Сладкое

Сергей был более чем сыт, но оставшееся немалое количество пирожных манило яркостью украшений, аппетитностью форм и сногсшибательным ароматом. Проведя рукой по наполненному животу и рассудив, что смерть от переедания вкусняшек – не самый плохой вариант, Разумовский потянулся за новой порцией и с наслаждением вцепился в соблазнительную мягкость бисквита. – Хехе. Соскучился по сладкому? – раздалось из ниоткуда. – Отвали, – лениво отозвался Разумовский, облизывая пальцы. – И как ты столько прожил без сладенького? – не сдавалось невидимое чудовище. Разумовский только глаза закатил и запил пирожное сладким вином. – Ну это вообще возмутительно! – Что? – Сергей откинулся на подушку и прикрыл глаза. – Наслаждаться жизнью, бессовестно игнорируя меня! – Заткнись, исчезни, умри куда-нибудь, – промурлыкал Разумовский почти беззлобно. – А впрочем, мне совершенно лень ругаться сейчас с тобой. Ты прав, я наслаждаюсь жизнью, и я это заслужил. – Ой ли? – иронично засмеялся Птица прямо в ухо. – Ты выжил в тюрьме только благодаря мне, я защитил тебя, я спас тебя в очередной раз, расправился с твоими врагами. Я заслужил хоть какое-то внимание. – Ой, все, – Сергей облизал губы, подумал, вздохнул и потянулся за маленьким кремовым цветочком. – Можешь взять пироженку. Птица тут же материализовался. С довольным видом, поглядывая на Сергея и чуть ли не фыркая от удовольствия, он сожрал кусок пиццы и допил газировку. И, смачно облизнувшись, принялся за кусок торта. Сергей намеренно игнорировал этот спектакль. – Все? Доволен? – ехидно спросил он, когда Птица закончил трапезу. – Не-а, – проурчал крылатый. – Мне мало. Как и тебе. Разумовский уничижительно посмотрел на своего несносного защитника, избавителя, благодетеля и прочая, прочая. – Что тебе надо, чтобы ты оставил меня в покое? Хотя бы на время, – начал раздражаться Сергей. – Сладкого, – пояснил Птица, словно это должно было быть понятно само по себе. Взгляд Сергея стал ироничным. – Не много ли тебе? – А тебе? – Птица обогнул прикроватный столик и, подойдя к Сергею вплотную, навис над мужчиной. Тот утомленно посмотрел на чудовище, рефлекторно облизывая вмиг пересохшие губы. Птица медленно наклонился и языком слизал крем с его нижней губы. Сергей офигел так, что и сказать ничего не смог. – Сладко, – довольно протянул Птица. – Так и быть, оставлю тебя. На время. Отдыхай. Когда Разумовский попытался швырнуть подушку в невыносимое существо, комната уже была пуста.