Всё будет хорошо!

Объект «Джинн» прибыл на базу Черного Крыла под вечер пятницы. Озмунд Прист, сумевший изловить его, точнее, просто забравший из старого домишки, где Джинн обитал последние несколько лет, велел подготовить особый укрепленный резервуар для его содержания. Джинн, выглядевший как невысокий мускулистый паренек с огромными бледно-голубыми глазами на симпатичной физиономии, не делал никаких попыток сопротивляться. Только зыркал иногда так, что даже Присту становилось немного не по себе. На время, пока подготавливалось место содержания, Кен Адамс велел привести парня в зал для допросов и попытался выяснить у него хоть что-то о природе его дара. На что Джинн просто улыбнулся и поднял скованные руки, не то хотел продемонстрировать, что никаким даром не обладает, не то пытался показать, что, будучи пленником, не собирается уступать своим пленителям. Прист был настороже. Особенно после того, как в одной из комнат домишки, где он нашел объект, обнаружились два мумифицированных тела и смеющийся, агукающий младенец мужского пола, испарившийся прямо у него на глазах в облаке света. Что-то было не так с этим объектом, что-то, чего он не мог объяснить, но нюхом чуял. Впрочем, парень пошел с ним без возражений, кажется, даже рад был, что его забирают из этого чертова могильника. На вопрос молоденького сотрудника Райли ответил, что зовут его Кловис Интево. И прочно заткнулся, игнорируя все остальные вопросы. Джинна перевели ближе к вечеру. Заковывать не стали, но из обстановки в его боксе были только кровать и привинченная к полу тумбочка. Впрочем, возражать мальчишка не стал, с явным удовольствием улегся на чистую свежую постель и тут же уснул. Дыхание стало спокойным и размеренным. Прист понаблюдал за ним немного из соседнего бокса, где был установлен экран, этот мальчишка будил в нем тревогу, словно был способен на что-то… что-то такое, что могло ему навредить. Неожиданно навалилась усталость, это было не то чтобы странно. Он не мог уставать, его тело подбиралось по более чем сотне различных маркеров. Отойдя от экрана, Прист улегся на застеленную постель, даже не сняв ботинок. В памяти всплывали багровые ураганы Ньирсы, исполинские горы, пронзавшие вершинами экзосферу, мертвые города в желтых клочьях ядовитого тумана. Дом, милый дом, кажется, так принято называть место, откуда родом, среди землян. Прист дремал, и видел во сне мир, навеки потерянный для него. Мир, который был мертв, но куда он бы хотел вернуться. Земля слишком жалкая планетенка, а население её сродни гризам, мелким всеядным тварям, пожирающим с голодухи даже камни и обломки рукотворных стен. Дом, милый дом, Ньирса, любимая Ньирса. Затянутые синим туманом долины, где так сладостно бродить, стреляя по гризам, золотистые тени, скользящие среди развалин, глионовые облака, плывущие так низко, что можно задеть рукой. Есть ли что-то прекраснее его мира? Тоска по Ньирсе была столь сильна, что он почувствовал, как она разрывает человеческое жалкое сердце. «Незма, Брат Мира, как я хочу домой!» Он сжался в комок, оплакивая всё то, что было когда-то, до того мгновения, как былой его хозяин выдернул его против его воли. Там, на Ньирсе он был рабом, обреченным на вечное служение, пока был рядом его хозяин. Здесь он также был обречен служить. О, если бы вернуться, туда, на Ньирсу! Туда, где он больше не будет принадлежать никому кроме Незмы и его мира! О, если бы! Он лежал, задыхаясь, а потом вдруг дышать стало легче. Легкий колючий ветерок обдал тело. Прист… нет, не Прист… теперь уже снова Номер Шестой, поднялся на ноги, озираясь вокруг и не веря самому себе. Ньирса! Его мир, любимый, отнятый у него, снова был! — Незма, Брат Мира, — проскрипел он, падая на колени в ароматную темно-синюю пыль, — прими своего младшего. Будь он всё еще человеком, разрыдался бы от избытка чувств. Но он не был человеком. Он снова был ньирсанди, и был свободен, теперь совершенно свободен и более неподвластен никому. Поднявшись, он побрел среди развалин древнего поселения, наслаждаясь каждым шагом по вновь обретенной родине. Возле одной из еще стоявших стен здания рос густой пучок агиталы. Отломив одну трубочку, Номер Шестой с наслаждением разгрыз её и проглотил. Горько-сладкий вкус был вкусом дома. Осмунд Прист с трудом пошевелился, пытаясь перевернуться на бок. Голова была совсем пустой, а потроха — холодными. Он кое-как сполз с кровати и поплелся к двери. Какого черта происходит? Где он вообще? Неужели проспал совещание? Что-то происходило с ним, и он не мог понять, что это такое. Не мог вспомнить событий, но знал, что они были, что они длились долгие годы. Голова ужасно кружилась, подташнивало, и он внезапно понял, что зверски голоден. — Мистер Прист, — дверь открылась и на него уставились испуганные глазищи помощника, Райли кажется, — вы в порядке? Парень присел рядом и обнял его лицо ладонями. Прист смотрел на него, чувствуя биение чужого сердца, неожиданно для себя ощущая чужие эмоции и чувства. Поток их едва не заглушил в нем рассудок. — Мистер Прист, поднимайтесь, — Райли потянул его руку, закинув себе на шею, — давайте, я помогу вам прилечь. — Нет, — Прист с трудом проталкивал слова в сведенное горло, — не надо… отведи меня в Тихий Блок. Райли поднял его и потащил почти на себе, потому что ноги у Приста подламывались от слабости. Всё тело ныло и дергало, словно к нему подключили крошечные проводники тока. Он порадовался, что желудок пуст, потому что иначе бы обблевал все вокруг. Райли втащил его в Тихий блок, названный так потому, что обычно здесь отдыхали сотрудники высшего звена. Большие уютные блоки отличались от крохотных практически тюремных камер для объектов. Здесь была и пищедоставка, и свежая чистая вода, и кофейные автоматы. Прист вцепился в плечо Райли, чтобы не упасть. Парень осторожно опустил его в кресло и словно невзначай погладил по щеке, с тревогой глядя в глаза. Почему-то не хотелось отводить взгляда, Прист подумал вдруг, что не замечал, как красив этот парнишка, недавно поставленный в его группу, как нежны его руки. — Налей мне кофе, — велел он, с трудом заставив себя разжать пальцы на узком запястье, — с двойным сахаром и сливками. Райли бросил на него удивленный взгляд, но поспешил выполнить приказ. Прист откинулся в кресле, пытаясь справиться с ознобом. Спустя пару минут Райли принес кружку с кофе, и Прист зажал её между ледяных ладоней. Горячо! Приятно! Он так давно не чувствовал ни жара, ни холода, ни боли, что просто ощущать горячую кружку между ладонями было потрясающе. Первый глоток кофе заставил желудок судорожно сжаться, второй пошел легче. Прист обжег язык и губы, но так было еще лучше. Он наконец-то мог чувствовать боль от ожогов! Он пил слишком горячий кофе и чувствовал, как по щекам течет что-то мокрое. — Сэр, вы в порядке? — Райли присел на корточки у его кресла, с тревогой глядя в глаза. — Вам нужно… что-нибудь еще? Еще… до конца не соображая, что делает, Прист отставил кружку на столик и притянул к себе парня. Тот не сопротивлялся, хотя его скулы порозовели. Скользнул ладонью по груди Озмунда, второй коснулся лица. — Если вы хотите… сэр, — голос его едва заметно дрогнул, — я… совсем не против. Вот так штука, хотя и не слишком неожиданное признание, подумал Прист, позволяя мальчишке целовать себя, ласкать, расстегивать одежду. То, что Райли был в него влюблен, не заметил бы разве что совсем слепой. А он и был слеп до того мгновения, как пробудился от кошмарного сна. Губы Райли были горячее свежего кофе, и руки выжигали остатки холода из тела. Уже вдвоем они перебрались на кровать, и Прист успел подумать, что дверь умный мальчик все-таки, запер. Кло Интево довольно улыбнулся. Ему было хорошо и уютно в его новом доме, в теплой и защищенной комнате, которая, однако, не была препятствием для его возможностей. Он устроился поудобнее, натянув сотворенный теплый плед. Тайные желания и страхи, боль и радость, и много-много тех, кто был способен дать ему прокорм и покой. Озмунд Прист и тот, кто владел его телом, теперь обрели то, чего жаждали, один — безграничную свободу, второй — себя самого и любовь, которая поможет ему измениться, стать сильнее и добрее. Влюбленный же обрел того, кого полюбил с первого взгляда. Кен Адамс был следующим на очереди. Много страсти, жажды власти, силы, ума, и одно-единственное, глубоко спрятанное желание — быть любимым. Что ж, это, похоже, общее желание почти всех людей и достаточно большой части нелюдей. Ладно, что-то сделать с этим, всё-таки, можно. И сделать так, чтобы нить была протянута, и чтобы Черное Крыло служило его собратьям, а не гнобило их. Хотя понадобится протянуть много нитей, о да. С этими мыслями Кло свернулся калачиком и задремал, позволяя своей силе и желанию струиться сквозь бесчисленные коридоры и комнаты, сквозь сердца и души. Он чувствовал так далеко человека, которого искал, чтобы обнять, защитить. Но прежде, чем найти его, Свлада Чьелли, его родного брата, следовало привести в порядок Черное Крыло, избавив его от царящего внутри зла. Всему свое время, и торопиться не следует. В итоге всё будет, как надо, всё будет хорошо.