Она смотрела на звезды

Я постепенно гнил. Все эти миссии нашей крупной организации были не из лучших. Пытки в преисподней, кажется, выглядели бы безобиднее. Натлан. Война. Бездна. Ничего из этого не вызывало у меня теплых эмоций и мыслей, не говоря уже о чём-либо другом. Я понимал, насколько серьезно настроены воины огненной страны и как им тяжело сражаться против всепоглощающих мимиков, созданных проклятой Бездной. Это ужасно. Отвратительно. Жутко. Я не знал, как они могли выжить здесь. Кто-то терял родных и друзей, а кто-то — рассудок. Никто не мог предположить, что все это когда-нибудь закончится. Оно почти закончилось. Но длился этот кошмар слишком долго для них. Среди этого мрака звездой… нет, солнцем являлась женщина с огненно-рыжими волосами. Все оттенки пламени поселились в ее локонах. Я соврал бы, если б сказал, что ни разу не рассматривал ее волосы. Не прислушивался к манере ее речи. Не задерживал дыхание, чтобы не напугать ее своей большой черной фигурой, когда она проходила мимо и не замечала меня. Мавуика. Лучезарное солнце Натлана. Пылающая ночь. Кионгози, как ее потом называли. Я понял, что нередко завороженно смотрю на нее. Она этого не видит, потому что моя маска скрывает мое обезображенное гнилью лицо и глаза, которыми я впитываю каждую ее черту. Как правитель целой страны она очень мудра. Все отзываются о ней как о сильной женщине. Сильной не только физически, но и морально. Пиро архонт. Даже если и второй, то все еще очень надежный архонт. Она необычна даже в гневе, хотя никто не видел, как Мавуика выражает свою злость. — Капитано. Ты снова смотришь в одну точку? Ее голос вырвал меня из протяжных мыслей, и я нехотя вернулся в реальность. Пришлось вспомнить, что мы делаем наедине с ней на пляже вдалеке от кряжа Тецкатепетонко. Ну и название, если честно. Понадобилось полгода, чтобы безошибочно начать его говорить. — Извини, я задумался, — неопределенно бросил я, понимая, что упустил важную часть монолога моей собеседницы. Я не мог привести в порядок свои мысли. Иногда у меня было ощущение, что вся моя стоическая аура рушится рядом с этой женщиной. Мавуика, лежа на мягкой траве, смотрела на меня. Сквозь темную ткань своей маски я видел и ощущал ее взгляд на себе. Заинтересованный, чуткий. И мягкий. — О чем на этот раз? О тяжести бытия? — она улыбнулась. Кионгози держала в руках любую ситуацию, даже ту, где сама она не присутствовала. И сейчас, когда мы в очередной раз выбрались за пределы Бассейна бесчисленных огней, Мавуика не забывала о своем статусе и влиянии, которое могла оказывать на других людей. Это и пугало, и завораживало. Вдалеке виднелись берега бухты Теколоапан. Кохолазавры и их детеныши спали в нескольких десятках метров от нас. Мы с Мавуикой разговаривали негромко. Пару раз в неделю мы приходили сюда именно на закате. Сидели, разговаривали о дальнейших событиях и планах по уничтожению бездны. И не только об этом. Рядом с ней я почему-то чувствовал себя другим. Не Капитаном, а тем молодым воином Траином, каким и остался в Каэнрии. — Может быть. Ты не замерзла? — слова складывались в предложения сами собой, без задней мысли. Ночь не всегда была теплой в этих краях, особенно если учитывать отсутствие флогистоновых фонарей. — Если честно, то… совсем немного, — женщина села, поправляя челку. Она будто ждала, что я отдам ей свой плащ. Я так и сделал. Встав с мягкой травы, я опустился на одно колено рядом с Мавуикой. Мои холодные руки положили плащ на плечи моей собеседницы. Ее шикарные волосы немного придавились под тяжестью плотной ткани. Но так ей точно будет не холодно. Я снова лег рядом с ней; мои волосы рассыпались по траве. Мавуика тоже легла. Она, просунув руки в рукава так называемой верхней одежды, чувствовала себя, как я был уверен, совершенно тепло. Несмотря на то, что я сам холодный, не говоря уже о моих способностях. — Спасибо. — таким был ответ Кионгози. Ее голос был понижен до негромкого шепота. Я еле слышно вздохнул. Она смотрела на звезды, которые мигали одна за другой. Как новые надежды в будущем или уже настоящем. Дальше мы снова возобновили разговор про попытки подавить врагов. В конце концов, мы вместе поднялись и дошли до Стадиона священного пламени. К тому времени солнце уже начало восходить. Но ни я, ни Мавуика спать не хотели. Мы будто дополняли энергетику друг друга. Когда настало время прощаться, женщина сняла плащ со своих плеч и протянула его мне. В ее взгляде читалась мягкая благодарность и… что-то еще, что я не успел уловить — наши пальцы соприкоснулись на мгновение, и я зачем-то опустил взгляд на наши руки. Мы попрощались. Она ушла, не оглянувшись. Скорее всего, думала о чем-то. У архонтов много забот. А я стоял и ждал, пока не убедился, что она дошла до своего жилища. Затем глубоко вздохнул. Без нее я словно окаменел, застыл, заледенел. Быстро отогнав эти мысли, я в очередной раз внушил себе, что все это — выдумки. Мы товарищи, даже, скорее, похожи на сослуживцев, но никак не больше. Пьеро доверил мне целую страну. И ее правителя. И я об этом не пожалел. Через пару месяцев Бездна снова напала на Натлан, но уже с большей силой. Чтобы одолеть всю эту нечисть, требовалась дюжина усилий. На кону была жизнь пиро архонта. Я не смог бы жить дальше, если бы она принесла себя в жертву. Все случилось в один миг. Больше мы не увиделись с ней за этот короткий период. Сейчас я сижу на высоком, черном, холодном троне. Он полностью подходит под меня и мой образ. Я сам леденею с каждым днем. Мне становится хуже, даже немного сильнее, как было раньше. Из последних вестей, которые передавали мне советчики и послы, я слушаю рассказы про восстановление племен огненной страны. «Тумайни и Кионгози победили Владыку истлевшего первобытного пламени, который чуть не лишил их обоих жизни.» Было страшно слушать, как мой товарищ мог погибнуть во второй раз. Сегодня очередной день в глухом одиночестве, чтобы вспомнить, зачем я вообще существую здесь. Почему все так сложилось? Я же не собирался жертвовать собой, чтобы спасти ее… Да уж, это не идет ни в какое сравнение с тем днем, когда мы попытались сразиться друг с другом на арене. Конечно, безусловно хорошо, что наши отношения наладились, иначе, не рассчитав я силу… Мысленно заканчиваю думать про это. Мавуика жива. Это главное. Со мной ничего не случится. Я выжил еще тогда, после Бедствия. Я спокоен с мыслями о безопасности пиро архонта, хоть мы и не квитались с ней и не клялись на мизинчиках. Забавляет меня время от времени еще один факт. В мои покои порой не могут попасть даже заврианы, летающие мимо горных пиков. Кроме моих посланников, ко мне не приходил никто. Даже она. Я сижу с закрытыми глазами. Думаю. Много я стал в последнее время думать. Думать о том, что было бы, если бы эту миссию поручили не мне. Если честно, я не имею ни малейшего представления о том, верно ли я поступил судя по плану Царицы и Пьеро. Но я и без этого знал. И мне не нужно было ничье одобрение. Я открываю глаза. Черный и прочный материал маски не пропускает ни единого намека на мое лицо. Я смотрю в одну точку перед собой. Порой мне кажется досадным мое положение. Но я стараюсь об этом не думать. Это… не то, чтобы глупо, но… Не совсем лестно. — Траин. Этот голос вывел меня из легкого сна. Лишь через пару секунд обнаруживаю себя снова задремавшим. Открывая глаза, я вижу ее. Мавуику. Моя первая мысль — зачем она пришла ко мне? У нее нет других дел? Ей не о чем больше беспокоиться, кроме как о полумертвом воине из погибшего мира? Зачем? Почему? Она стоит напротив сидящего меня. Мы смотрим друг другу в глаза, хоть женщина и отдалена на шагов десять от моего трона. Боится подойти? Скорее опасается. Опасается, что я сошел с ума за все те дни одиночества. Опасается, что я уже мертв. Опасается… меня. — Мавуика, — мой голос хриплый и холодный. Я не имею ни малейшего понятия почему, хотя догадываюсь. Она слишком далеко. Архонт усмехается. Тепло, мягко. Не по-злому. По-дружески. — Извини, что не смогла прийти раньше. Разгребать все эти дела было… не самым легким занятием. Как ты здесь? — Мавуика говорит осторожно, негромко; было ясно, что она интересуется из искренних намерений. Ее извинение посылает легкую боль в душе. За что она извиняется? Это я нетрудоспособный человек. Вернее, уже почти мертвец. Смерть забыла забрать меня. Видимо, мне нужно сделать что-то еще в этом мире. Она — архонт, я — Предвестник. Сердце бога у каждого архонта одно. У предыдущих правителей их забрали. Я тоже забрал элемент у Мавуики. И она забрала. Мое. Но ей в этом я никогда не признаюсь. Даже себе сейчас я нахожу оправдания. Сам не знаю, зачем. — Все в порядке, — отвечаю я глухо и произношу следующие слова с грустной ухмылкой в голосе. — Тишина тоже полезна. «Но без тебя эта тишина на пользу мне не идет», — добавляю я мысленно. — Я пришла с тобой поговорить. — женщина делает паузу и подходит ближе ко мне. Теперь наши глаза почти на одном уровне — мой трон возвышен, но я сижу, а она стоит впереди меня. Так близко и одновременно далеко. — Не знаю, сколько раз до этого я тебя благодарила, но все же скажу еще раз. Спасибо тебе. Это было героически. Даже если «принести себя в жертву и спасти Натлан» было моим изначальным планом, — добавляет Мавуика уже тише, и на мой разум мимолетно ложится тень. Я тысячу раз думал, как бы я жил, если бы не она. Если бы я потерял ее, так и не успев сказать, насколько она хороша как правитель. И не только. Как человек тоже. Но тут уже дольше рассказывать. — «Спасти тебя» было уже моим планом. Даже, наверное, внезапным, — я снова тихо усмехаюсь. — Я все равно тебе благодарна, — я слышу, как ее голос дрожит, едва уловимо. Мы спасли друг друга — и речь не о сражении. Не о войне, не о победе. О нас самих. Я вижу радость в ее глазах, решительность, доброту. Прежде похожего я не чувствовал. Но сейчас, похоже, пришло время. Собрав все свои силы, я встаю с места, к которому, как думал раньше, был прикован. Кости жутко ломит, все тело болит. В очередной раз понимаю, что с маской мне лучше. Так бы я выглядел еще уродливей, чем раньше. Пара шагов — и я стою напротив Мавуики. Мы смотрим друг на друга. Она, чуть задрав голову, и я, чуть ее опустив. — Я был рад тебя спасти, — тихо шепчу я. В горле странная горечь. Правой рукой провожу по прядям над её плечом. Архонт вздрагивает, но все еще смотрит на меня. Спустя несколько секунд я все-таки добавляю: — Иначе я не смог бы себе этого простить. Мавуика улыбается, и по ее слегка порозовевшим щекам текут слезы. Во мне снова что-то случилось. Я как по наитию делаю еще один шаг вплотную к ней и обвиваю ее талию своими руками. В ответ на мои лопатки ложатся ее маленькие — по сравнению с моими — руки. Женщина утыкается макушкой в мою грудь, а я осторожно поглаживаю ее спину. Я чувствую, как она держится за меня. Как сейчас ей важно показать, что она сильная, но все еще желающая быть кем-нибудь защищенной. Я был бы рад быть ее телохранителем, например. Хотя все эти мысли уже забегают вперед. Мы спустились на пару десятков ступеней ниже. Так холодом веет меньше с больших черных скал, окружающих мой смертный трон. Мы снова лежим на прохладной траве. Мне трудновато дышать, но это не от боли. Смотрим на звезды. Но уже не обсуждаем никаких планов. Молчать рядом с ней тоже комфортно. Она смотрела на звезды. А я смотрел на неё. Пусть даже здесь холоден воздух — мне нравится быть с ней вдвоём.