Всё чинится, кроме твоей дури

Около месяца, каждую пятницу после пар, он уговаривал своего безнадежного друга поехать на его дачу. Он знал, что там Теркелю станет лучше уже после первой ночи. В смысле, на природе же высыпаются вроде как хорошо. С годами Джейсон стал спокойнее, сдержаннее в выражениях, но все такой же похуистичный, уверенный в своих решениях, но совершенно неуверенный в завтрашнем дне. Буквально жил по принципу «живем одним днем», типа «моё от меня не уйдёт» — и всё тут. Он никогда не пытался изменить это отношение к своему будущему, в отличие от его тревожника, которому нужен четкий план, как он будет действовать не то что завтрашним днем, а через год у кого-то там в гостях. Джейсон всегда старался понимать эту сторону друга, никогда не осуждал за излишнюю осторожность «ни о чем», лишь бесился иногда, но никогда не делал это с грубой ненавистью. Иногда ловил себя на мыслях по поводу причин такого поведения Теркеля. Он и говорил с ним об этом, в ужасе присвистывая, когда догадки о его трудных взаимоотношениях с семьей подтверждались. Сколько раз он хотел побеседовать с ними, в частности с отцом, которого считал скотиной хлеще, чем у самого. Потому что старик Джейсона почти никак не влиял на его состояние, хоть парень и вырос в среде абсолютно аморальных уродов. Джейсон с самого детства обшивался везде, но не дома. Сам находил себе увлечения и занятия, а в подростковые годы и вовсе окончательно заменил свою алкоголичную семью на хороших друзей. Он просто был жестче к себе с самого начала, поэтому вырос устойчивым ко многим вещам. Отец никогда не был для него авторитетом, о боже, ни за что примером для подражания. Но отец Теркеля был другим. С каким-то ненормальным восхищением давил не физически, а морально. Истощал парнишу своим игнорированием. Все подростковые проблемы сходились на нет в их семье, оговаривались простым подростковым бунтом. И ничего более. Может, его отцу нравилось наблюдать за страданиями, по сути, не своего родного сына, а беспомощного мальчика, который вырос под женской опекой? Бонд хуев. Сто процентов, у Теркеля не было стержня из-за вот такой вот крысы, а не отца. Этот самый Теркель всё время линял куда-то под самые нелепые отговорки. И дураку понятно, что он боится до чертей. Джейсон, как лучший друг, желал ему только одного: просто отодрать эту самую вашу тревожность во все щели, чтобы забыла про кудрявого. Все десять лет их дружбы брюнет выслушивал Теркеля, и каким-то образом, по откровениям кучерявого Бонапарта, его молчание было самым успокаивающим раствором среди всех травок, что ему подсовывали и советовали. Признавался и в том, что пофигистичный настрой Джейсона заряжал и его тоже. Так они и дружили. Джейсону был интересен Теркель по своим причинам, которые он до сих пор скрывает, считая за излишнюю нежность. В целом, ему нравилось наставлять этого огрызка, а Теркель только и делал, что вовсю развешивал уши. Он, в свою очередь, ничего не скрывал и, хоть и под странным смущением, признавался в крутости друга. Джейсон вальяжно выруливает на трассу, напоминая Теркелю о том, что нужно пристегнуться. Они едут в таком комфортном молчании, сопровождаемом плавным гудком шин. Но Теркель всю дорогу держит ноги согнутыми в одну сторону, вжатым в упругое сидение, будто он всё хочет что-то сказать, но не решается. Джейсон всегда в таком случае не давит, а терпеливо подталкивает друга. — Чтот хочешь, а? — рассекая тишину салона хрипловатым голосом, интересуется Джейсон. Теркель смотрит то на него, то на деньги, согнутые в руках. Мама всучила их и приказала купить фруктов и овощей. За всю жизнь он раз восемь пробовал что-то из «запретного списка» их семьи. Мама была просто помешана на правильном питании, что не обошло должным образом и Теркеля. Только вот не той стороной что-то. — Д-да. Джейсон, давай купим фруктов и овощей, — еле как выговаривает он. Джейсон лишь слегка посмеивается с такого привычного «фрюкты и оващщи». — Ну окей , — тянет он, вдруг переводя карие глаза на вытянутый профиль друга, задумывается о том, что бы хотел в самом деле этот чумной. — Может, что нормальное хапнем? Тут же мамки твоей рядом нет, ха? Теркель задумчиво смотрит на тыльную сторону ладони Джейсона, которая так расслабленно покоится на рычаге переключения передач. Мысленно сравнивает свою бледность и костлявость с его загаром и подтянутостью. Поднимаясь взглядом выше по медовому тону кожи руки, останавливает свой взгляд в районе плеч и щурится. Теркель знал о предпочтениях и хобби лучшего друга — что тот, как и многие парни его возраста, занимается спортом, ходит в зал. Хотя у Джейсона были нехилые проблемы со здоровьем, он знал меру всему. Знал, когда врубать тормоза. Это качество в друге Теркелю нравилось больше всего. — Ладно, — выдыхает он, — только сделаем сами. Не магазинное. Теперь Теркель окончательно переводит свой взгляд с широковатых, но замученных плеч Джейсона на глаза. Смотрит своей голубой ясностью в темные кедрачи напротив. Кто опомнится первым? — Эээ, следи за дорогой, дурень! — психует белоснежка, не в обиду, тыча пальцем в его бедро. Джейсон только гогочет в ответ. — Смешно ему. — Да слежу я. Тем более, у меня ж ты есть, ошибочка природы, — поджимает губы в хитрой улыбке Джейсон, косясь на мистер недоумение рядом. Теркель смотрит на него, как на полного идиота. Теркель и дорожное движение? Он так и не смог сдать на права даже с 20-го раза, постоянно делая какие-то недочеты. Типа не пристегнулся в начале экзамена или не включил поворотник на выезде. Но Джейсон знал, что это из-за излишней нервозности друга, а так он был уверен в его знаниях на все сто. — Ты и-ди-от, — проговаривает по слогам кудряха, отворачиваясь к окну. — А вот и нет. — А вот и да. Джейсон думает перед тем, как похвалить друга в своей манере. Не слишком ли это? Но он надеется, что этим придаст уверенности другу на скорейший очередной экзамен. — Слышь, вот я бы доверил тебе вести, — по-доброму ухмыляется брюнет. Рука блондина, которая секундой ранее водила по потоку сильного воздуха, имитируя волны в открытом окне, застывает, свисая с другой стороны машины. Джейсон сегодня точно чего-то нанюхался. Ведь эту машину он покупал на свои кровные, заработанные таким тяжким трудом деньги. Ни отец, ни мать никогда не помогали ему. Да что уж там, наоборот, даже в совершеннолетнем возрасте продолжали гнобить и обзывать сына наркоманом, коими они являлись. По крайней мере, Джейсон был им. В день покупки умер его дедушка по линии матери. Он знал о мечте внука, но из-за своих лет физически не мог работать на крупно оплачиваемой работе. Был обычным бухгалтером в небольшой конторке по отчету лесозаготовок. Бабушка тоже помогала копить, как могла. Со здоровьем, по крайней мере, у нее было намного лучше. Вот только Джейсон ни о чем подобном не знал. Он никогда ниче подобного не просил. Отнюдь, эти люди были для него самыми близкими. Так сложилось… Дедушка завещал ему самую малость, по сравнению с ценой автомобиля. Но Джейсон всё равно вложил эту сумму, ведь в письме ему буквально было приказано не отдавать купюры обратно. Поэтому Джейсон очень берег машину и никому не давал садиться за руль, да даже за пассажирское сиденье! Это не означало, что он какой-то жмот или типа того. Для него ценность вещей определялась уж точно не деньгами. Теркель знал только двоих людей, которые садились в салон - это он и бабушка Джейсона. Боже, он слишком много думает. Наконец, после длительного молчания, блондин прочихал: — Ты не шутишь? Я же плох в этом настолько… Джейсон тоже ненадолго застыл, но потом, будто опомнился, и выдал базу: — Не шучу. Можешь садиться прям щас, — ухмыляется, постукивая ладонью по бедру, потом медленно разводит колени, делая между ними место. Боже, вот олень… — Сюда. Только не забудь — премиум-зона, за такие сиденья грызутся. А ты тут развалишься — я точно в кювет, — хмыкает он, продолжая вести машину. Джейсон снова косится на лицо друга. Ему всю жизнь ужасно нравилось подкалывать этого отсталого, ведь он у него ну такой недотрога. Теркель издает какой-то странный, ни на что не похожий звук мычания и говорит, что Джейсон полнейший дубень, но сам почему-то лыбится, легонько проводя пальцем по влажным брекетам. — Ти тякой дюбень, Цзейсэнь, — передразнивает его брюнет и снова хахает в своей манере.

***

Наконец, на горизонте виднеется магазин, куда заезжают все дачники. Джейсон любит именно его, потому что там готовят самый, по его мнению, замечательный кофе. Да и «фрюкты и оващи» там всегда свежие. Но только этот магазин находился не рядом с трассой, а нужно было немного свернуть и проехаться по каменистой дороге. Всё вроде бы хорошо, они спускаются всё ниже и ниже. Несмотря на то, что Джейсон относится ко всем жизненным ситуациям со стёбом и выставляет себя полнейшим раздолбаем, то в действиях держит себя собранным. Потому всегда, абсолютно всегда, аккуратен на дороге. В моменте заднее колесо резко бухнуло, по салону разнёсся глухой хлопок. Машину дёрнуло вправо, она начала спускаться всё ниже и ниже к правому боку. Теркель взвизгнул, вцепившись ближней рукой в подлокотник, а другой — в Джейсона. Тот, наоборот, будто только сейчас окончательно проснулся: глаза щурятся, губы скользят в полуухмылке, хотя по лицу видно — ситуация бесит. — Твою ж... что за... — он скалится, сбавляет скорость и выруливает к обочине. Теркель смотрит назад и видит желтоватый дым. — Газ… Джейсон, там газ?! — как будто если не спросит, всё рванёт. Джейсон кидает взгляд через лобовое стекло. Тянется дымок, из-под колеса что-то торчит. — Газ? Ну ты, конечно, фантазёр, мистер Судорога, — он хлопает Теркеля по бедру, вылезает из машины, громко закрывает дверь. Обходит тачку. Вид — аховый: колесо спустило, торчит кривая труба, поломанная, с ржавыми швами. Он всматривается, щупает её — холодная, никакого запаха, перекрыта. Джейсон выдыхает, слегка мотает головой, словно смеётся над идиотизмом ситуации. — От педаля-то… — выругивается он, зыркая по сторонам. — Понаставят тут своих подземных кишок, а потом машины страдай. Шлёпает себя по колену, усаживается на корточки, закуривая чапмэнов. Глядит, как колесо окончательно плющится. Лицо спокойное, но глаза бегают, считает варианты. Колесо возможно заменить, но как довести машину до шиномонтажки? — Ну хоть не подорвались, — кривит губы. — А, чо, был бы эпичный конец, на, тип смерть от криворуких дачников. Вытаскивает телефон, звонит эвакуаторщикам, делая затяжку. Через пару секунд его лицо каменеет. — Двадцать четыре часа?.. — он закатывает глаза. — Заебись. А можете ещё и цветочки к похоронам привезти? Сбрасывает звонок, бросает телефон на капот, трет виски. Пару секунд тишины. Потом поднимает голову, снова ухмыляется сам себе. — Дааа… поездка мечты, мать её, — резко выдыхает, тушит сигарету, направляясь обратно к машине, чтобы обсудить с Теркелем, что делать дальше. Следующим же кадром видит, как тот выходит из передней со своими вещами. — Ты куда эт? Теркель поворачивается и не может посмотреть на лицо друга. Ему так стыдно… Он мнёт свои пальцы, перед тем как выдать: — Я пойду, наверное. Знаешь, это из-за меня. Если бы я не предложил в этот чёртов магазин за этими дурацкими фруктами, то у тебя бы не сломалась машина… Теркель тараторит, его снова накрывает с головой тревогой. Он жалеет уже о своём существовании, о том, что Джейсону приходится с ним тягаться, и ещё о многом. Со стороны его уже ломает: плечи то вниз, то вверх, голова ходуном. — Во даёшь, штрих. Какой виноватый, тебе совсем крышу снесло, что ли? — Джейсон стоит в ахере, но смотрит с сожалением на красные глаза друга, полные страха. — Шину пробили, а не тебе жизнь сломали, ну ты чё. Джейсон ложит ладони на острые плечи друга, интенсивно поглаживая, чтобы тот пришёл в себя. Бож, он невыносимый. — Как же ты заеба бля, Теркель… Ну, посмотри сюда-а. Мы же живы — на остальное похуй. — Аммм… ну она же от дедушки… тебе дорога эта машина… — расслабляя челюсть, что так ныла из-за перенапряжения и брекетов, что немного давили на внутренние губы, еле как выговаривает Теркель. — Ещё как дорога! Но всё чинится, кроме вот этой дурости в твоей кучерявой башке. Теркель! — он хмыкает. — Ишь чё даю, я сегодня прям весь свой словарный запас демонстрирую, на! Джейсон пытается отшутиться, чтобы Теркель сейчас и правда не поехал домой, иначе это будет ещё хуже, чем этот грёбаный прокол. Но ему не становится лучше. — У-же так поздно, смотри, какая темнота наступает… Боже, тут же всякие пьяницы, бешеные эти подростки и насильники… Последнее слово он говорил так тихо, что Джейсон не совсем понял, что он там промямлил шёпотом. Но он догадывался, кого его друг боится больше всего. И как эта кудрявая башка всё ещё не понимает, что Джейсон вполне себе хорошей комплекции, чтобы постоять за себя и за этого долбанутого. Да и ум работает так ясно и так чётко в таких ситуациях, в отличие от его друга. Он и сам кого хочешь «оттрахает», лишь бы этот спокоен был. Кого он вообще может бояться рядом с Джейсоном? — Пиздец. Да я сам кого хочу оттяну по самые гланды, что имя своего не вспомнят, — с уверенностью заявляет брюнет. Вот только знал бы он, что Теркель себе там навыдумывает — молчал бы. Лучше бы он просто молчал и действовал, потому что сейчас Теркель значительно отходит от Джейсона и ещё ниже сгибается. Его бледное лицо освещает такой ядовитый бело-жёлтый свет фар. Он смотрит прямо в глаза напротив, что пугает не на шутку, ведь до этого он просто бегал взглядом по другим частям тела, никак не осмеливаясь взглянуть в такие родные тёмно-карие. Такое поведение было бы очень привычно во время приступов. — Ты… ты и меня можешь того самое?.. Ты хотел именно этого, да?.. — на пределе, уже рыдая, говорит ему Теркель. В груди и в глотке так тяжелеет из-за неподъёмного камня. Ему так страшно, что трясутся внутренности, и он уже не понимает, что происходит. Да он же задохнётся с такими оборотами. Что за нахуй?.. Опять он напридумывал в своей этой кучерявой черепушке каких-то сюжетов. Так достал уже с этим недотрахом, что рыгать хочется. Джейсон стоит в полном недоумении, думая о том, что вообще несёт этот придурок. Но он так хочет облегчить его тревогу прямо сейчас. — Ты совсем ебанулся в край?.. Боже… Да ничё я не хотел! Я говорю, что не дам тебя никому в обиду, — открывая дверцу салона, где сидел Теркель, приговаривает брюнет. — Ну же, садись. Щас всё обкашляем насчёт машины. Но Теркель не сел, а, спотыкаясь о длинные, свисающие с его тощей задницы тёмные джинсы, отчаливал в такую темноту, что точно бы попал в лапы какого-то мутного типа, который бы точно с ним сделал что-то нехорошее. Паника доводит до абсурда. — Заебал. Джейсон срывается к Теркелю, разворачивает к груди и даёт прыгнуть в медвежьи объятия. Выдыхает такое заёбанное «идиот», а обнимает-то крепче, окольцовывая его трухлую спину, лопатки, чувствуя их выпуклость. И начинает, твою мать, поглаживать тёплыми ладонями. Под лёгкой кофточкой Теркеля чувствуются дрожь и мурашки. Это точно от опустившегося холода под ночь, а не от точечных вождений по спине, усыпанной родинками. Теркель осторожно, ломаясь, обнимает в ответ, обхватывая локтями длинную шею брюнета, костлявыми пальцами задевая отросшие волосы Джейсона. Прерывисто выдыхает тревожный воздух, постепенно отпуская всё напряжение и беспокойства, вдыхая уже такой отрезвляющий, свежий запах леса. И запах толстовки Джейсона заполоняют оставшуюся скромную площадь его мозгов. Своё маленькое лицо он примастил на плече брюнета так, что носом доставал до тех же его чёрных жёстких волос. Вдыхает их, чувствуя запах шампуня с травами малины и смородины, который переплетается с ядовитым запахом сигарет. Так по-домашнему. Они чувствуют, как вздымается грудь у друг друга, ведь стоят буквально в облипку. Чувствуют физически всё, даже мелкие изменения в дыхании или стойке. Их острые колени упираются друг в друга. Ещё и этот Джейсон всё крепче и крепче хрустит костями Теркеля. — Задуфыф меня, Джей. — Обязательно. Чтобы выдавить из тебя всю дурь, о которой ты там размышляешь. Такой отсталый, не могу с тебя, — не отпуская кудряху, брынчит Джейсон. Вот правда, ему казалось, что ещё чуть-чуть — и Теркель сделает точно какую-то ересь. Типа сможет пойти на трассу? Но сейчас это неважно, ведь Джейсон слегка покачивает в стороны их сцепленный дуэт, довольный, что снова смог помочь этому растяпе. — Ну чё, прошла эта херотень? — немного отстраняясь от тёплого тела, спрашивает Джейсон. Теркель так же стоит уже самостоятельно, на своих двоих костылях, и смотрит на Джейсона. Его редкая чёлка неаккуратно шелестела из-под дубовых глаз, настолько добрый был взгляд у брюнета сейчас — аж непривычно. С каких пор он стал таким, ну, внимательным, что ли, ко всем этим припадкам со стороны Теркеля? Теркель в ответ кивает, и они окончательно отстраняются друг от друга, сразу чувствуя окутавшую их прохладу. Джейсон тоже выдыхает всем телом, потряхивая плечами. Джейсон разворачивается и подзывает к себе блондина: — Ну, пошлёпали в тачку, на. Я уже всё уладил, щас туда-сюда и за час управлюсь. Теркель подхватывает его настрой и шагает рядом по сухим веткам. — Боже, я так перепугался, что мы щас подорвёмся от этого газа! — восклицает он, обгоняя Джейсона и уже идя, развернувшись к нему лицом, а к дороге — задом. — Ага, так это не он был, прикинь, а воздух из колеса, дурила ты ломаная! — посмеивается брюнет, пиная камушки носком кроссовка в сторону Теркеля. Так они и идут. Теркель тараторит о каких-то маминых друзьях, которые хотят его спихнуть своим дочерям. Джейсон на это закатывает глаза и подкалывает, в ответ рассказывая, к кому они поедут сейчас и что бы он хотел приготовить на ужин. Приходят к общему соглашению приготовить томатную пасту и фрукты в шоколаде — угодили обоим. Они обсуждают ещё какие-то последние новости, когда на горизонте виднеется всё та же машина. Теркель наконец угомонился, и они вальяжно ковыляют рука об руку, бренча задними карманами: ключи от квартиры, от автомобиля, какая-то мелочь. Оба в широких джинсах, что добавляют их дуэту более расслабленный вид. Как хорошо, что Джейсон рядом. Ещё лучше, что он смог помочь этому… Тому, кто сейчас в безмятежном состоянии спокойствия шпарил по левую сторону. Слава богу, емае, закончилось всё более-менее. Под это заключение Джейсон в порыве грубовато размахивает рукой, задевая прохладную ладонь кудрявого, не совсем решаясь переступить через свою установку эдакого против сюсю-мусю, романтики и все дела, но наконец переплетает с ним пальцы в замок. Теркель в ступоре округляет глаза, смотря на их руки. По правде, он тихо мечтал об этом очень долгое время, но всегда думал, что Джейсон именно тот, кто придёт помочь в нужный час, но ничего более. Думал, обзовёт его как-то, пошлёт на худой конец, если бы Теркель осмелился на что-то подобное ещё года три назад. Кудряха ломает свои брови наверх, поднимая взгляд на профиль Джея, который непринуждённо делает вид, что ему пофиг, и вообще это и не он сцепил их руки, да так, что и не выбраться из лап его. — Джейсон, это значит что… — Да закрой пачку, на! Сдался ты мне тупица, если чё-то не нравится — то адьос, отцепись, — обрывает брюнет, отворачиваясь ещё правее, чтобы не показать довольную улыбку, которую почему-то сейчас ну очень трудно сдержать. Теркель в ответ лишь сжимает тёплую ладонь Джейсона, стуча тонкими пальцами по его сухой коже руки.  Как же этот тёмненький мопс охуенен… — думает Теркель.