застал Вару за его «играми». Его реакция на это. Даже сейчас их короткий диалог странный. Будто бы всё, что сейчас происходит — это бредовый сон. И ещё странно не давящая хватка рук Пика на плечах Вару. Он про то держит его так, что Валет может в любой момент отмахнуться и уйти. Он никогда его так не держал. От подобной лёгкости касаний Пятый морщиться. Где его любимый хват, от которого потом будто синяки останутся?       Пиковый Король замолчал. На долго. Отпустив Валета, он отводит напряжённый взгляд в сторону. Это ощущалось… Необычно. Такое лёгкое признание в садизме? Это шутка? Хотя ремешок в руке явно не спец. предмет для пранка.       — Ты сейчас серьёзно или шутить? — Неестественно осторожно спрашивает Восьмой, по-прежнему не смотря на оппонента. Пику впервые настолько сильно хочется, чтобы Вару, как обычно, засмеялся, тыкнул на него пальцем со словами: «купился что-ли? Хаха!». Но этого не происходило.       — Нет. Всё реально, Пик. — Обходя одномастника, Пятый подходит к двери. — Никому не слова. Или я удушу тебя этим же ремнём. — Не оборачиваясь, Вару держит свободную руку на ручке двери.       Слыша щелчок за спиной, Восьмой вместе с монотонным выдохом опускает плечи.       — Думаю, я не должен был этого видеть. — Бормоча под нос, снимая штаны, говорит Пиковый Король.