Остатки нас.

Дерево стояло неподвижным, безмолвным свидетелем его разрушенного мира. Шершавая кора, когда-то хранившая тепло их прикосновений, теперь леденила спину сквозь промокшую насквозь ткань рубашки. Саша прижимался к ней все сильнее, словно надеясь, что острые выступы коры проткнут кожу насквозь и остановят эту невыносимую боль внутри. Но дерево оставалось равнодушным, как и весь этот жестокий, внезапно опустевший мир. Дождь лил не переставая, холодные струи пробирались за воротник, стекали по шее, смешиваясь с горячими, предательскими слезами. Он не вытирал их - зачем? Здесь больше не было тех теплых пальцев, что так бережно стирали с его лица любые проявления грусти. Теперь только дождь вытирал его слезы, безжалостный и безразличный. Эти слова. Эти проклятые слова. "Я больше тебя не люблю" - они вонзились в сознание, как раскаленный нож, оставляя после себя только выжженную пустоту. Каждая буква прожигала память, каждое слово отзывалось мучительной болью в сжавшемся сердце. Он пытался вырвать их, вычеркнуть, забыть - но они въелись слишком глубоко, отравляя каждую мысль, каждое воспоминание. Телефон в его руке был мертвым грузом. Экран, когда-то светившийся десятками их сообщений, теперь лишь тускло отражал искаженное болью лицо. Он сжимал его так сильно, что пальцы немели от напряжения, но устройство молчало, как и весь мир вокруг. Это было глупо. Безнадежно глупо. Сидеть здесь, под проливным дождем, с разбитым сердцем и разбитыми надеждами. Ждать, что вдруг раздастся знакомый смех, что теплые руки обнимут сзади, что все это окажется страшным сном. Но он продолжал ждать, потому что альтернатива - принять, что все кончено - была невозможна. Признать, что те два года счастья - их смех, раздававшийся под этими ветвями; утренние шепоты "люблю", когда еще не хотелось открывать глаза; бесчисленные часы, проведенные в объятиях; все эти поцелуи, признания, обещания - что все это было ложью... Это означало бы признать, что он никогда по-настоящему не знал того, кому доверил свое сердце. А этого он не мог допустить. Не сейчас. Не сегодня. Не под этим дубом, который видел их самыми счастливыми. Очередная капля упала на экран, за ней другая. Они сливались в причудливые узоры, напоминающие те трещины, что теперь навсегда пролегли по его душе. Саша всхлипнул - тихий, прерывистый звук, заглушаемый шумом дождя. Он боялся, что даже дерево услышит, как оно его предало, как стало молчаливым соучастником этой жестокости. Ладонями, дрожащими от холода и отчаяния, он прикрыл глаза, словно мог так спрятаться от реальности. — "Почему..." - прошептали его губы, но ответом был только шелест мокрых листьев над головой. Никого. Ничего. Только бесконечный дождь, безмолвный дуб и он - одинокий, преданный, разбитый. Остатки того, что они когда-то называли любовью.