Научи плохому

Дождливым майским вечером, когда до конца увала остаётся около двух часов, они вдвоём поднимаются на знакомую крышу. После дня рождения Сухомлина компания суворовцев старалась сюда лишний раз не соваться, но сегодня будто не остаётся другого тихого места, чтобы побыть в тишине. У обоих парней настроение ни к чёрту, потому что раньше, несмотря на всё, проблемы у них были общими и решаемыми, а теперь у каждого свои, ещё и требующие сотни часов обдумывания. Илья проходит первым, оставляя Трофиму задачу подставить кирпич, чтобы дверь за ними не захлопнулась. Саша мельком оглядывает пасмурный город, прикидывая, кто из их друзей сейчас ещё на улице. Макар в последнее время такскается к одной и той же девчонке, попавшей в аварию. Трофимов не помнил её имени, кажется на А или на О, его это не особо интересовало. Девушки – они и в Африке девушки, в любом случае со своими тараканами и заскоками. Ему всегда казалось, что у них, парней, всё как-то проще и понятнее было, но с этим ничего не поделаешь. – Капец, ещё и капает опять, – фыркает он, когда ливень, походу, начинает возвращаться вновь, как и сам назад. – А я говорил, что надо было ещё в комп порубиться или хотя бы ко мне пойти. – Да мы с тобой до квартиры бы не дошли, ты бы снова с этой Катькой поцапался и всё, – в ответ отмахивается Сухой, явно не испытывая радости видеть это каждый раз, и заходит под небольшой козырёк. Тут хоть присесть можно. – Чё опять то? Мне на неё фиолетово, – игнорирует смысл слов друга Александр и садится на бетонный блок рядом. – Она тебе по-любому нравится, просто не ведётся, как все твои из списка, вот ты и бесишься, – не соглашается Илья, стягивает фуражку и по-особому грустно глядит на серое небо. В суворовском по-прежнему было весело, иногда трудно физически или умственно, но на периферии всегда маячило количество личных проблем, которыми ему не хотелось ни с кем делиться. Сухомлин и так подставляет парней тем, что не отдаёт долги, поэтому нагружать их ещё больше не собирается. Совмещать какие-никакие подработки с учёбой было сложно, но он правда пытался больше не играть в автоматы – будь они прокляты, – и лишний раз даже не тратить деньги по пустякам. – Не лезь, а? Свою личную жизнь запорол, теперь решил за мою взяться? – Грубит Саша, потому что, в отличии от Сухого, знает правду о собственных чувствах. Но, очевидно, что эти слова задевают Илью. – Блин, прости, я ляпнул, не подумав. – Да ладно, ты правильно сказал. С Олькой у меня всё равно уже ничего не выйдет, – махнув рукой, посмеивается он, хотя в голосе чувствуется ощутимая фальш. – Я деньги ей честно отдал, пытался её вернуть, ты же знаешь, но она против. Типа у неё теперь своя жизнь, а у меня своя, – объясняет Сухомлин последние события, чем чуть приоткрывает причины своей загруженности в последнее время. – Да и ну нафиг тогда эту сучку, сдалась она тебе? Ты теперь мужик холостой и слава Богу, – подбадривает друга Трофим, похлопав его по плечу. – Не говори так про неё, ладно? – Не просит, скорее требует Илья, но Александр всё равно кивает в ответ. Ну не хочет – не надо, он же как лучше попытался сделать. – Я не наезжаю, просто не надо. Она хорошая девчонка. Не будь у Трофимова личного интереса, он бы, наверное, согласился. Все их знакомые считали Олю смышлёной, красивой и действительно подходящей Сухому, потому что вместе смотрелись они действительно классно и были словно отражениями друг друга. Но Сашу по непонятным причинам от Куршаковой воротило и каждое её действие казалось ему неискренним. Он мыском ботинка пинает безвольно лежащий камешек и залезает рукой в карман кителя, пытаясь нащупать помятую пачку сигарет. – Всё равно, будь я на её месте, не кинул бы тебя. Сейчас же не кидаю, – почти обиженно фыркает Трофимов, но понимает, что несёт откровенный бред. Он ведь товарищ, а не вторая половинка для Сухого, вещи совершенно разные и их нельзя сравнивать. Илья без раздумий кивает в ответ, прежде чем попросить: – Трофим, научи меня курить, а? – Че-го? – Недоумённо по слогам тянет Саша и почти смеётся, потому что у Сухомлина семья была некурящая и от едкого запаха дыма друг фыркал и фукал, прося его не жечь сигареты рядом с ним, чтобы не пропахнуть. – Тебе одной зависимости мало, ты решил её на другую заменить? Вместо ответа Илья только поднимает на парня серьёзный взгляд и хмурит брови. Он знал, что изначально Трофимов пристрастился к никотину не из-за киношных понтов, мол все крутые парни в кадре с сигаретой в руках, а девушки только на такой образ и ведутся. Но уже пару месяцев Александр не мог бросить из-за того, что ему от такого ежедневного «ритуала» действительно становилось легче. Доказательством этому было то, что он уже несколько минут крутил коробок спичек в руках. – Пожалуйста. Надо ж в жизни хоть разок попробовать, – с напускной усмешкой объясняет Сухой, скрывая то, что это его надежда на хоть какое-то облегчение. – Ну ладно, только у меня последняя, будем одну на двоих курить, – со вздохом соглашается Трофим и зажимает сигарету между губ. Именно в этот момент Илья старается не думать о том, что друг выглядит чертовски красиво. Потому что эта мысль приходит достаточно стремительно и также быстро парень её в себе гасит. Саша чиркает спичкой, поджигает кончик и, когда тот разгорается под теплом его рук, поверхностно затягивается. Его щёки немного краснеют, когда Сухомлин придвигается совсем близко к чужому лицу и почти шёпотом просит: – Мне то дай. Александр аккуратно передаёт сигарету в холодные руки Сухого и отворачивается от наверняка классного зрелища, тяжело дыша. Он и вслух ни раз признавал, что по стандартам мужской красоты и его собственному вкусу Илюха выглядит привлекательно, но никогда не думал, что эти мысли будут взаимными, ещё и полностью наедине. За такими судорожными мыслями парень пропускает момент, когда неопытный курильщик закашливается и возвращает обратно никотиновый цилиндр. – В целом неплохо, – отфыркивается Сухомлин, хотя они оба понимают, что это откровенная ложь лишь бы не показаться слабаком. – Ты просто не распробовал, – усмехается Трофимов, а сам глубоко затягивается. – Погнали цыганочку, тебе может так зайдёт, – на свою беду предлагает он, не понимая, зачем вообще согласился научить его курить. – Давай, а чё это такое? – Без особых раздумий соглашается Илья, почти наивно хлопая глазами, хотя в компании обычно был тем человеком, который шуточно разводит нерадивого Печку и знает куда больше остальных. Саша неуверенно кивает, мол, сейчас сам поймёшь, и глубоко втягивает дым, а после выпускает его прямо в приоткрытые губы Ильи. Тот вдыхает никотин так, как не получилось в первый раз, поддавшись ощутимому желанию, пододвигается вперёд и уже по-настоящему целует Трофимова вместо обычного сигаретного трюка. Именно сейчас им двоим чувствуется, какова «нехватка воздуха», о которой пишут в сопливых девчачьих романах. Щёки теперь пылают жаром, а дождь, с новой силой барабанящий по крыше, полностью остаётся без внимания. Они целуются жадно, будто бы вымещая через все касания свои длительные переживания, сокрытые от других за вечным смехом и шутками. Саша крепко сжимает его плечо – воспоминания о том, что он не хочет связывать жизнь с военной службой, накатывают с новой силой. Сухомлин в порыве эмоции крепко, почти как в ударе, прижимается своим лбом к чужому – даже при желании не забыть о проигранных деньгах в очередном приступе игромании. Тяжело, судорожно дыша, они наконец отстраняется друг от друга только спустя пару минут. – Ты мне нравишься, – говорить о любви сейчас было бы слишком сопливо, но Трофим всё равно выпаливает это. – Давай ещё раз, – только и бормочет в ответ Сухой, вновь притягивая его к себе за шею.