Это моя вина

Они встретились в месте, совершенно непригодном для знакомств. Это был прекрасный ноябрь. Сезон золотых листьев, когда природа окрашивается тёплыми красными, оранжевыми и жёлтыми цветами. И пока корейцы и туристы гуляли по паркам, любуясь осенней красотой, эти двое стояли на мосту Мапхо, известного как «мост самоубийц». Дэ Хо безмолвно смотрел вниз, пытаясь убедить себя в том, что пора бы уже решиться и покончить со всем этим. Сделать шаг, который поможет избавиться от разъедающего чувства вины и ненависти к себе. Лицо его не выражало ничего. Парень был внешне спокоен, точно давно смирился. Его бледное, исхудавшее лицо с синяками под глазами, наверное, просто не находило сил на лишние эмоции. В возможной смерти он находил спокойствие. Только в голове то и дело звучал голос отца, который, однажды услышав в телевизоре новость про рекордное количество самоубийств, грубо фыркнул. По его мнению, суицид могли совершить лишь «глупые псы, которые неблагодарны своим родителям за подаренную жизнь». А Дэ Хо не мог подвести отца. Всю жизнь он пытался заслужить его уважение, но всё было бесполезно, а все попытки доказать свою мужественность оказались провальными. Дэ Хо понимал, что позорит семью. «Им будет легче, если я уйду» — твердил он. В тот же день на мосту стояла совсем поникшая девушка. Её звали Пак Наби, что означало просто «бабочка» — символ нежности, процветания и счастья. Она уже давно не видела смысла в жизни. Апатия, отстранённость, гора страхов, безуспешные попытки найти работу. Девушка с каждым днём лишь убеждалась в том, что не может привнести в этот мир ничего. Она заставляла себя просыпаться, но в глубине души мечтала о том, чтобы однажды заснуть и не проснуться вообще. В день, когда она наконец пришла на мост Мапхо, Наби не планировала долго колебаться. Хотела покончить с жизнью быстро, лишь бы не передумать. Но взгляд её зацепился за удручённого, совсем разбитого парня. И тёплое чувство, разливающееся по телу, дало ей знак — если удастся помочь ему, то, может, не такая уж она и бесполезная? Может изначально это было просто глупой причиной, чтобы оттянуть пугающую смерть, но в итоге именно эта встреча стала спасением. «Я не знаю, что случилось в твоей жизни, но давай поможем друг другу и просто поговорим». Это были её первые слова. Дэ Хо тогда, правда, принял их за шутку, но почему-то решил довериться. Как же ему не хватало простых разговоров… И это помогло. Наби и Дэ Хо общались так, будто были знакомы всю жизнь. Даже когда на улице стемнело, они не решились расходиться по домам, находя друг в друге ту нотку понимания, которая была так необходима. И пусть обычный разговор не решил все проблемы, но приходить на мост больше не хотелось. Вместо этого Дэ Хо предложил новой знакомой попробовать групповую терапию для тех, кто испытывает проблемы с ментальным здоровьем. Сам бы он туда никогда не пошёл, постыдился бы, но за компанию был не против. Шло время. Разговоры о проблемах постепенно сменялись дружеской болтовнёй. Наби медленно находила в себе силы и набиралась уверенности. Дэ Хо поддерживал её как мог — сопровождал на собеседования, которые так пугали девушку, помогал ей взбодриться и понемногу начать выходить из дома на прогулки, всегда был рядом в нужные моменты. Да и сам он изменился, понимая, что не должен соответствовать ожиданиям и быть эдаким железным дровосеком без чувств. А потом, спокойно и размеренно, они поняли, что любят друг друга и уже не могут по отдельности. Это были очень светлые отношения без лишней страсти. Пара не торопилась, даже первый поцелуй произошёл у них, по современным меркам, очень поздно. Зато их души были прочно переплетены. Эта любовь не требовала показной наигранности, она сидела где-то глубоко внутри, прочно поселившись в самом сердце. Иногда было тяжело. Пережитая боль давала о себе знать, но вместе было легче проходить сквозь любые трудности. Вместе они учились наслаждаться жизнью и изучали её лучшие стороны, пытаясь пробовать что-то новое. Так, вновь в сезон золотых листьев, пара выбралась в парк, где проходил фестиваль в честь Хеллоуина. Молодёжь наряжалась в нечисть и ходила по улочкам, делая фотографии, пугая друг друга и веселясь. Дух праздника виднелся везде, даже в закусочных продавали тематические блюда: тыквенные десерты, печенья в виде черепков, заварные трубочки в виде ведьминых пальцев и желейные глаза. Магазины полнились праздничной атрибутикой. И, чтобы проникнуться духом кануна дня всех святых, Дэ Хо и Наби купили себе милые украшения. Парень надел приторно милый ободок в виде розовых пчелиных усиков. Сделал он это не только для забавы, но и чтобы побороть вечное отцовское «ты ведёшь себя как девчонка!», которое до сих пор не выходило из головы. Наби же взяла ободок со светящимися рожками. Это было такой мелочью, но она на удивление хорошо «оживляла», позволяя почувствовать себя беззаботно и подурачиться. В парке, куда направлялись влюблённые, отстроили множество декораций: комната кривых зеркал, где ребята сделали кучу фотографий, лотереи, стенды с предсказаниями и дом страха. От такого выбора даже глаза разбегались. — Бабочка! — Дэ Хо с нежностью окликнул любимую. — Сфотографируй меня! Парень встал рядом с восковой фигурой зомби и состроил забавное лицо, высунув язык и сведя глаза в кучу. Наби была безмерно рада, когда видела, как её молодой человек дурачиться и веселиться. Его лицо наконец приобрело здоровый румянец, а в глазах появился огонёк. Увы, такие моменты были редкостью. Куда чаще Дэ Хо просыпался в поту от кошмаров, после которых впадал в ступор и безустанно повторял «Это моя вина». Чаще всего это происходило, когда парень засыпал один. С Наби ему было спокойнее. Лишь единожды она видела подобный приступ, но тогда ещё не знала, как нужно вести себя в такой ситуации. Дэ Хо тогда сорвался на любимую, сам того не понимая, а потом долго себя винил, отчего кошмары на время только усугубились. Прохожие умилялись, наблюдая за этой светлой парой. Отношения Наби и Дэ Хо были неземными. С самого начала они больше напоминали зрелую пару, что уже пережила все кризисы, ссоры и недопонимания. Осталось лишь безусловное понимание и чистая любовь. Девушка сделала пару снимков, сразу же поставив один из них на обои экрана блокировки. Она едва сдерживала улыбку, но когда Дэ Хо подбежал и мягко поцеловал её в макушку, Наби совсем растаяла. Именно любовь стала её мотивацией жить, искать работу и саморазвиваться. — Знаешь, я не думала, что скажу это, но сегодня — один из самых лучших дней в моей жизни, — едва слышно прошептала Наби. Она с трепетом и юношеской наивностью взяла любимого за руку. Щёки девушки залились розовым румянцем, отчего она напоминала цветок, распускающийся в лучах солнца. — Я помню, что в детстве родители водили меня на такой фестиваль, но тогда декораций было в разы меньше! А ещё я разревелась, пытаясь выпросить мороженное в виде призрака… Иногда до сих пор стыдно за это, я ведь помню, как мама злилась из-за моих капризов. — А я в детстве всегда ходил с сёстрами на Хеллоуин. У родителей даже должна остаться фотография, где они сделали мне аквагрим в виде мордочки панды. Я по ним скучаю, если честно, — Дэ Хо тяжело вздохнул, но впервые воспоминания о доме вызывали у него настолько светлую печаль. Про свои семьи они вспоминали только при первой встрече, когда высказывали друг другу всю накопившуюся боль. Всё это сопровождалось слезами, ударами кулаков по столу и обещаниями никогда не возвращаться домой, лишь бы оборвать все связи с родственниками. С тех пор тема семьи и родственников считалась чем-то запретным. «Моя семья — это ты. И я хочу строить общее будущее с тобой, не оборачиваясь на то, что было раньше, — этими словами Дэ Хо признался Наби в чувствах. — Бабочка, я постараюсь сделать всё, чтобы ты чувствовала себя лучше!». Но парень быстро пресёк мысли о родных. Сестёр он любил и был им благодарен, но отчий дом навсегда отпечатался в памяти как место, куда дорога закрыта. Не только из страха, но и из уважения к себе. Наби, заметив смятение любимого, быстро перевела тему: — А я лабиринт вижу! Попробуем пройти? — предложила она и быстрым шагом, пока у лабиринта не выстроилась большая очередь, подбежала ко входу, утягивая за собой Дэ Хо. Лабиринт был небольшим, но запутанным. Его синие стены напоминали пёстро украшенную детскую книжку, отчего в глазах начинало сильно рябить, а ориентироваться в пространстве становилось чуть сложнее. Некоторые выходы вели к дверям, за которыми прятались либо актёры, которые пугали гостей фестиваля, либо стояли стенды с небольшими подарками. По лабиринту бегало много детей, одни кричали от страха, другие, наоборот, радостно размахивали флажками и веселились. Наби в детстве любила такие развлечения, потому, широко улыбаясь, вбежала в лабиринт, желая исследовать каждую дверцу и вспомнить беззаботные времена. Дэ Хо шёл рядом, но был более осторожным, осматривая каждую развилку и пытаясь запомнить путь к выходу. Однако вскоре он замедлился. Шаги его стали более неуверенными, а ноги будто обмякли. Снова оглядевшись по сторонам, Дэ Хо заметил в этих стенах знакомые узоры. Спёртое дыхание было невозможно контролировать. Каждый вздох давался с трудом и отдавал ужасной болью. Парень схватился за горло, издав пару хрипов. Перед ним уже был не обычный Хеллоуинский лабиринт, а то самое место, где несколько лет назад его чуть не убили. То место, о котором он не рассказывал даже Наби. Игры, выжить в которых возможно только чудом. Игры, которые навсегда оставляют отпечаток на жизни. Дэ Хо тогда повезло, благодаря голосованию он смог покинуть это проклятое место, но то, что там происходило — сейчас яркими вспышками всплывало перед глазами. — Мой хороший, я рядом, дыши медленно, повторяй за мной, — Наби, заметив приступ, до ужаса перепугалась, но старалась сохранять самообладание, чтобы успокоить любимого. Но он не слышал ничего, кроме голосов в голове, которые обвиняли его: «Это твоя вина! Ты их убил! Ты их всех убил! Ты!» — образ разъярённого мужчины было невозможно забыть. Даже когда приступов долго не было, это обозлённое лицо то и дело всплывало в кошмарах и случайных видениях. Дэ Хо одёрнул руку, падая на землю и закрывая голову руками, всеми силами пытаясь скрыться. — Я хотел всё сделать правильно. Я хотел всё сделать правильно. Я просто хотел всё сделать правильно! Я хотел принести вам обоймы! Хотел принести обоймы! — неразборчиво повторял он. — Я просто испугался. Испугался… Я… Испугался… — Ты в парке. Тебя никто не преследует. Ты в безопасности, — шептала Наби, сдерживая слёзы. Она никогда не слышала от любимого подобную историю. Он всегда говорил обобщённо, не вдаваясь в подробности, чтобы не спугнуть и не спровоцировать очередное воспоминание. Наби всегда уверяла Дэ Хо, что он может довериться ей во всём. И он хотел. Хотел рассказать обо всём, но стоило только вспомнить, как тело прошибало ледяная дрожь. — Дэ Хо, дыши глубже. Я всегда буду рядом. Сейчас мы пойдём домой и всё будет хорошо. — Разве это моя вина?! — срывался парень, игнорируя реальность. — Ты не один, я рядом, котёнок. Давай попробуем вместо подышать, — Наби сделала глубокий вдох и, наконец заметив, что Дэ Хо приходит в себя, выдохнула. — Молодец, ты справляешься. Дышать становилось легче. Кошмарные образы прошлого постепенно рассеивались и парень вновь увидел перед собой любимую Бабочку. — Я опять не справился… — дрожащим голосом прошептал он, протягивая к Наби дрожащие, оледеневшие руки. — Прости… — Всё хорошо, котёнок. Всё в прошлом. У нас с тобой впереди новая жизнь. Помнишь, мы — одна семья? — девушка бережно гладила любимого по голове, перебирая его густые чёрные волосы. Она знала, как Дэ Хо любит этот жест. Ощущая прикосновения нежных рук, он постепенно приходил в себя. — Ты ни в чём не виноват. Я тебе верю. Дорога домой была тяжёлой. Парень растерянно осматривался по сторонам, не понимая, где идёт, хоть и хорошо знал город. Во всех зданиях он то и дело замечал узоры, напоминающие кошмарный лабиринт из прошлого. Не сорваться помогал только ласковый голос Наби. Она, не растерявшись, пыталась привести Дэ Хо в чувства и сосредоточиться на настоящем. — Не смотри по сторонам, просто иди рядом. Мы почти пришли домой, — она комментировала каждый шаг, каждую улочку, чтобы вернуть любимому чувство безопасности. Зная о его тактильности, словно у нежного кота, девушка поглаживала Дэ Хо по спине и, когда было необходимо остановиться, легонько приобнимала парня, продолжая говорить с ним. — Ты огромный молодец, ты справляешься. Я тебя очень люблю. Сейчас мы рядом с ларьком, где ты любишь брать молочные коктейли. Помнишь? Давай купим парочку. Несмотря на внешнюю стойкость, внутри Наби ненавидела себя за то, что вообще пошла в этот лабиринт. Если бы она только знала… «Где я допустила ошибку, раз он не мог полностью довериться мне и молчал о чём-то важном?» — корила она себя, но пыталась пресекать эти глупости. Она знала, что Дэ Хо безоговорочно доверяет ей. Это проявлялось в его неподдельной радости, ребяческом веселье, широкой улыбке. Рядом с Наби он не переживал о том, достаточно ли мужественно выглядит. Но что же случилось сейчас? Почему он решил скрыть часть своего прошлого? Холодный напиток быстро помог заземлиться и вернуться в реальность. Концентрируясь на ощущении прохлады, расползающейся по телу, Дэ Хо наконец выдохнул, чуть расслабившись, но лицо его продолжало выражать тревогу. Бегающие глаза, стиснутые зубы и капли холодного пота на лбу. Парень был готов провалиться сквозь землю, понимая, сколько проблем доставил Наби. — Очень легко любить человека, если он идеальный, — честно сказала Наби, как только Дэ Хо набрался сил и был готов продолжить дорогу до дома. — Но я выбираю не идеальный образ, а тебя, вместе со всеми твоими проблемами. Я вообще не хочу мерить наши отношениями понятиями «сложно» или «легко», потому что я осознанно выбираю быть с тобой всегда, в любом состоянии. Даже если ты будешь думать, что такие моменты могут меня отпугнуть, то я считаю наоборот. Проблемы создают нам повод объединиться и вместе искать способ их решения. — Я бы не хотел быть таким уязвимым, — наконец заговорил Дэ Хо. — Мне хочется защищать тебя, подарить тебе весь мир, а когда ты меня спасаешь, я чувствую себя жалко. — Ты даже не представляешь, как много делаешь для меня. Иногда у нас у всех бывают плохие дни, но мы ведь только учимся жить по-новому, да? — Спасибо тебе, — от всего сердца сказал Дэ Хо и внезапно остановился, утягивая Наби в самые тёплые, крепкие и душевные объятия. Он обвил девушку руками так, точно охранял самую значимую драгоценность. Сладкий запах цветов и фруктовых женских духов обвивал этих двоих, укутывая их негой, защищающей от кошмаров прошлого.

-----

Дома у Дэ Хо Наби была не часто, да и сам он старался проводить больше времени вне удручающей квартиры, а съезжаться не решался, боясь навредить любимой Бабочке. Когда парень только вернулся с игр, то не мог понять, куда девать выигранные деньги. Он закрыл долги, а потом… В жизни стало пусто. Крупная сумма не помогла доказать свою ценность отцу. Более того, он, увидев кейс с купюрами, сильно рассердился, обвиняя сына в том, что он, вместо честной работы, выбрал какую-то сомнительную «подработку», как её назвал Дэ Хо. Тогда парень решил съехать, только одиночество потрепало его ещё больше. На плаву держали редкие созвоны с сёстрами, но и они спустя время сошли на нет. Деньги не приносили счастья. Первые полгода после игр Дэ Хо провёл в заточении, боясь выйти из дома, питаясь лишь доставками или вовсе забывая о необходимости поесть. Он мечтал о смерти, а потом встретил Наби. Неуютная квартира медленно заполнялась милыми безделушками: совместными фотографиями, рисуночками, поделками с «пластилинового свидания» и парой мягких игрушек. Зайдя домой, Дэ Хо сразу опустился на диван, обнимая плюшевую зайку Май Мелоди, что была подарком от Наби вместе с запиской: «Она похожа на тебя! Тоже хочет помочь всем, но забывает про себя. Пусть она станет напоминанием о том, как важно уметь заботиться о самом себе. Целую!». Некоторое время пара сидела в безмолвии, боясь начать серьёзный диалог, который был явно необходим. Вместо слов, которые беспорядочно роились по голове, Дэ Хо задрал рукав футболки, который перекрывал перебинтованное предплечье. Вскоре спал и бинт, обнажая едва различимую татуировку «Корпус морской пехоты Республики Корея». — Я всегда говорил, что у меня на руке шрам, который необходимо мазать мазью и бинтовать, но… Как видишь, я врал… И мне чертовски стыдно за это, — парень провёл пальцами по татуировке, чувствуя рельеф от глубоких шрамов и с отвращением морщась. — Я столько врал… Всем вокруг! И эта долбанная тату — тому напоминание. Ты не поверишь, тому что я расскажу, но выслушай, пожалуйста… — Неважно, что ты скажешь, я всегда буду тебе верить, — кивнула Наби, заглядывая в бездонные глаза Дэ Хо и кончиками пальцев касаясь его предплечья, чтобы показать, что её это не пугает. Хоть и сердце было готово выпрыгнуть из груди от боли за любимого. — Это татуировка морпехов. Отец очень хотел, чтобы я отслужил. Это бы сделало из меня настоящего мужчину. Сильного, стойкого, готового к трудностям. О таком сыне мечтал отец, но я… Я до дрожи в коленях боялся всего! Я был жалким мальчишкой, который не мог даже за себя постоять! И, конечно, я и в армии-то не был! Даже оружие толком не держал, разве что на месячной подготовке перед альтернативной службой, но это и рядом не стояло с «нормальной» службой! Для отца это был позор! Как так, сын, на которого он возложил все надежды, не смог даже нормально отслужить! Три года я был просто работником в тюрьме, убирал помещения, готовил еду, помогал на производстве. К нам относились как к скоту, запугивали, не давали времени на отдых. Вернувшись с альтернативной службы, я так хотел, чтобы меня просто обняли, но с порога я получил лишь презрение… — Но фактически ты же всё равно отслужил, даже подготовку прошёл! Разве этого недостаточно? — По его мнению — нет. Может, он в чём-то и прав. Я, хоть и держал оружие, но не так часто. Да я бы вообще предпочёл никогда не брать его в руки! Меня пугают звуки выстрелов, я боюсь навредить людям, боюсь ошибиться! — И ты прав. У нас, конечно, так не принято говорить, это же дело чести, момент перехода во взрослую жизнь и необходимость отдать долг родине, но… Я сама ненавижу всю эту систему, где твою значимость определяет не человечность, а служба. Ты можешь сделать тысячу хороших дел и быть хорошим человеком, но тебя будут считать каким-то не таким. Не потому что ты неправильный, а потому что все вокруг привыкли строить всех под свои рамки. — Я тоже так считал, но тогда я почувствовал себя таким жалким и ненужным, что в попытке создать видимость своей значимости набил это тату. Чтобы попробовать поверить в то, что я имею право жить как все и могу быть полезным. А сейчас… Я ненавижу это тату всей душой! Раньше я резал её, у меня вся рука изуродована, видишь же. Но с твоим появлением появился повод контролировать эту агрессию. Поэтому я стал перевязывать предплечье, чтобы даже не видеть татуировку, забыть про неё, как про страшный сон. Но я не забыл! Она как клеймо, иногда я чувствую, будто рука горит! Мне так больно… Дэ Хо сильно напрягся в попытках выровнять дыхание и снова не сорваться. Он делал большие паузы, тряс головой, но продолжал говорить, чтобы наконец прервать череду лжи. Наби заботливо сидела рядом. То приносила воду, то гладила ладонь любимого. В её глазах он не был жалким. Наоборот, чем больше он говорил, тем сильнее казался. В этом и было его мужество. Он сохранял жизнь, даже когда казалось, что всё кончено. Находил выход, даже если ошибался. Пытался выжить в мире, который его не принимал. — В это будет трудно поверить, но я не вру. Я больше никогда не буду врать, — эту фразу Дэ Хо сказал с особой дрожью в голосе. — В метро мне встретился мужчина, который предложил легко заработать. А мне были нужны деньги. Я был растерян и не понимал, что нужно делать по жизни. И согласился… Позвонил по номеру в визитке, за мной приехала чёрная машина, а потом провал в памяти. Дэ Хо всё чаще останавливался, бил себя по щекам и пару раз отходил умыть лицо холодной водой. Наби его не торопила, не перечила и не смеялась, безукоризненно доверяя каждому слову, даже если оно могло показаться бредом сумасшедшего. — Не помню как, но я оказался в каком-то… Не знаю даже. Это было похоже на загон для свиней. Я проснулся в какой-то большой комнате, а вокруг много людей. И все друг на друга похожи, на все эти дурацкие зелёные костюмы! Нам пытались что-то объяснить, что это какие-то игры, а потом показали выигрыш. Он был… Нереально огромным! Почти 46 миллиардов вон… Я думал, что это шоу какое-то, нас отправили в комнату с детскими декорациями, а там… Там убивали тех, кто не выполняет условия заданий. Это бред! Это даже звучит глупо! — осёкся Дэ Хо, понимая, что звучит неразумно. Иногда он действительно сомневался в собственной адекватности, ведь подобного просто не могло быть в реальности. — Может другие и не поверили бы, но я прямо сейчас вижу твою реакцию. Это не подделать. В нашем мире всё возможно. И жестокость, и убийства забавы ради. Продолжай, пожалуйста. Мне важно услышать всю твою историю. Лишь одна идея о том, что этот рассказ поможет сделать значимый шаг в развитии отношений, подбивала Дэ Хо не останавливаться. Он всегда хотел найти свою вторую половинку, вместе обустраивать квартиру, заниматься домашними мелочами, завести котов. И наконец нашёл. А значит — не мог позволить себе потерять её. — Я своими глазами видел, как стреляют в людей! Неважно в кого. Женщины, мужчины. Взрослые и совсем юные. Все мы были игрушкой в чужих руках! Я так испугался… А затем решил прибиться к одной группе. Но разве бы они взяли меня к себе, будь я обычным зашуганным мальчиком? Конечно нет! Пришлось сказать, что я морпех… — Ты просто пытался выжить и приспособиться, это нормально! — Наверное… — Дэ Хо задумался, впервые взглянув на ситуацию под таким углом. — Чем больше людей умирало, тем больший выигрыш мог забрать победитель. И многих это порадовало. Люди начинали звереть, подставляли друг друга, лишь бы сорвать куш. Они хотели продолжать игры до конца. А затем… Господи! Затем один человек решил устроить восстание. И тут моя ложь сыграла злую шутку. Я же «морпех», а значит на меня можно положиться. Я должен был помочь. Более того, я сам вызвался помогать! Был уверен, что повезёт, что ничего не случится, а когда пошёл собирать обоймы, то что-то щёлкнуло. Не помню, как всё было. Трупы, стрельба… Не помню! По щеке Дэ Хо медленно скатилась скупая слеза. Он хотел оправдаться, но не мог, ведь даже не помнил всей ситуации, лишь видел мерцающие образы перед глазами, но никак не мог описать их на словах. — Из-за моей трусости умерли люди… На меня положились, а я не смог ничего сделать! Я пытался, клянусь! Но было так страшно! Так... Так тяжело! — Мой дорогой котёнок… Я не могу представить, что ты чувствовал тогда, но пойми, ты судишь себя с позиции твоих сегодняшних знаний. Но тогда ты был напуган, ты сделал всё, что мог на тот момент. И я считаю, что ты очень сильный человек, — Наби больше не могла сдерживаться и заплакала сама. Она не знала, чем помочь и что нужно говорить, и от своего бездействия расстраивалась ещё больше. Леденящее душу чувство несправедливости вызывало тошноту и ненависть к миру, где насилие стало нормой и развлечением. — Я горжусь тем, что ты смог оттуда выбраться. — Последним моим заданием как раз был лабиринт. И там этот мужчина, которому я обещал принести обоймы, пытался меня убить. Я помню его зверский, дикий взгляд. Помню, как он душил меня, как я чуть не отключился, а потом снова убегал. Казалось, что испытание никогда не кончится, но я успел вырваться. И даже за это чувствовал себя виноватым, якобы на моём месте должен был быть кто-то другой. Другие заслуживали жизни больше, чем я. Дэ Хо закрыл лицо руками, его тело пробила мелкая дрожь, но стоило только почувствовать нежные руки Наби на своих волосах, как бешенный ритм сердца постепенно замедлялся, а тяготящий груз показался уже не таким значимым. Дэ Хо, проговорив всю свою боль, будто отпустил её на волю. Увидев, что эта история не оттолкнула Наби, он понял — ради неё стоит жить. И если сама судьба дала ему шанс выбраться с игр, значит надо жить и наслаждаться этим. Сиять ярко, за всех вместе взятых людей, которых убили. Вся боль, что парень отчаянно скрывал, боясь показаться сумасшедшим, не позволяла ему дышать полной грудью, а каждый шаг вперёд сопровождался двумя шагами назад. — Дэ Хо, я обещаю, что буду рядом всегда, — вытирая слёзы сказала Наби. — Спасибо, что рассказал свою историю. Я вижу в тебе героя. Что бы ты ни делал, я в тебя верю. Ты не должен быть мужественным, храбрым и непоколебимым. Я буду рада, если ты будешь оставаться собой. Моим любимым, нежным, чувственным и ярким человеком, который даже в трудные времена не сдаётся. Я ценю твой ум. Твои мысли. Люблю тебя всего. Но пообещай, что пойдёшь на терапию. Тебя никто не пристыдит за это, а я всегда буду рядом. — Бабочка, — улыбнулся Дэ Хо. От его улыбки веяло необычной свободой, лёгкостью и надеждой. — Я тебя люблю. Ты — моя надежда, мой лучик света. Моя Вселенная и моя жизнь. Я хочу строить с тобой будущее и меняться ради этого. Обещаю, что мы будем самыми счастливыми. Мы будем жить. Жить во всей красе этого слова. А потом сыграем свадьбу… Я… Я хочу видеть тебя в роли моей будущей жены. Хочу ходить с тобой по магазинам и выбирать цветастые тарелки в нашу общую квартиру, вместе готовить, дурачиться, делать глупые селфи. Клянусь, что в наших отношениях не будет места для лжи. Только не оставляй меня… Ночь оказалась тяжёлой. Полной слёз, смеха, истерик, тёплых воспоминаний, неприятных осознаний. Но всё это лишь укрепляло отношения, помогая Дэ Хо и Наби по кирпичику строить дорогу в общее будущее. Им предстояло много работы как над собой, так и над совместной жизнью в целом, но ведь было в этом нечто прекрасное… Настоящая любовь, которая стала путеводной звездой. В ту ночь Дэ Хо наконец смог выспаться, склонив голову на колени Наби. А она перебирала его шёлковые, густые волосы, с гордостью глядя на своего нежного, спящего парня.