Психолог для придурков

Мён Ги заебался. По-настоящему, в полной мере успел заебаться, не переставая проклинать тот день, когда чёрт его дёрнул познакомить долбоёба-друга со своим надоедливым, будто вечно упоротым соседом недорэпером. Который, нужно сказать, долбоёбом был не меньшим. И теперь Мён Ги был вынужден выслушивать нытье каждого по очереди, ни дома, ни в универе не находя покоя. — Понимаешь, я к нему и так, и так, — раздражённо начинает Нам Гю, без интереса тыкая палочками в столовскую лапшу. Мён Ги закрывает глаза, сжимая пальцами переносицу, и тяжело вздыхает. Он уже чувствует, как будет ненавидеть себя за этот вопрос позже, но… — Ну а он? — А он мудак! — зло вскрикивает Нам Гю, ударяя ладонью по столешнице. И начинает получасовую тираду, наполненную самыми разнообразными оскорблениями, которые Мён Ги никогда не слышал даже в адрес врагов, тем более — в сторону собственного парня. — И что это за «давай сходим к тем гаражам, у меня там закладка»? — пародирует Нам Гю, размахивая руками. — Да разве это свидание? Мён Ги снова тяжело вздыхает, смотря на время и прикидывая, когда можно будет сбежать. Перерыв тянется бесконечно, а Нам Гю точно не поверит, что он внезапно, так уж совпало, решил прийти на пару за двадцать минут до начала. — Ты ему-то хоть говорил об этом? Тот небрежно отмахивается. — С ним говорить бесполезно. — Другими словами, ты и не пробовал? — Мён Ги осуждающе поднимает бровь. — Ты на его стороне что ли? — Нам Гю щурится и угрожающе наставляет на него палочки. — Ты мне друг или нет? Мён Ги опускает руки на стол, утыкаясь в них лбом. Он, если честно, был готов уже принять любую сторону, только бы его оставили в покое. Но предпочтительнее третью — ту, которая шлёт их обоих нахуй и говорит, что они виноваты в равной степени. Потому что заводить отношения, не имея ни одной связной мысли в голове и даже языка, чтобы эти самые несвязные мысли озвучить, — ошибка, за которую им следует расплачиваться вдвоём. И лучше максимально жестокой смертью, которую Мён Ги в порывах раздражения тайно им желал. — Я сейчас тебе эту вилку, знаешь куда, воткну, если не заткнёшься? Или не всегда тайно. Танос на эту угрозу никак не реагирует, продолжая сурово мерить шагами их маленькую кухню, мешая Мён Ги спокойно ужинать. — Нам Су всегда бесится, когда мы ходим за таблетками, мол «это не романтично». А потом, знаешь что? — он наконец останавливается перед Мён Ги, скрещивая руки. — Сам же половину и глотает! Ну что за человек? — Напомни мне, почему вы всё ещё вместе? — бормочет Мён Ги, не поднимая взгляда, но Танос от такого вопроса даже теряется. — Бро, чё за вопросы тупые? — мгновенно успокоившись, он садится на стул. — Ты его видел вообще? Ну… Танос что-то показывает рукой и пытается объясниться мимикой, корча странную гримасу. — Сам понимаешь. Мён Ги ничего не понимает. И не хочет. Он лишь презрительно хмурится, уходя в свою комнату. В любом случае, аппетит уже испорчен. Он падает спиной на кровать, прикрывая глаза. Быть своеобразным психологом для двух отлетевших — та ещё судьба, на которую Мён Ги вообще-то не подписывался. Если бы они вместо траты его нервов просто поговорили друг с другом… Он решительно поднимается и хватает телефон, сразу печатая Нам Гю приглашение встретиться. Они думали, он и дальше бездейственно будет выслушивать их жалобы друг на друга? Ну уж нет. Не зря говорят: потратишь один день, чтобы научить ребёнка есть самому — сэкономишь десятки часов свободного времени в будущем. Ну или как-то так. Детей у Мён Ги, слава богам, нет, но он точно знает: пусть эти неразумные создания учатся решать свои проблемы самостоятельно. А он их к этому подтолкнёт. Следующим утром он буквально кидает Нам Гю на кухонный стул, игнорируя недоуменное ворчание. Затем притаскивает сонного Таноса за шкирку, как нашкодившего кота. Тот сразу становится котом Чеширским, расплываясь в улыбке при виде нежданного гостя, и вприпрыжку подходит ближе. — Нам Су-у, — довольно тянет он, утыкаясь носом в чужие волосы и жадно вдыхая запах. — Он тебе не дорожка кокаина, — закатывает глаза Мён Ги, силой оттаскивая Таноса от Нам Гю и усаживая на соседний стул. — Ты недоволен им. Он недоволен тобой. Взрослые люди о таких проблемах говорят словами через рот. Он категорично разводит руками. — Вот и говорите. И игнорируя две удивлённо моргающие пары глаз, уходит из кухни, давая им время. Но кто же знал, что уже через пять минут он будет спешить обратно по коридору, услышав какой-то грохот. Не убьют же они друг друга в самом деле, верно? Но на всякий случай — ведь это и его квартира тоже — лучше остановить смертельный исход, как бы не искушала мысль присоединиться и помочь. Уже у дверей Мён Ги замирает, ненароком прислушиваясь к влажным звукам поцелуев и тихим стонам. — Блять, ну не на общей же кухне, а?! — он стучит кулаком, но дверь не открывает, боясь того, что может за ней увидеть. Вместо этого он наспех обувается и выходит в подъезд, признавая, насколько глупо было ожидать от них хоть каких-то разумных действий и пытаться научить невозможному. Он решает — нужно срочно переезжать.