Летнее настроение.

Очередное не очень удачное приземление и поднятый в небо столб пыли. Когда наконец всё осело, и они хотя бы смогли увидеть друг друга, Минхо кивнул, позволяя стянуть противогазы. Он уже до зубной боли ненавидел все эти временные парадоксы и поражался тому, как Сынмин умудрялся выглядеть чертовски привлекательно даже в противогазе и бронежилете 2187 года. Ещё его бесил синтетический кофе из 2198 года, но Сынмин иногда бесил даже больше. Кофе можно было выплюнуть, а от Сынмина не избавиться. Он продолжал сводить его с ума, даже посреди временного коллапса. — Если ты сейчас скажешь что-то про «гравитацию моей задницы» или ещё раз назовёшь меня «ретро-мечтой», я выброшу твой хроноком в червоточину, — процедил он, настраивая координаты. — Ой, — Сынмин пристроился сзади, его горячее дыхание обожгло шею Минхо. — Это угроза или предложение? К тому же ты действительно мечта. — Только если такого идиота, как ты! Они стояли среди руин того, что когда-то было Сеулом. Небо пылало алым, отражаясь в озёрах расплавленного пластика. В воздухе пахло гарью и озоном. Под ногами хрустело стекло небоскрёбов, превратившихся в песок времени. — Прекрасный денёк для апокалипсиса. — Сынмин потянулся, обнажая полоску кожи под задравшимся комбезом. Минхо нарочито медленно провёл глазами по этой полоске и облизнул губу, прежде чем пробурчать: — Мы здесь, чтобы предотвратить это, а не любоваться твоей худой задницей. Нам нужно вернуться в 2024-й, — Минхо щёлкнул переключателем. — До того, как корпорации начали эту хрень с квантовыми бомбами. — Скучно, — Сынмин поймал его за ремень. — Давай сначала в 2145-й, там как раз проходил мой любимый апокалипсис. И… Смотрю, моя задница всё же не даёт тебе покоя, да? — Ты невыносим. — Зато твой. Их губы встретились в грубоватом, жадном поцелуе, горьком от вездесущего пепла. Где-то вдали рухнула ещё одна башня. Они забронировали в хроноотеле 2199 года номер 404, потому что их любимый, с номером 143, оказался занят другими путешественниками. Прозрачные стены отеля показывали случайные моменты из мирного прошлого. Зелёные парки, летающие спокойно самолёты, гуляющих людей, концерты к-поп артистов, собирающие десятки тысяч зрителей. Всё это казалось им уже каким-то далёким и ненастоящим. Будто бы они смотрели кино. Горькая ирония заключалась в том, что раньше они это видели в фильмах,а теперь это стало их настоящей жизнью. — О, смотри, — Сынмин тыкнул пальцем в стену, где маленький Минхо в 2014 году ронял мороженое. — Ты и тогда был неуклюжим. А вот мы с тобой дерёмся за последнюю банку кофе! — Когда в номер заселялись постояльцы, стены начинали показывать моменты из их прошлой жизни. — Мы и тогда ненавидели друг друга. — Сынмин горько усмехнулся. — Заткнись. Мы не ненавидим друг друга. — Минхо повалил его на кровать, которая тут же подстроилась под их вес и очертания тел. — Нет? — Сынмин оскалился, когда Минхо кусал его за ключицу, а его собственные руки уже обвивали шею Минхо. — Нет. Мы просто… — Старательно делаем вид, да. Минхо раздвинул полы чужого отельного халата. Кожа Сынмина после принятого душа приятно пахла мятой, хотелось попробовать её на вкус. И Минхо решил не отказывать себе в этом. — Я скучал, Минни. — Сынмин застонал, когда губы Минхо накрыли его сосок. — Я так устал от всей этой беготни по вселенным, по этим временным петлям. Хочу.... — Меня? — Сынмин не мог не съязвить даже в такой момент, хотя и сам испытывал такие же чувства. — Тебя, Минни, тебя, — Минхо же не хотел спорить сейчас, понимая, что сегодня не сдержится. — Тебя и вернуться в наше прошлое. — Туда, где мы как кошка с собакой? — Сынмин ахнул, выгибаясь, потому что рот Минхо опустился на возбуждённый член, насаживаясь глубоко, но медленно. Дразня и играя. — Где всё хорошо у нас, даже если мы собачимся. — Минхо провернул кулаком, проходясь подушечкой большого пальца по влажной головке. Он смотрел на то, как капелька пота скатилась по виску Сынмина. Как он прогнулся, толкаясь в его кулак. Смазанные пальцы толкнулись по одному. Не спеша. У них давно не было, и Минхо не хотел больше ждать. Слышать стоны Сынмина было намного приятнее, чем грохот обрушающихся зданий, тиканье хромокома или сводки от других путешественников. — Хён, не тормо... Пожалуйста… — Сынмин, покрытый испариной, тянущий простыни на себя в попытках быть ближе выглядел сейчас таким потерянным и одновременно таким нежным, что у Минхо заныло где-то в районе сердца. Он любил. И это то, что держало его ещё в этом наглухо мёртвом мире. — Сейчас, мой хороший, сейчас. — Он потянулся за серебристым квадратиком, но рука Сынмина остановила его. — Давай без него. Хочу почувствовать тебя полностью. Пожалуйста, хён. — Минхо вздохнул. Поцеловал держащую его руку, перевернув ладонь. Провёл языком по линиям на ней, отслеживая линию жизни. Сынмин облизнул губы и беззвучно прошептал: — Люблю тебя. Минхо застонал и подставив головку ко входу вошёл в горячее нутро одним слитным движением. Замер ненадолго, но лишь за тем, чтобы впиться в губы Сынмина, ворваться в его рот языком, пока тот растягивался под него внизу. Они неотрывно смотрели друг на друга, будто пытаясь поговорить без слов, пока Минхо таранил Сынмина, заполняя его до шлепков. Он удерживал его под коленями, закидывал бёдра на плечи и постоянно целовал: руки, тянущиеся к нему, острые колени, мягкую светлую кожу на внутренней поверхности бедра. Почему-то хотелось плакать. Минхо, который почти никогда не давал волю слезам, сейчас был готов разрыдаться, видя, как глаза Сынмина тоже заполняются влагой. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы не дать пролиться и капле из этих тёмных глаз. Наверное, они сейчас думали об одном и том же. Если бы не… То у них всё могло быть по-другому. Сынмин, наконец, закрыл глаза. По его щеке скатились две слезинки. Он выгнулся, насаживаясь сильнее, и протяжно застонал, когда Минхо проехался по простате, изменив угол входа. Обхватив влажный, лежащий на животе член Сынмина, Минхо и принялся надрачивать в такт своим толчкам. — Давай, мой хороший, давай! Кончай, малыш! Давай! Под натиском этих нежных слов Сынмин сдался, захрипев и кончив себе на живот и на руку Минхо. Тот вскорости догнал его, несколько раз войдя резко, рваными рывками, до самого основания и излившись внутрь тёплым потоком. Приняв душ, они легли рядом, чувствуя некоторую неловкость. Сынмин вздохнул и притянул Минхо ближе, уложив его головой на свою грудь. Его ладонь вплелась в тёмные отросшие волосы, которые он начал поглаживать, взъерошивать, пропуская сквозь пальцы. Минхо сначала затаил дыхание, будто ожидая подвоха, но вскоре довольно заурчал, словно кот. Сынмин улыбнулся. — Я тебя тоже, Минни… Ты же знаешь, да? Пальцы Сынмина замерли на секунду. — Ты услышал, да? — Минхо приподнялся и заглянул в глаза. — Я... Спасибо, что сказал это первым, Сынмин-и. Ты же знаешь, для меня слова сложно складываются в предложения, когда нужно сказать что-то о чувствах. Мне проще сделать. — Сынмин улыбнулся и кивнул. — Это давно, хён. Просто сегодня… Не знаю, я почувствовал, что нам обоим это нужно. — Он потянулся к губам Минхо, утягивая его в нежный, до копошения бабочек в животе, поцелуй. Негромкий компьютерный голос оповестил их о том, что новое воспоминание создано и спросил их, желают ли они его сохранить. Минхо ответил утвердительно, а Сынмин толкнул его в плечо. — Эй, это не историческое событие, которое стоит сохранять! — Зато оно самое важное и приятное за долгое время. Давай, гладь меня дальше, — пробурчал Минхо и улёгся головой на грудь Сынмина. Тот чмокнул его в макушку и рассмеялся. — Мой личный кот! Стены вокруг замигали, показывая то древний Рим, то их же вчерашнюю стычку с хронополицией.

***

— Ты вообще понимаешь, что мы нарушили 27 временных кодексов? — Минхо застёгивал комбез, глядя, как Сынмин крадёт печенье из мини-бара 22 века. — Ну и что? — Тот выплюнул изюм и поморщился. — Будущее всё равно уже в жопе. — Ты невозможен. — Зато ты меня любишь. Минхо хотел возразить, но… Сынмин вдруг серьёзно посмотрел на него: — Если мы изменим прошлое, ты всё равно будешь со мной? — …Даже если придётся пережить все апокалипсисы.

***

Они прыгнули в портал, держась за руки. —Блядская воронка! Куда сначала? — крикнул Сынмин, когда временные вихри уже рвали их на части. — Домой. — Скучно. — Зато вместе. И научись сначала говорить без мата! — Иди на… Их голоса смешались с рёвом хроношторма. Где-то в 2024 году на пустой улице раздался хлопок — и двое мужчин вывалились из ниоткуда прямо в лужу. — Блядь, — сказал Сынмин. — Ты неисправим, — вздохнул Минхо. — Наконец-то мы знаем, как всё вернуть назад. Как думаешь, сможем? Сынмин переплёл пальцы рук, и теперь и временной парадокс, и все их путешествия и сражения показались сущей ерундой. — Нам надо найти того учёного, который предложил эту разработку и убедить его не делать этого. Ну или спиздить её. Но этим мы займёмся завтра. А пока я хочу… — Что, опять меня? — рассмеялся Сынмин. — Всегда, слышишь. Всегда. В любом времени. P.S. — А знаешь, хён. У меня в голове появилась одна мысль. Мы ведь вроде неплохо с тобой пели до всего этого апокалипсиса, а во время нашего путешествия я набросал текст один… Надо попробовать его покрутить. — Песня не про любовь, надеюсь? — хмыкнул Минхо. — Про нас, хён. И про то, что мы видели. — Хм, ну тогда дерзай!